Моя хрустальная война. Дополнительные истории

— Опять этот маленький демон куда-то спрятался! - с упрёком восклицала герцогиня Морган. — Видимо, другие дела для него важнее, Оливия. - Роберт шёл позади жены, пытаясь игнорировать её раздражённый тон. - И сохраняй спокойствие. Не забывай, что мой… Наш ребёнок важен. — Да-да… - отмахивалась герцогиня. - Себастьян Натаниэль Морган! Живо сюда! Мальчик не хотел попадаться на глаза матери. К пяти годам он уже в совершенстве научился скрывать своё присутствие. Себастьян следовал за Оливией и Робертом по пятам, оставаясь в тени коридора, однако увлечённые своими заботами родители его не замечали. Умело пользуясь этим, ребёнок тешил собственных демонов тем, что злил мать. Хотя для Себастьяна было огорчением, что такое представление не могло длиться вечно, ведь пока его звала лишь Оливия, а её гнев выражался только в ничего не стоящих упрёках, но если бы терпение Роберта, главы рода Морган, перешло черту, то простым подзатыльником это не обошлось бы. Словно из ниоткуда Себастьян появился перед родителями, выражая приветствие учтиво поклонившись. — Вы звали меня… Матушка. - издевательские нотки собственного голоса ласкали слух мальчика. — Я уже десять минут хожу по поместью! Где тебя носило, негодник? — Прошу прощения, я повторял молитву в библиотеке перед… — Это не даёт тебе права… - хотела вспылить женщина, но тут же остыла. - Молитву? Что ж… - она оценивающе посмотрела на сына, а затем сменила тон на благосклонный. - Идёмте же. Развернувшись на своих невысоких каблуках, Оливия важно зашагала по коридору в сторону главного выхода из поместья. Себастьяну и Роберту ничего не оставалось, как проследовать за женщиной. Мальчик думал, что отец его отчитает, но на удивление, тот не стал трогать сына и спокойно отправился в карету. Дорога до главного храма восточных земель занимала пару часов быстрой езды, но этого всё равно хватало, чтобы пятилетний Себастьян успевал заскучать. Он уже знал каждое мимо проносящееся дерево и куст, каждый дом и закоулок. Под конец поездки его терпение иссякало и начиналась возня на сидении, вечные пересаживая и вставания, но и у его родителей не было терпения. — Себастьян, успокойся! - вспылила Оливия. - Мы почти на месте. — А если не успокоюсь?! - ребёнок скрестил руки на груди, нахмурив лоб. - Накажешь меня? После риторических вопросов Оливии мальчик всегда клонил голову вправо и пристально смотрел на мать. Ещё одна его уловка для неё: герцогиня не переносила этого взгляда, потому что ей казалось, что глаза сына схожи с угольками и способны вспыхнуть словно по волшебству. Женщина тут же отводила взгляд или обращалась к мужу: — Роберт, сделай что-нибудь! Он опять… Подобная выходка сына заставила Оливию ощутить сильный страх. Она вжалась в сидение, машинально прикрывая живот руками. — Себастьян, - низким голосом сказал отец, - будь тише. Это последнее предупреждение. Ребёнок с презрением посмотрел на родителей, но всё же послушно сел на своё место.

***

Герцогская чета Морган первыми из знатных семей прибыла в храм. До службы оставалось некоторое время, но семейство сразу проследовало в молитвенный зал. Прогулка по пустому храму завораживала Себастьяна. Над алтарём простирались величественные витражные окна с религиозными мотивами. Рассветные лучи разноцветной россыпью, как в калейдоскопе, покрывали пол и лавки. Это единственное, что нравилось мальчику в этом месте. Но чем больше он находился здесь, тем больше подмечал деталей. Ребёнку казалось, что каждая висящая икона искоса и с осуждениям смотрит на него, словно презирая ту природу, которую «подарил» ему отец. Запах плавящегося воска свечей дурманил Себастьяна настолько, что каждый вздох приносил ноющую боль по всему телу. Появлялось ощущение нехватки воздуха и желание сообщить этим глупым священникам, от том, что существует такое понятие, как «свежий воздух». Но мальчик не сдавался и следовал за родителями к алтарю. — Как же тут хорошо… - восторженно протянула Оливия. - Тихо, спокойно, сам Господь приглядывает за нами! А когда придёт время, мы зачитаем молитву и Отец Всевышний услышит нас да благословит на путь праведный. Себастьяна аж передёрнуло от слов матери. Из-за характера герцогини он на дух не переносил всех верующих, просто презирал их существование, и каждый поход в храм становился для него пыткой: все люди в унисон читают молитву, горят благовония, взор застилает дым из кадильницы в руках священника… Стоило мальчику лишь подумать о службе, как голова пошла кругом, но из этого состояния его вырвал голос матери: — Себастьян Натаниэль Морган, подойди ближе. - приказала она. — Зачем? - поинтересовался ребёнок, стоя позади родителей. — Подойди. - раздражённо повторила женщина. Неохотно, но Себастьян подошёл к матери по правую руку и, уткнув взгляд в пол, стал рассматривать витражные отблески на красном ковре. — Какую молитву ты повторял в библиотеке? — The Lord’s… Prayer. - запинаясь проговорил мальчик. — Сколько раз… - начала возникать Оливия, но быстро пришла в себя, осознавая, где находится. - Я тебе уже объясняла, что у нас принято назвать эту молитву «The Our Father». Себастьян фыркнул, не собираясь мириться с обществом фанатиков матери. — Ответь снова. Какую молитву ты повторял?! Ребёнок перевёл взгляд на отца. Тот уже закипал от гнева. Себастьяну ничего не осталось, как ответить матери, и, сквозь зубы, он произнёс: — The Our Father. После слов Себастьяна последовала неловкая пауза. — Хорошо. - с нетерпением протянула герцогиня. - Теперь зачитай мне её. Тяжело вздохнув, мальчик прикрыл глаза и в голове прокрутил первые строчки. — Себастьян! Я не слышу тебя! Разве я не учила, как правильно молиться?! Юный герцог с осуждением взглянул на женщину исподлобья, вновь тяжело вздохнул и сложил руки, как того требовало чтение церковных текстов. Однако читать молитву вслух наотрез отказался. Выйдя из себя, Оливия наклонилась к сыну и на ухо прошептала: — Если ты сейчас же не начнёшь читать молитву вслух, то я… — Что ты? - Себастьян повернулся к матери. Злость захватывала разум. Мало того, что она прерывает меня, так ещё и злится. Я тоже могу… Матушка… — Молись, негодник! Встань на колени и молись! - всё ещё шептала Оливия. — Не-ет. - медленно произнёс Себастьян. От этой фразы женщина не выдержала. Она резко схватила сына за плечи, разворачивая лицом к алтарю. Приложив достаточно силы, Оливия усадила сына на колени. Но Себастьян словно рухнул на мраморный пол. Удар вспышкой боли отразился по всему телу, а с ней пришло и воспоминание. Пару месяцев назад подобное случалось, когда Себастьян отказался молиться на ночь. Мать также стояла рядом с сыном и смотрела, смотрела и смотрела на его жалкие попытки выдавить нужные слова. Но это лишь мелочь. Слуга, что находился с ними в комнате, держал плечи Себастьяна, чтобы тот не мог встать с колен, ведь так положено, так правильно. По началу мальчик брыкался и вырывался, но мужчина каждый раз ловил его у дверей и сажал обратно к иконе, а когда силы иссякли и слова окончательно запутались, Себастьян сдался. Слёзы холодными дорожками текли по щекам, губы дрожали то ли от злости, то ли от обиды, а тело тряслось мелкой дрожью. В конце концов мальчик не выдержал такого и упал в обморок, а очнулся лишь под вечер следующего дня. Тогда у кровати стоял отец. Одарив сына пренебрежительным взглядом, он выдал короткую фразу: — Опять ты за своё. Не заставляй меня повторять, что подобное поведение неприемлемо в моём доме. - и он ушёл, оставляя сына в одиночестве и тишине, наедине со своими мыслями. Но его размышления были слишком не свойственны для обычного ребёнка: он презирал мать, Бога, молитвы и всё, что связано с храмом. Но с презрением он проживал и боль. Поведение Оливии ранило его хрупкую детскую душу. В тот момент, Себастьян пообещал себе, что его жизнь никогда не будет связана с верой и он не произнесёт ни строчки молитвы, а мать… Чуть позже он придумает, как лучше отомстить. Когда ненавистные воспоминания отступили, мальчик закричал на всю церковь: — А твои деяния Бог видит? Твою жестокость? Разве Он такое прощает?! - Себастьян брыкал плечами, пока мать его не отпустила. - Он тебя покарает! Не простит! Пусть смотрит, как ты поступаешь со мной! Жестокая! Злая! Ты меня ненавидишь… - ужасающе безразлично перешёл на шёпот ребёнок. - И я тебя ненавижу… Мать не стала ему ничего отвечать, застыв в ступоре. И в этой тишине, мальчик ощутил, как отец приближается в его сторону. Резко подскочив с колен, он бросился в сторону от алтаря. В этот момент двери молитвенного зала распахнулись, впуская свежий воздух и толпу людей внутрь. Прихрамывая, Себастьян добрался до самой дальней скамьи, скрытой в тени. Молитва сменяла молитву, запах благовоний то рассеивался, то становился гуще. Храм жил своей привычной жизнью. Никто и представить себе не мог, что здесь случилось до их прихода, но эта трагичная сцена навсегда запечатлелась в сердцах трёх человек. Возможно, только трёх… The Lord’s Prayer/The Our Father Our Father, which art in heaven, hallowed be thy name; thy kingdom come; thy will be done in earth as it is in heaven. Give us this day our daily bread; and forgive us our trespasses as we forgive them who trespass against us; and lead us not into temptation, but deliver us from the evil one. For thine is the kingdom and the power and the glory, for ever. Amen.