hard to love

dear God, why him?

Он бежит. Бежит быстро, еле удерживая в руках учебники. Вокруг лишь мелькают лица одноклассников, учителей, других учеников. Кого-то он задевает плечом, кидая виноватое и торопливое «извини». Взбирается по лестнице, перепрыгивая сразу две ступеньки, бежит на верхний этаж подальше от любопытных глаз. В груди жжёт, а сердце стучит так сильно, кажется, будто мальчик умрёт прямо тут, в школе. Его тело найдут распластанным посреди коридора в неестественной позе, правая рука намертво сожмёт место под сердцем так, что оторвать её будет невозможно. Одноклассники обступят его тело, кто-то тяжело вздохнёт, а кто-то, один из шайки, усмехнётся и прошипит: «Наконец-то этот придурок сдох. Теперь не будем терпеть его кислую мину каждый день». Он помнит наставления мамы. На протяжении многих лет проговаривает эти слова как мантру, боясь забыть. «Однажды, когда тебе исполнится шестнадцать, ты почувствуешь сильную боль в груди. В лёгкие как будто перестанет поступать кислород, но ни единого нового вдоха ты сделать не сможешь. Однако, Чимин, всё хорошо, ты не умираешь». Парень усмехается про себя: «Спасибо, матушка. Именно об этом в первую очередь я и подумал». В памяти вновь появляется взгляд мамы, строгий и в то же время ласковый. Она недолго молчит, думая, как сказать. Хоть и готовилась к этому разговору на протяжении многих лет, произнести нужные слова всегда трудно. — Сынок, в этот момент, где бы ты ни находился, уходи, беги оттуда. Тебе следует найти укромное место, успокоить себя там. Понимаю, это может быть трудно. Но это самый важный и первый шаг. Спокойно сядь, прижми колени к груди и обними их руками. Твои мысли должны быть собраны, не паникуй! Грядёт самый важный и ответственный момент в твоей жизни. Пропой любимую песню, досчитай до десяти — сделай всё, чтобы привести себя в порядок. Чимин заскакивает в самый дальний туалет, почти летит на пол, только успевая подставить руки. Мальчишка забивается в самый угол, между окном и раковиной. Пытается вспомнить песню, но, вот чёрт, ни одна не приходит в голову. Начинает считать. Раз — он чувствует, как голова от долгого бега начинает кружиться. Два — в горле появляется рвотный комок, и обед просится наружу. Три, четыре, пять — пытается выровнять дыхание, но выходит очень плохо. Шесть, семь — руки перестают подрагивать, он крепко сцепляет их в замок. Восемь, девять — чувствует, как жар в груди начинает спадать. Десять — штиль. Вселенная выбрала его судьбу. Чимин выдыхает. Он расцепляет руки, сразу откидывает голову назад, расслабляясь. Сидит так минуту-две, а потом начинает вставать. Угораздило же его родиться именно в этой Вселенной, именно на этой, блять, планете. Когда мир погряз в бесконечных войнах, люди убивают друг друга из-за денег, власти да и просто так, ему, шестнадцатилетнему подростку очень нужны эти проблемы с подбором партнера от матушки судьбы. О боже, Чимин же всегда мечтал о принце на белом коне из дальней Европы или о девушке, чья бронзовая кожа блестит под лучами солнца в жаркой Калифорнии. Мальчик читал в детстве сказки, но во всех них то и дело мелькала госпожа судьба. Золушка пришла на бал не случайно, а принц нашел её с помощью туфельки не просто так. В юности они были хорошими детьми, грезили только о правильных вещах, всегда надеялись на лучшее. И Вселенная вознаградила их за молитвы, подарив друг другу добрых, подходящих на все сто десять процентов партнёров. Чимину же было глубоко наплевать. Да, он, конечно, помнил, как мама перед сном говорила помолиться Вселенной. Тогда она обязательно найдет мальчику такого человека, который будет с ним и в огонь, и в воду. Они будут увлекаться одним и тем же, смотреть одни и те же фильмы и читать одни и те же книги, а мечты их соединятся в одну, которую они до глубокой старости будут исполнять, умрут в один день, а на их надгробии будет написано «любовь вечна». Чимин же мыслями был далеко от подбора судьбы. Он думал о прошедшем дне, вспоминал лица ненавистных ему одноклассников и мечтал набить им рожи. Правда, мечты всегда так и оставались потоком мыслей. Чимин был среднестатистическим подростком, совершенно не выделялся из толпы. Он не красил волосы, не прокалывал уши, как все носил школьную форму, старался прилежно учиться. Но в десятом классе при перераспределении все полетело в тартарары. Мальчик, как обычно, вошёл в класс. Он сразу увидел несколько знакомых лиц, тихих, таких же спокойных, как он, одноклассников. «Всё хорошо», — подумал мальчик. А потом его взгляд упал на компанию в конце класса. Тэмин был главным красавчиком школы. Чимину в один момент показалось, что с ним встречался каждый в этой школе. Сынок богатеньких родителей, чьи предки закладывали фундамент главных корейских компаний. Он был худой, но невысокий, ниже самого Чимина. Наверное, это и было его главным комплексом и недостатком. Его ведь из-за этого не взяли в модельную школу, даже когда родители предлагали огромные деньги. Вот поэтому-то он всегда и толкал Чимина, заставляя того смотреть снизу вверх. Тэмин был предводителем этой шайки. Следующим был Ким Соджун. Хотя чаще Чимин слышал, как все называют его просто Ким. Громила под метр девяносто с огромными руками. Он всегда подкрашивал волосы в блонд, видимо хотел выделяться. Хотя с таким ростом сделать это ему было не трудно. Ким Чимина не любил больше всего. Он был тем, кто кричал обидные слова, постоянно цеплялся за него руками, портил его еду на обеде. При этом, что больше всего раздражало Чимина, заливисто смеялся и скалил зубы. Наверное, потому он и был ручной собачкой Тэмина. По бокам стояли двое из ларца. Одного звали Минги, другой был Джихуном. Они всегда ходили вместе, бегали за Кимом, выполняя его поручения, и в целом валяли дурака, получая почести главной банды школы. Последним был Чон Чонгук. Личная ненависть Чимина. На людях Тэмин ласково звал его Джеем, держал всегда возле себя. Вся школа думала, что они либо встречаются, либо находятся на стадии ухаживаний друг за другом. Чимину же казалось, что это всё игра на публику. Чонгук почти всегда молчал. В шайке он занимал роль наблюдателя, и это хорошо у него получалось. Его холодные чёрные глаза смотрели не меньше, чем в самую душу. Иногда, когда его радужка блестела на свету, Чимину казалось, будто Чонгук знает всё, что находится у парня в голове. Он умел читать мысли, это точно. Чонгук почти не говорил, но, когда его рот раскрывался, Чимин запоминал это навсегда. Он не выбирал какие-то особенные формулировки, но почему-то всегда попадал в цель. — Ты сегодня особенно дерьмово выглядишь, Чимин. Наверное, тяжело жить без родителей, в семье, где тебя никто не любит. — Плохая оценка, Чимин? Не волнуйся, Вселенная подкинет тебе такого же недоумка, как ты. — Нет денег? Заведи себе папика, хотя, кто ж клюнет на этот нос картошкой и огромные щёки. Если говорить коротко, Чонгук старался испортить настроение Чимину так, чтобы тот запомнил это надолго. И Чимин запомнил. Много ночей он провёл, плача в подушку, потому что всё сказанное парнем было правдой. Его мама умерла незадолго до того, как он поступил в старшую школу. Раз — и человека может не стать. Её здоровье просто не выдержало попыток прокормить себя и сына самостоятельно. Отца Чимин и вовсе не видел. Поэтому, когда он остался совсем один, на попечение мальчика взяла двоюродная тётка. У неё самой было двое детей, а лишний рот казался ей обузой. Карманные деньги она ему, конечно давала, но тех с трудом хватало на нормальную еду в столовой. Иногда приходилось голодать, чтобы сэкономить и купить себе что-то стоящее. Учился Чимин средне. Если в начале он был в топе учеников школы, то постепенно стремление прилежно заниматься испарилось, и мальчик стал занимать почетную середину списка. Писанным красавцем он не был, о нет. Чимину было далеко до того же Тэмина. Он не был так худощав. Как у всех нормальных подростков у парня были прыщи и шалили гормоны. Не то чтобы раньше он обращал внимание на свой нос и лицо в целом. Но после слов Чонгука он действительно заметил, что его щёки закрывают собой всё, а такой же огромный нос кажется далеко не изюминкой. Неприятные воспоминания заставляют мальчишку вздрогнуть. Пора возвращаться в не менее тяжелую реальность. Чимин встаёт напротив зеркала, смотрит на себя. Гнездо на голове, под глазами усталость, будто он не спал несколько дней. Хорошо выглядишь, Чимин, самое время встретить судьбу! Имя его родственной души могло появиться на любой части тела. Чимин много раз видел фотографии людей, у которых метки были на руках, бёдрах, животе, лопатках. Свою же ему ещё предстояло найти. Парень медленно стягивает свитер: решает начать с верхней части. Дрожащими руками расстёгивает рубашку, а потом замечает чернила под ключицей. Бинго! Надпись выведена очень аккуратно, будто бы самый старательный каллиграф писал её. Чимин щурит глаза, приглядывается и в ужасе отшатывается. Нет, это всё проделки Вселенной! Судьба не могла так с ним поступить! Мальчишка с шумом влетает обратно в кабинку, падает на пол. Руки трясутся, губы дрожат в безмолвном плаче. Это же шутка, скажите! Он сейчас подойдёт к зеркалу, вновь посмотрит на своё тело, и там будет совершенно другое имя. Только подсознательно Чимин знает: имя никогда не изменится. Судьба не может измениться — она с ним навсегда. Парень вновь бредёт к зеркалу, смотрит на имя. Он не чувствует облегчения, не чувствует, как становится легче дышать. Всё, что писали в книгах, — ложь. Судьба — это не сказка, а Вселенная — не помощница. Чимин никогда не хотел влюбиться, никогда не хотел долгой и счастливой жизни со второй половинкой. Что ж, его молитвы были услышаны. С Чон Чонгуком этих чувств мальчик никогда не испытает. Он чувствует, на подсознательном уровне ощущает этот тяжелый взгляд тёмных глаз. Что бы он сказал, если бы увидел парня сейчас? Как обычно, что-нибудь, что задело бы Чимина? Или просто молчал бы так, чтобы это молчание казалось самым громким в мире? Чон Чонгук — его родственная душа. Тот человек, которого судьба послала ему. Тот, с кем он должен провести остаток жизни. Это же шутка? Нужно уходить, выбираться отсюда как можно скорее. Он не выдержит здесь больше ни минуты, ни мгновения. Чимин наскоро застёгивает рубашку, кое-как натягивает свитер, хватает учебники и выбегает. Коридоры уже пустынны: начался урок. Парень, не останавливаясь, забирает куртку и уходит из школы. С прогулами он разберётся потом, когда-нибудь в другой жизни.

*

Мальчишка кое-как добирается до квартиры, на ходу скидывает кроссовки и ложится под одеяло. Здесь тепло, мягко и безопасно. Чимин прислушивается, но дома никаких звуков. Видимо, с работы ещё никто не пришёл. Через какое-то время внутри становится жарко, и он выбирается из кокона, чтобы наполнить лёгкие кислородом. Парень вроде бы дышит, чувствует, как под ладонью быстро бьётся сердце, но как же тяжело. Его родственная душа — человек, которого он ненавидит. Они же совершенно разные. Как так получилось, что Чимин оказался навсегда привязан к Чонгуку? Чонгук — мальчик из обеспеченной семьи, Чимин же никогда не ел чего-то дороже курицы. Чонгук талантлив во всём, за что ни возьмётся; Чимин сколько бы усилий ни прилагал, получается из рук вон плохо. Чонгук популярен как у девушек, так и у парней, а Чимина никогда не звали на свидание. Чонгук очень красивый, Чимин — нет. Чимин кое-как засыпает. Ему снится прежний дом; мама стоит у плиты и готовит рисовую кашу, пока он лежит на кровати, укутанный в плед. В доме пахнет сыростью, спичками и молоком. На столе стоит небольшая вазочка с живыми цветами: мама всегда старалась создать уют, даже если дом был похож на сарай. Он чихает, морщится и вновь переводит взгляд на женщину. Она поворачивается на звук и тепло улыбается: — Когда ты вырастешь, Чимин-и, то встретишь самого лучшего человека на свете. — Но, мам, как я узнаю, что этот человек тот самый? — спрашивает мальчик, привставая на кровати, и внимательно, с интересом смотрит на женщину. — Ты почувствуешь это, Чимин. Что-то незримое будет преследовать тебя всякий раз, когда этот человек будет проходить рядом, смотреть тебе в глаза, — говорит женщина и поворачивается, подходит ближе. Чимину страшно. Чем ближе она подходит, тем больше её силуэт меняется. Перед ним, маленьким мальчиком, стоит Чонгук. Он не улыбается, он просто смотрит. Так, как умеет это делать. Взгляд его с каждой секундой леденеет, заставляя всё внутри сжаться. А потом Чимин закрывает глаза и просыпается. На улице уже глубокая ночь. Чимин привстаёт с кровати и понимает, что полностью мокрый. Одежда прилипла к телу и теперь неприятно сковывает его. Парень несколько секунд смотрит в никуда, а затем идёт в ванную. Там, снимая школьную форму, он взглядом снова цепляется за имя. — Чёрт бы тебя побрал, Чон Чонгук, — вздыхает и достаёт телесный пластырь. После душа заклеит надпись, чтобы не мозолила ему глаза всякий раз, когда он будет без футболки. Дома Чимин застаёт только троюродного брата. Тот играет в игры и совсем не замечает его, расхаживающего по комнатам. Мальчик проверяет телефон. На экране висит одно сообщение от одноклассника. Тот спрашивает, куда пропал Чимин, потому что учитель математики был зол. Пишет, что Ким тоже заинтересованно крутил головой, в надежде найти парня. Чимин вздыхает, быстро пишет ответ. Он со всем разберётся, обязательно, но не сейчас, позже. Математик никогда не был к нему милосерден, но теперь проблема доверия учителя не кажется парню такой уж важной. Главный вопрос: как смотреть в глаза Чонгуку.

*

В школу Чимин почти опаздывает. Сегодня он проспал, потому что допоздна делал домашку, не мог разобраться с задачей, а потом с собственной головой, которая подкидывала ему картинки прошедшего дня, всё больше напоминая, кого Вселенная выбрала ему в качестве пары. Так, мальчик успешно засыпает под утро, а через пару часов бежит со всех ног, лишь бы успеть до переклички. За последние два дня он только марафоны и бегает. В класс он успевает до прихода учителя. Доходит до своего места, садится выдыхая. Парень даже не успел привести себя в порядок, только зубы и почистил. Форма всё та же, только сегодня уж больно мятая. Он чувствует, как от него пахнет кислотным запахом пота и немного мятой. Оглядывается на одноклассников, но шайки не видит. Только один Минги, что необычно, подпирает шкафчики в конце класса. На перекличке никто так и не появляется. Это странно, обычно все, кроме Кима, усердно следят за учёбой и прилежно посещают занятия. После нескольких уроков Чимин идёт в столовую, чтобы хоть сегодня что-то поесть. В меню какая-то похлёбка, рис и курица. Может, кому-то покажется едой для собак, но Чимин не из привередливых. Парень садится за один из столов в конце помещения, ест. Почти добирается до второго блюда, когда на столешницу с грохотом опускаются чужие ладони. — Чими-и-н, где же ты был вчера на последнем уроке? Учитель так долго тебя искал, мы думали наш драгоценный цыплёнок захлебнулся водой в туалете, — тянет Ким, садясь напротив парня. — А ты сбежа-а-л. Нехорошо так поступать с друзьями. После занятий мы хотели с тобой поиграть. За его спиной стоит Тэмин. Не садится, ведь знает, что тогда их глаза будут на одном уровне. Руки держит в карманах. По обе стороны от него стоят Минги и Джихун. Их подбородки горделиво подняты вверх, смотрят на Чимина с прищуром. Но долго парень их не рассматривает. Он чувствует, ощущает где-то внутри шевеление. Переводит взгляд на тёмный силуэт позади. Чонгук стоит, одной рукой придерживает рюкзак, другой печатает что-то в телефоне. Не обращает на Чимина никакого внимания. А Чимину от одного взгляда на него становится легче дышать. Камень, придавливающий лёгкие, будто исчезает. Парень вдыхает полной грудью и давится от того, насколько свеж воздух вокруг. Он будто находится где-то в Альпах, между бескрайних зелёных лугов, а не в школьной столовой. Кончиками пальцев мальчик ощущает приятное покалывание, пребывает в этом мире ещё несколько мгновений, а потом переводит взгляд со своих рук на Кима и видит гримасу удивления на его лице. Такое же выражение у Тэмина и двух за его спиной. Чонгук же отрывается от телефона, смотрит на него своими тёмными глазами и только выгибает бровь. — Ты чего лыбишься, придурок? —  подходя ближе, шипит Тэмин и вглядывается в Чимина. Неужто за сутки он заделался душевнобольным или просто потерял последнее самообладание? — Извините, я отвлёкся. Мне надо идти, скоро начнётся урок, — он мямлит. Улыбка быстро пропадает с его лица, а сам мальчик судорожно начинает собирать свои вещи. — Чими-и-н, приходи сегодня в восемь вечера в парк. Мы хотим поговорить с тобой, — говорит Ким, хватая его, а потом хлопает по спине в знак прощания. — Обязательно приходи, и запомни — без опозданий. Он чувствует, как Чонгук смотрит в его удаляющуюся спину. Ощущает это сильнее, чем собственное биение сердца. Так вот оно, то чувство, о котором рассказывала мама. Рядом с Чонгуком Чимин свободный. Он чувствует, что присутствие парня естественно. Как будто деталь любимого пазла наконец попалась на глаза. Она всегда была близко, за ножкой дивана, но, когда нашлась, подарила неописуемую радость. Чимина пробивает на истерический смех. Он садится в каком-то закутке, трясётся в истерике. Мало того, что Вселенная связала парня с его личной головной болью, человеком, которого он по окончанию школы ни за что не хотел бы видеть. Так она ещё хочет влюбить Чимина, подарив мнимое чувство свободы и защищённости рядом с парнем. В таком случае, он к Чонгуку ближе, чем на метр, по собственной воле не подойдёт. Проблема лишь одна — друзья Чонгука, которые постоянно шатаются за Чимином. Иногда парню кажется, что, если бы не Ким, столкновений с Чоном у него было бы намного меньше. Если они позвали его в парк, значит там будет и Чонгук собственной персоной. Главное, что выяснил для себя Чимин, — близко к Чону не подходить и не смотреть ему в глаза.

*

Предзакатную пору Чимин любит. Особенно осенью, когда ещё тепло и можно носить лёгкую верхнюю одежду. В лучах солнца листья окрашиваются в красивые бордовые и розовые цвета, блестят, как рубины. Сегодня погода была для него благосклонна. Из окна мальчик видит, как город дружно собирается на вечернюю прогулку: родители идут по тротуарам, придерживая за руки своих детей, кто-то бежит, кто-то выгуливает собаку, красиво одетые парочки спешат на свидание. Один Чимин собирался на встречу непонятно с кем и, не зная, с какой целью. Он не старается нарядиться, снимает свою школьную форму и достаёт из шкафа первое, что выпадет. Надевает пару поношенных брюк и чёрную толстовку брата, которую тот отдал за ненадобностью. Теперь, будучи весь в черном, он похож на грозовую тучу среди этой пленительной красоты осени. В парк мальчик идёт нехотя. Плетётся впервые так медленно, как только может. Может быть, если он опоздает, все забудут про него и уйдут. Но, уже заворачивая на детскую площадку, видит четыре фигуры. Ким пытается раскачаться на качелях, но его длинные ноги не позволяют этого сделать. Даже вне школы он не снимает свою бежевую толстовку, потому что Тэмин однажды сказал ему, что это цвет парню к лицу. Что до самого Тэмина: он стоит опираясь на железку в какой-то аляпистой жилетке известного бренда. Чимин видит золотую цепочку у него на шее с английскими инициалами. Красивая, но никогда не будет по карману самому Чимину. Двое других сидят позади, засунув руки в карманы. Чонгука Чимин нигде не замечает. — А вот и наш цыплёно-о-к идёт! Почти вовремя, опоздал всего на пять минут. Но раз ты не последний, наказания не будет, — тянет Ким, подскакивая к нему, обхватывает его плечи одной рукой и прижимает к боку. — Дождёмся Джея и объявим тебе важнейшую новость. Пока они стоят, Чимин чувствует, как хватка на его плече усиливается. Рука сдавливает плечо, да так, что наверняка останется тёмно-красный синяк. Он поднимает взгляд на парня, но тот даже не смотрит в ответ. Взгляд Кима направлен куда-то в даль, кажется, будто он вообще не здесь. Значит руки его двигаются бессознательно, не из-за Чимина. Физическую боль мальчик способен вытерпеть, а ту, которая оставляет дыры в его сердце после обидных слов, переносит с трудом. Издалека они замечают фигуру. Чонгук не спешит, идёт уверенно. Его волосы подсвечены красным солнцем, а в ушах болтаются серёжки. Он одет в клетчатый костюм, похожий на пижаму, будто бы и не наряжался вовсе. Тем не менее выглядит он потрясающе. В глазах остальных, не в глазах Чимина. Как только парень появляется на горизонте, мальчик опускает взгляд под ноги. Руки сжимает в кулаки. «Не смотреть, не смотреть на него», — повторяет про себя Чимин. — Эй, Дже-е-й, ты опоздал на целых пятнадцать минут. Завтра покупаешь нам обед, — Ким наконец отпускает мальчишку, идёт, чтобы поздороваться с другом. — Я не виноват, что свой единственный свободный вечер должен проводить с вами и этим недоумком, — Чонгук на Чимина не смотрит, садится на качели, закидывая ногу на ногу. — Ну, чем быстрее мы закончим, тем быстрее я окажусь в более приятной компании, чем ваша. — Как грубо, Дже-е-й! Ладно, цыплёнок, смотри сюда, — Ким вновь хватает Чимина за плечо, притягивая в центр компании. — Наш младшенький скоро отмечает своё шестнадцатилетие, а мы зна-а-ем, какой это важный возраст для каждого человека, верно? Чимин сглатывает. Он знает, знает и не понаслышке. Не поверите, только вчера узнал, какая же Вселенная всё-таки сволочь. Мальчик пребывает в мыслях, пока Тэмин не пихает его в бок, чтобы тот слушал внимательно. — Если говорить коротко, Чимин, мы предлагаем тебе подзаработать деньжат на вечеринке. Поучаствуешь в подготовке, украсишь помещение. Представь, какую выгоду мы предлагаем! А если хорошо справишься, сможешь там и остаться. Познакомишься с кем-нибудь да и вечер весело проведёшь, — скалится Ким, обхватывая его шею. — М-м, ну как, ты в деле? — Я приглашаю на вечеринку приличных людей. Маловероятно, что там кто-то сможет заинтересоваться мешком с картошкой, — Чонгук говорит это с усмешкой. Он всегда говорит обидные вещи с такой уверенностью, будто это чёртова аксиома. У Чимина сдавливает горло. «Заткнись, не говори так. Ты ничего не знаешь. Ты говоришь это, чтобы просто задеть меня, унизить перед всеми. На самом деле ты так не думаешь. Ты, ты, ты». Мальчик не справляется и думает, что не сможет жить вот так ещё полтора года. Его сознание делится надвое. Они шепчут, говорят одновременно, заставляя черепную коробку плавиться под натиском эмоций. — Закрой рот, — почти шёпотом, еле слышно проговаривает Чимин. Всё на миг останавливается. Одноклассники вдруг перестают смеяться, замолкает и сам Чонгук. Такая реакция предельно ясна. Чимин никогда не осмеливался сказать что-то в ответ. Он всегда проглатывал все оскорбления, ядовитые высказывания, принимал их со спокойным лицом, чтобы выплеснуть всю злость и обиду дома. Но, видимо, волшебной сказке рано или поздно должен прийти конец. — Что ты сказал? — цедит Чонгук. Он встаёт с качелей, которые за его спиной звенят противным скрипом, подходит ближе, почти вплотную. — Сказал тебе наконец закрыть свой гнилой рот, — говорит Чимин, не поднимая глаз, всё ещё смотрит под ноги. С такого расстояния чувствует запах каких-то духов Чонгука. Аромат горечью оседает на языке. — В лицо мне это скажи, придурок! Чего смотришь под ноги? Думаешь, твоя мамочка выберется из могилы и прибежит на помощь? Брось, под землёй хорошая звукоизоляция, она не услышит твоих молитв, — Чонгук шипит слова змеиным языком. Он знает, всегда знал слабости мальчишки и то, на что с лёгкостью можно надавить. Чимин чувствует, что, если поднимет голову, взглянет в эту ледяную Арктику чужих глаз, уже не оторвётся. Судьба сделает всё за него. Она решит, что в их положении Чонгук достоин любви, сердца Чимина, его будущего. Ничего не думая, Чимин со всей своей силой налетает на Чонгука, толкает руками, пытаясь свалить с ног. Лучшая защита — нападение. Хоть Чимин и меньше в размерах, его плечи не такие широкие, но они оба мальчики-подростки. Чонгук, может, и в форме получше, но эффект неожиданности сбивает его с ног. В прямом и переносном смысле. Он падает на спину, поднимая за собой облако песка. Несколько секунд лежит в шоке. На периферии слышится удивленный возглас Кима; Тэмин зовёт его по имени, спрашивая в порядке ли он. Да, парень в полном порядке. Чонгук чувствует себя хорошо, Чимину же сейчас несдобровать. Быстро, как только может, парень приподнимается и хватает Чимина за лодыжку. Обхватывает одной рукой и тянет на себя, чтобы мальчишка рухнул в противоположной стороне. Чонгук слышит, как тот кряхтит, распластанный по земле. Смотрит куда угодно: на небо, деревья, кусочек качелей, но не на Чонгука. Это уже начинает раздражать. — Хочешь ещё раз повторить всё то, что ты мне сказал, или отделаешься только больной спиной? — Чимин слышит, как Чонгук встаёт, подходит, нависая над ним. В его голосе проскальзывает раздражение, но он не зол, нет. Он звучит как человек, у которого отнимают еду, но, не то чтобы в тарелке было его любимое блюдо. — Да пошел ты, Чонгук! Ненавижу тебя, твой поганый язык и твоих друзей. Чтоб твоя родственная душа никогда тебя не встретила и не полюбила! — выплёвывает Чимин. На последнем слове переводит взгляд вверх, прямо в глаза Чонгука. Не сдерживается. Почему Вселенная дала ему в пару Чонгука? Чем он заслужил, смотря в эти глаза, чувствовать всё то, что чувствует? Чимин ощущает, как по щекам начинают течь слёзы, горячие, почти как лава. Он закрывает лицо руками, складываясь в комок, и начинает истошно кричать. Это ли чувство называется непринятием? Ему кажется, будто он очутился в жерле вулкана. Вокруг всё горит: горит его сердце, горят его кости, его сознание. За свои слова надо платить, Чимин. — Больно, мне больно! — он кричит почти отчаянно, катаясь по земле. Вокруг него собираются одноклассники. Чонгук стоит, подняв руки, начинает медленно отходить. Он не трогал этого придурка, он лишь толкнул его. Это не Чонгук довёл мальчишку до агонии, нет. Это всё не его вина. Отшатываясь, парень уходит, почти убегает. Не его это проблемы, не ему с ними разбираться. Чимин чувствует, что кто-то трясёт его за плечо, зовёт, а потом всё исчезает. Исчезают лица, звуки. Мальчику кажется, что он забыл, как испытывать эмоции. Вокруг всё черное, похожее на хаос, но этот хаос не приносит ничего. Нет ни страха, ни боли, ни отчаяния. Есть только он и тьма вокруг. Просыпается Чимин в машине. В салоне приятно и освежающе пахнет мятой, лимоном и чем-то древесным. Одно из окон приоткрыто, оттуда слышится шум города: машины то и дело гудят, кто-то кричит, лает собака. Парень выпрямляется, вытягивает руки. Таксист на переднем сидении оглядывается, смотрит с прищуром. — Молодые люди сказали, что вы упали в обморок. А скорую не вызвали, потому что вы начали приходить в себя. Через две минуты будем на нужной улице. Парень выходит из машины, ковыляет до скамейки, чтобы перевести дух. До этого чистая одежда теперь полностью облеплена грязью. Он даже находит в капюшоне кусочек травы. Старые кеды все покрыты пылью, шнурки развязаны и теперь висят серыми лохмотьями. Чимин выглядит так, будто его таскали по земле десять человек на протяжении часа. На улице уже темнеет, начинают зажигаться фонари. Только на их улице фонарь не горит. Его разбили много лет назад такие же подростки, как он. Так и не починили. Чимин поднимает голову вверх. Видит: в его квартире горит свет, но парень не думает, что кто-то ждёт его дома. Тётя занимается своими делами: готовит ужин, отдыхает после очередной смены. Братья, закрывшись в своих комнатах, играют в игры. Чимин знает. Так проходит каждый их вечер на протяжении нескольких лет. Чонгук. Точно. Это он спровоцировал тот приступ агонии у мальчишки. Мама говорила, что никогда нельзя говорить о своей родственной душе плохо, при этом смотреть человеку в глаза. А Чимин решил совместить. Наверное, подумал, что одноклассник приносит ему мало страданий. Обещал, обещал же себе не смотреть на него. Чёрт, правду говорил Чонгук. — Я полный придурок, — мальчишка опускает голову, закрыв лицо руками. Вновь вспоминает этот взгляд ледышек, стонет. — Блять, да исчезни же ты из моих мыслей. Он сидит так ещё несколько минут, а после поднимается и, шатаясь, заходит в подъезд. Это был только второй день с его родственной душой. Но если Вселенная так хочет, то пусть. Чимин сильный мальчик. Он вытерпит всё, что принесёт ему Чонгук. Пронесёт это сквозь себя, даже не сморщившись. А потом окончит школу и свалит на другой конец света, подальше от этих проклятых глаз.