Не забудь меня вернуть

Утро, чтоб оно провалилось, было тяжелым на подъём. После выпитого, как я уже позже понял, просто напросто вырубился на том месте, где и был изначально, только вот, когда с пятого или шестого раза, я всё-таки сумел подняться на ноги и увидел всю открывшуюся картину лофта, то ли зарычал, то ли завыл, то ли вообще издал один сплошной истошный писк, но мне захотелось вернуться в коматозное состояние. Пускай, оконное стекло разбито, но с хуя вся квартира превратилась в одну мусорную кучу? Как тогда, когда впервые проснулся утром с Тейлором в одной постели и даже после обдолбаного состояния помнил, как ахуительно было с ним трахаться, пускай мелкий и не был столь опытен в этом деле, но в нём было что-то большее, чем просто сказать, что я у него был первым, кто побывал. Талантливый человек, талантлив во всём, а Солнышко оказался хорошим учеником, с которым делиться ни с кем не хотелось. Его задница, его горячий рот, его чертовы тупые мозги, четыре литра крови и всё дерьмо и внутренние органы принадлежат мне, хоть клеймо выжигай. Ладно, об этом я позже подумаю и пострадаю, потом, когда хоть немного приведу себя в живое состояние или надлежащий вид и немного рассею весь накопившийся туман в голове, которая будто налилась свинцом, став тяжелой и не подъемной. Холодный душ, а именно под струями холодной воды, я провёл больше получаса, хоть и затупили острые углы разломлености тела, но не принесли никакой трезвости моей голове. Казалось, что дурмана прибавилось и чтобы избавиться от шума и боли в голове, запил три таблетки аспирина горячим кофе. Естественно сочетание лекарств и кофеина может дать не предсказуемый эффект, но меня сейчас волнует лишь одно – это то, как я доберусь до агентства, понятное дело, что толку от меня там полный ноль. Я сейчас даже дважды два не умножу в голове. Признаю, что не стоило идти на подобный шаг и не выпивать, а именно выжирать, то количество алкоголя, которое себе позволил. Деньги – это то, что я люблю также сильно как и хороший секс, которого у меня не было с тех пор, как уехал Джастин. Просто ахренительный пиздец воздержания. Чувствую себя монашкой, хотя и те находят способ для разрядки, но я вышел из того возраста, когда подрочить тихо под одеялом, чтобы родители не просекли, считалось большой радостью. Мне сейчас, как никогда, нужна прелестная задница Тейлора, мысли о которой заводят меня с полуоборота, а член, будто по стойке смирно твердеет и встаёт на дыбы. Тейлор, который решил свалить за океан в поисках новых впечатлений, как будто, ему, их не хватает в Нью-Йорке, куда отправил его я. Отправил, лишь потому, что так казалось, будет лучше, так и сейчас кажется, в конце концов, меня никто не заставлял это делать для Джастина. К моему виску не был приставлен пистолет. Никто не угрожал расправой над Солнышком. Это всего лишь обстоятельства, это всего лишь долбанное время, которое не вернёшь и которое быть может уже никогда не наступит. Если меня уже посещают мысли слезливой лесбиянки, то о чём вообще можно дальше говорить. А ещё необходимо забрать и изучить документы, которые подготовил и о которых упоминал вчера Тед, на глаза которому не стоит попадаться, а то начнётся, как обычно промывание мозгов о том, как прожигаю свою ебаную жизнь и тому подобную чушь и что лучше подумать о людях, о которых как я считаю, вообще нечего марать руки и вспоминать, туда надо отправить и мелкого говнюка с которым развалился весь телефонный разговор, а лучше прижать к стене и оттрахать так, чтобы месяц сидеть не смог. - Брайан! Из мыслей меня вырывает голос Синтии, которая как обычно сидела за своим рабочим столом и что-то быстро набирала на своём компьютере, но при этом как ясный сокол, своим пронзительным взглядом успевала посмотреть по сторонам и услышать, кто и что говорит. Схватив рядом лежащие бумаги, она протягивает мне их на подпись. Всё ещё горячие после принтера. Быстро пробежавшись по ним взглядом, подписываю и возвращаю обратно ей в руки. – О, - протягивает она, улыбаясь, - у кого-то не удалась ночь? - Ещё как удалась. – Улыбаюсь ей в ответ, а в голове мысли складываются в конструкцию из воспоминаний, от которых хочется избавиться, как можно быстрей, как от ненужного мусора. Подальше спрятать и забыть где находится это укромное место. – Митчелл, так и не перезванивал? - Нет. – Отрицательно качает головой она и продолжает, - если так пойдет и дальше, то их руководство и сотрудники могут уже сейчас искать новое место работы и получать пособие по безработице. Не понимаю одного, для чего было просить наше агентство заниматься раскруткой их продукции, если они даже не планировали с нами сотрудничать? - Это называется «выкачивание идей, бессмысленная трата чужого времени и пустая провёденная, никому не нужна работа». – Язвительно замечаю я, открыв дверь кабинета, впускаю Синтию первой, заходя следом за ней. Подойдя к столу, замечаю, что документы, лежат там, где мне обещали, я их найду. Вечером надо будет сказать Теду спасибо. Всё-таки ещё ни разу не пожалел, что нанял его на работу. Пускай у нас не столь крепкая дружба, но доверять ему всё-таки могу. – Всех не проверишь, хотя столько, сколько мы работаем на рынке, должны за версту чувствовать разных мудаков, которым просто заняться не чем, вот и морочат голову. – Цифры, которые вывел Тед, приводят меня в лёгкое замешательство, хотя какое оно лёгкое, когда сумма, которую ещё предстоит вложить в последние доработки Вавилона почти такая же, как в самом начале, когда ничего не было сделано, и только существовали планы на бумаге. Блятский взрыв ударил по моему карману конкретно. Будет обидно, если все затраты не будут окуплены. Тогда спрашивается: нахуя?! - Кстати на счёт звонков. - Всё-то время, что я пытаюсь разобраться в сто и одной странице дьявольского контракта содержащим бесконечное количество цифр, Синтия своим взглядом просверливает во мне дырку за дыркой. Ощущения будто превращаюсь в друшлак для промывания макарон или ещё какой-то пресно приготовленной еды. – Звонили по поводу картины, которую ты заказывал три месяца назад. Они не смогли дозвониться тебе на личный номер, поэтому терроризировали рабочий. Твои желания выполнены от первого, до последнего, ровно в срок, как и требовалось. Так, что считай себя счастливым человеком. В среду доставят тебе домой. - В последние дни, я в этом сильно сомневаюсь. – Продолжаю, как завороженный всматриваться в одну точку на листе бумаги с числами, которые плывут перед глазами. Я перестал пытаться что-то понять, мои мысли улетели куда-то в сторону, застопорившись на какой-то средине собственного притворства, перемешанного с желанием и нетерпением. Приближалось день рождение Джастина и мне как никогда хотелось сделать для него что-то особенное. Я прекрасно помню всё то, что ему так хотелось, и по какой-то причине, он не мог себе это ни позволить, ни купить, зато мог сделать это я, но вот вчерашний разговор, как-то поубавил всё моё грёбаное желание. Не знаю, стоит ли вообще пытаться, что-то сделать, когда неизвестным остаётся тот факт, нужно ли это вообще. Никогда не мог подумать, что стану зависим настолько сильно от человека, что будет постоянно ломать и выворачивать, как ненормальную лесбиянку или прыщавого тинэйджера. Аномалия. – Ты не забыла, что через пару недель состоится корпоратив? - Это где, будут мешки с деньгами? Этот вопрос заставляет меня засмеяться. Как точно подмечено. - Разрешаю тебе им ноги переломать. А лучше жени на себе самый толстый член и поделись со мной наследством. Теперь смеётся и Синтия, показывая кольцо на безымянном пальце. - Ничем не могу помочь, я замужем. - Беру на себя твоего мужа. – Машинально облизываю губы языком, вспоминая насколько сильно привлекателен её муж. – Хотя я забыл, что на мой член повесили ошейник. И тут я задумался о том, что пытаюсь себя сдерживать и не трахать всё, что шевелиться, тогда как Джастин вполне может ебать там кого угодно, даже если не весь Нью-Йорк, рассекая членом не только жителей, но и воздух. Меня охватила такая злость, что захотелось превратить Большое Яблоко в развалины и руины, а пиздёныша повесить на дереве за яйца. Ревность? Бред. Брайан Кинни, не умеет ревновать. Ревность для лесбиянок, таких как Мелани и Линдси, которая с определенной периодичностью бегает и ищет на стороне член, которым никак не обзаведется сука Мелани. Они продолжают доёбываться друг до друга и выедать мозг, каждый раз, когда кто-то сходит на сторону. Даже находясь за тучу километров от Питтсбурга, эти двое приплетают меня в свои склоки и перипетии, ладно, еще, когда к ним приезжаю, а был я всего лишь от силы два раза, не потому что мне блять так не хочется, просто вся херня свалившись на меня, нагнула и выебала. Да и не скроешь того, что я испытываю злость к этим двум курицам. Дружбой и не пахнет. Нас держит вместе лишь Гас, не более. Если бы не сын, то хуй бы я стал тащиться в Канаду, чтобы увидеться с парочкой дряхлых, вместе стареющих женатых лесбиянок. После того, как я попытал счастье устроить свой собственный брак или как обычно называю - окольцевать себя, надеть ошейник на хуй, быть верной собачкой в чужих руках при этом распоряжаться жизнью другого человека и каждое утро видеть один и тот же фейс. Если подобная перспектива была способна меня привести в ступор и покрыться испариной, при этом став похожим на ежа, то каких-то полгода назад, я был готов послать всё и взять ошейник из рук Джастина и надеть себе на шею, то сейчас всё изменилось. Я вновь презираю брак и деланную-переделаную семью. И это будет длиться столько, сколько пиздёныш будет от меня далеко и не останется навсегда в моей постели, рядом естественно, под боком или подо мной, без единого клочка ткани на теле, чтобы полностью чувствовать каждую клеточку.