2.
11 ноября 2022 г., 20:01
it sucks, when the only person,
who can make you feel better
is also the reason why you always cry.
Чимин просыпается глубокой ночью. Пытается нащупать телефон, подсвечивает себе лицо экраном. Понедельник, 3:28 утра. Откидывается обратно на подушку. Что там писали в Интернете: человек просыпается ночью от того, что на него кто-то пристально смотрит? В каком же из углов комнаты прячется его личный монстр? Мальчик подходит к окну. Во дворе ни единой души, как будто весь город разом вымер. Оно и понятно. Кто в такую рань выйдет на улицу подышать воздухом? Он слышит, как скрипят от невыносимой тяжести дома. Звук этот жуткий, будто мертвое животное кричит на последнем издыхании. Наверное, он тоже так кричал в парке. А, может, его крик был истошнее и отчаянней. Сколько дней уже прошло? Наверное, где-то около двух. Сна ни в одном глазу. Парень подтягивает спальные штаны, идёт снова в кровать. Если ляжет обратно спать, скорее всего проворочается до сигнала будильника. Можно потратить это время на что-то более рациональное. Чимин берет в руки телефон, открывает одну из школьных бесед. Одноклассники, как всегда, шумно обсуждали новости. Какая-то парочка подтвердила себя как родственных душ. Скучно. Мальчик открывает другую социальную сеть, листает фотографии. Он подписан всего на нескольких актёров, поэтому лента из новых публикаций быстро заканчивается. Парень зевает, переворачивается на другой бок. Телефон всегда утомлял его, возможно, теперь ему удастся уснуть. Внезапно Чимин натыкается на знакомые лица на фотографии. Он никогда даже и не пытался найти одноклассников в социальных сетях, а тут они сами случайно высветились. На фотографии стоит Тэмин, позируя полубоком, а на заднем фоне расплывается бежевая фигура Кима, который то ли в этот момент бежал, то ли просто дурачился позади. На следующем фото они уже оба смеются. Чимин опускает взгляд на подпись под публикацией. Читает: «Спасибо Джею, что запечатлел этот момент навсегда. Теперь у меня есть компромат в виде улыбающегося Тэмина». В конце стоит несколько ссылок, одна из которых уж больно напоминает о знакомых буквах на собственной коже. — О нет, Чимин, не совершай того, о чем в будущем можешь пожалеть, — шепчет сам себе, на мгновение прикрывая глаза. Он помнит о последствиях встреч с Чонгуком, каждая из которых заканчивалась новыми ощущениями для Чимина. Прекрасно знает, что лучше не лезть в этот ящик Пандоры, не трогать и не открывать его. Но подсознание шепчет совсем другое. Оно говорит, заманивает кислотно-сладким голосом: «Открой, посмотри. Он может оказаться совсем иным человеком, чем предстает перед тобой. Он может быть лучше, привлекательней, интересней». Чимин знает, что люди надевают маски, показывают себя людям так, как хотят в определенный момент. Но не отменит всех слов, обидных придирок и унизительных шуток то, что Чонгук может оказаться добрейшей души человеком, который летает в космос помогать бабушкам переходить марсианские дороги в качестве своего досуга. Люди так не меняются. Все-таки мальчишка пересиливает себя, нажимает на темную иконку-фотографию, переходя в профиль. Чонгук немногословен даже в Интернете. Аккаунт состоит всего из пары фотографий, по которым понять, что за человек перед тобой, очень трудно. На одной парень стоит полностью в черной одежде, голову прикрывает капюшон, который он придерживает двумя руками. Смотрит то ли в камеру, то ли на человека, который делает фотографию. Чимин замечает, как блестят его глаза, будто позади сам Млечный путь подсвечивает пространство. Этот живой блеск ни с чем нельзя спутать: так люди смотрят на то, что нравится. Значит Чонгука тоже может кто-то очаровать. Возможно, за камерой стоит Тэмин, возможно, тот, кого Чимин никогда не знал и не будет знать. На второй фотографии виден дом, обрамленный лучами солнца. В окнах отражаются красные блики. Они будто кровавыми пятнами капают на стекла. Здание подсвечено так, будто находится в самой преисподней. А над ним почти чернеет небо. Так странно видеть этот контраст, буйство красок. Чимину нравится эта фотография. Наедине с самим собой он — небо, серое, умиротворенное и в то же время тоскливое. А при взгляде на Чона его кровь, ранее спокойно текущая по жилам, начинает бурлить, нервы накаляются до предела словно струны, а глаза застилают чувства. Так он провел за рассматриванием фото около получаса. Что делать оставшееся время — неизвестно. Решает посмотреть какое-то видео пары родственных душ, в котором они рассказывают про то, как они узнали имена друг друга, встретились и теперь прекрасно ладят. Почему у всех вокруг встреча с судьбой похожа на диснеевскую сказку? Может, Чимин чего-то не понимает, или все же существуют ошибки? Если это так, то почему он должен жить с этим остаток своих дней? Когда начинает рассветать, мальчик встает и уходит в душ. Сегодня время сменить пластырь, потому что старый кусочек уже потемнел, а углы начали отклеиваться. Под ним все та же надпись, совсем, ни капельки не изменившаяся. Чимин вздыхает, облокачивается на раковину. Это теперь его. Надпись въелась в кожу навсегда, как татуировка, которую нельзя удалить. Он трогает ее дрожащей рукой, прикасается впервые. Сначала дотрагивается одним пальцем до большой «J», обводит гласные. Доводит до последней «k». Мальчик поднимает глаза к потолку, пытаясь задержать влагу, которая стремится упасть ему на щеки. Не выдерживает. Он трёт надпись что есть силы, надавливает на нее ладонью, оставляя на коже красные полосы от ногтей. Поднимает руку, задерживая воздух в лёгких, видит бурое пятно, а над ним все то же имя. Хлюпает носом. Если бы тело Чимина было идеальным, эта часть была бы его проклятьем. Собирается Чимин быстро. На этот раз его чистая, выглаженная школьная форма аккуратно висит в шкафу. Хоть он никогда не пользовался парфюмами или спреями, сегодня он чувствует, что будет пахнуть хлопковой свежестью кондиционера для белья. И никакие особенные ароматы не нужны. Завтракать мальчик не хочет: хватает рисовый шарик, съедает его, запивая соком, и уносится поскорее в школу. Первые уроки проходят спокойно. Чимин ни на кого не обращает внимание, старается концентрироваться только на словах учителя. Со стороны он слышит, как веселится Ким и пытается шутить, чтобы растормошить своих друзей в утро понедельника. Но те или слишком устали, или шутки казались настолько несмешными, что отдачи Чимин никакой не слышал. После обеда приходит время физкультуры. Этот предмет Чимин особенно не любил. Почему-то именно на этом уроке учитель старался привить им командный дух и сделать из всего класса лучших друзей. Мало того, что футболом и прочими подвижными играми мальчик не интересовался, так ещё приходилось частенько заниматься с кем-то в паре. В раздевалке Чимин старается не поворачиваться передом. Огромный кусок пластыря на видном месте слишком сильно выделяется. Редко кто в их мире заклеивал имена своих родственных душ. Мальчик часто видел у одноклассников имена, которые были расположены то на руках, то на бедрах, у кого-то даже на спине. Обычно эти надписи ничего не говорили, а если ты видел знакомые символы, значит скорее всего люди не скрывали и хотели показать всем, кто им предначертан. От судьбы нельзя было убежать, как бы Чимин ни пытался. Ким посмотрел на него в самый неподходящий момент, когда мальчишка стоял вполоборота, пытаясь вывернуть футболку. Знал же, что нужно складывать форму. А теперь придется расхлебывать. — Хэй, цыплено-о-к, неужели и ты стал совсем взрослым! Судьба тоже подарила тебе кого-то на шестнадцатилетие? — подходит ближе, уже тянется руками к метке, пока Чимин старается уйти от прикосновения. — А зачем так варварски скрывать имя? Или, может, этого человека мы все знаем? Знаете, прекрасно знаете. Вы, наверное, лучшие друзья. Он чувствует, что собрал на себе множество взглядов, один из которых не перепутает даже с закрытыми глазами. Чонгук тоже отвлекся от завязывания шнурков и смотрит на него. Чимин опускает взгляд, глазами бегает по чему угодно, лишь бы пересилить себя и не смотреть на парня. Притрагивается к пластырю, подковыривая один из краев. — Не знаете. Я заклеил имя, чтобы оно меня не отвлекало, — трет место под ключицей, наконец надевая футболку. — Ты же знаешь, что так делать нежелательно. Это ведь неуважение к Вселенной, ее выбору. Судьба должна быть на виду, — Ким наконец отступает, продолжает делать свои дела возле шкафчика. — Ли-и-бо ты недоволен тем, кто тебе предназначен, — видит, как Чимин отпускает взгляд, хмуря брови. При этом лицо его становится настолько раздраженным, что любой дурак сможет это заметить. — Бинго! Значит ты хорошо знаешь этого человека, верно? — Ему просто видимо попался какой-то старый мужик, который только шестьдесят лет и ждал, чтобы подкатить к малолетке легально, — Чонгук встает со скамьи, уже направляясь к выходу. — Не волнуйся, когда только увидит тебя, сразу сдохнет от горечи, что потратил столько лет, чтобы дождаться этого. Но есть и плюсы! Ты сможешь получить его копеечную пенсию и купить себе наконец-то, чего тебе не хватает. Ах, точно, родительскую любовь же купить невозможно! Он уходит под гробовое молчание остальных. Когда дверь закрывается, кто-то открыто усмехается, а кто-то поглядывает на Чимина, пытаясь разглядеть его реакцию. Мальчишка делает вид, что его это не касается. Получается у него плохо. Он чувствует, как начинает кипеть мозг, лоб и щеки покрываются красными пятнами, а конечности начинают трястись так, что ему приходится сесть на несколько минут. Он устал, очень устал. Во что превратится его жизнь, когда Чонгук тоже узнает, что их связывает далеко не только перепалки в школе? Когда Чимин заходит в спортзал, все его одноклассники уже разбрелись по разным углам: ждут, когда придет преподаватель. Видит Чонгука в противоположном конце помещения, хочет подойти, ответить что-нибудь колкое, но как назло именно в этот момент в голову ничего не приходит. Поэтому мальчик садится на пол, начиная разминать конечности, в противном случае он не протянет до конца занятия. Чимин никогда не был лучшим в спорте, он даже до среднего уровня не дотягивал. Пока все спокойно бегали, мальчик мог, задыхаясь, брести где-то в самом конце. Единственное, что он считал, у него получалось неплохо, это гимнастика. Когда пришел учитель, все, как обычно, последовали на разминку. После своей собственной Чимину было значительно легче делать упражнения. Затем пришло время для индивидуальных заданий, для которых все обычно делились на пары. — Пак Чимин, Чон Чонгук, сегодня вы в паре, — услышал Чимин где-то на периферии голос преподавателя. — Чимин, тебе следует помочь Чонгуку с растяжкой. В последний раз у него получалось не очень хорошо. Как будто после того, как Чимин узнал имя родственной души, весь мир сошел с ума и ополчился против него. Он никогда не занимался в паре с Чонгуком, всегда каким-то образом избегая этого. А тут будто учитель знал, кого нужно составить вместе на физкультуру. И отказы не принимаются. Чимин оглянулся в ту сторону, в которой предположительно был одноклассник. Чонгук стоял, засунув руки в карманы и покусывая щеку. Выглядел так, будто это Чимин тут единственный, кто создает проблемы. Мальчик как можно спокойнее подошёл к парню. Да, он тоже не изъявлял огромного желания работать с ним в паре, но до конца школы оставалось ещё долго, а Чимину следовало бы учиться сосуществовать с одноклассником. — Я прекрасно понимаю, что ни один из нас не хочет работать в паре, но давай быстрее с этим покончим и не будем создавать проблем, — Чимин прошел чуть назад, как бы ведя за собой, и расположился на полу. — Было бы славно не разговаривать, но зная тебя, ты не вытерпишь. — Единственный, кто сейчас разговаривал, это ты, — Чонгук повторяет позу Чимина чуть поодаль, силой пытаясь достать хоть кончиками пальцев до стоп. Но как бы сильно он не пытался, ладони достают до голени, а дальше никак не двигаются. Как бы сильно Чимин ненавидел Чонгука за его слова, понимает, что сейчас, сидя в метре от родственной души, он чувствует успокоение. Вся ярость, стыд слились в одну волну, тихую и умиротворенную. Вселенная выступила медиатором между ними двумя, как будто пытаясь наладить их отношения, сгладить чрезвычайно острые углы. Интересно, а что чувствуют люди, такие как Чонгук, которые ещё не узнали о предназначенном? — Если ты и дальше будешь сидеть, ничего не делая, я могу заниматься и один, — Чонгук поворачивает к нему голову. Выглядит до ужасного смешно. Сидит весь красный как рак, пытаясь хоть чуточку размяться. — Помоги мне. — Я не буду тебя трогать. Хочешь растянуться — иди к стенке и тянись, — Чимин хмыкает, показательно отворачиваясь в другую сторону, продолжает сидеть. Он и вправду не собирается его трогать, знает, что это может обернуться во что-то непоправимое. — А я думал, ты первый, кто готов распустить руки, — намекает на случай в парке. Чимин и в самом деле налетел и толкнул его первым. — Или твой дедулик не позволяет тебе трогать других, наверное сильно ревнует. Не понимаю, что тут можно ревновать. Чонгук опять показывает свое умение говорить обидные вещи со спокойным лицом. Иногда Чимину хочется забыть, что он сидит рядом с таким человеком. — Что ты прицепился к моей родственной душе? Ты ничего о ней не знаешь, никогда не видел этого человека. Он может быть намного лучше такого человека, как ты, — на последнем слове прикусывает язык. Да, наверное, трудно быть лучше себя самого. — А какой я? Скажи, Чимин, какой я, — Чонгук встаёт, подходит ближе, пытаясь заглянуть в лицо. — А ты думаешь, ты хороший? Ты постоянно оскорбляешь меня, мою внешность. Тебе абсолютно плевать на то, какую боль ты можешь принести людям. Думаешь только о себе. Знаешь, слова порой ранят намного сильнее, чем действия. Все должны уважать только твое «я». Не знаю, как терпят тебя твои псевдодрузья, но думаю скоро они тебя бросят, — Чимину не нравится смотреть на одноклассника снизу вверх, он тоже поднимается, но близко не подходит: держится на расстоянии. — Каждое твое слово — чистая желчь. Ты рушил и продолжаешь кромсать мою жизнь на кусочки. Выдыхает. Он думал об этом множество вечеров раньше, но никогда не мечтал высказать это Чонгуку в лицо. Тот кажется слегка удивленным. Наверное, он редко слышал что-то нелестное о себе, тем более никто так открыто не говорил ему это в лицо. — Если бы ты знал, сколько чертовых раз я плакал из-за тебя, — говорит на грани шепота куда-то в собственную футболку так, чтобы никто не слышал. Чонгук стоит несколько секунд молча, кажется обдумывая все сказанные ему слова. Потом усмехается. Его спина становится как будто ровнее, а сам он расширяется. Подходит чуть ближе, всего на несколько сантиметров. — Чимин, а я и не знал, что правду теперь можно считать за оскорбление. Ладно, каюсь, — разводит руки в разные стороны, подходит еще ближе, — то, что я сказал про твоего суженого-ряженого чистой воды выдумка, чтобы задеть тебя. Мне абсолютно все равно, чье имя ты там скрываешь, будь это хоть президент Америки. Но разве все, что я говорил о твоей внешности можно считать оскорблением? Я ведь говорю то, что вижу. Да, ты не уродец. Но, хах, эти твои глаза-щелочки и огромный нос совсем друг-другу не подходят. — Эй, Чимин, Чонгук! Почему не занимаетесь? Вы особенные или чт-, — преподаватель на секунду замолкает, слыша сначала хлопок, а после звук глухого удара. Чимин правда старался держаться. Глубоко дышал, сжимая ладони в кулаки, но с каждым словом его терпение натягивалось как гитарная струна. Как он смеет говорить это с таким выражением лица? Да он же наслаждается этим! Наслаждается тем, что видит, как Чимина перекашивает от каждого его едкого комментария. Мальчик сначала заносит ладонь для удара, вкладывает столько сил, сколько у него накопилось за шестнадцать лет, а потом бьет прямо по чужой щеке. Задевает ногтями край глаза и нос. Чонгук отвечает не медля ни секунды, ударяет локтем в бок. От неожиданности у Чимина спирает дыхание, но он старается терпеть. Напирает на парня, наступая ему на ноги. Одной рукой хватает его за волосы, другой держит за ворот футболки. Чонгуку больно, он морщится, чувствует как некоторые волосинки рвутся. Теперь уже бьет в солнечное сплетение, да так, что у Чимина появляются звёздочки перед глазами. Он морщится, пытается вдохнуть, рефлекторно отпускает волосы и валится на спину. Уже на полу, закашлявшись, слышит, как к ним подбегают учитель и одноклассники. — Вы что устроили здесь? Это вам не подворотня, чтобы драться тут! — учитель возвышается над ними, пока Чимин, лёжа на полу, пытается привести дыхание в порядок. Чонгук тоже пытается отдышаться согнувшись. Для первого раза Чимин постарался довольно хорошо. У Чонгука остался большой красный след от ладони на щеке, царапина на носу. Его вроде аккуратная до этого прическа теперь похожа на огромный черный клок взъерошенных волос. Губа прокушена, видимо он сам сделал это не заметив. Чимин же с виду выглядит целым, только он чувствует, как дыхание все никак не может прийти в норму, а на боку точно проявится бордовый синяк. Он откашливается, и шатаясь, поднимается. — Что с вами делать даже не знаю. Вроде два разумных лба, а ведете себя, как пятиклассники. На первый раз прощу и к директору не отправлю, раз уж никто сильно не пострадал, но письма с извинениями жду сегодня на своем столе, — преподаватель еще раз проверяет все ли целы и отходит, пытаясь отогнать остальной класс. — Ну, чего стали? Продолжаем заниматься. Чимин отходит в сторону, облокачиваясь на стенку. В груди разливается чувство блаженства. Он как будто выполнил свою давнюю мечту. Не чувствует уколы совести, не слышит обвинительный голос Вселенной. Он сделал все так, как было нужно. Чимин ответил обидчику. Улыбается вымученной улыбкой, прикрывая лицо руками. Хоть как-то, но он смог постоять за себя. — А у цыпленка то оказывается коготки есть, — слышит, как в нескольких метрах к Чонгуку подходят друзья. — Что ты ему сказал? — спрашивает Тэмин, попутно осматривая лицо парня на предмет травмы. — Ничего я ему не сказал такого, — окидывает друзей взглядом, будто недоумевает. — Что? Нового он про себя ничего не узнал. Зато я выяснил, что дерется он как девчонка. Только и умеет, что руками махать. Если бы я хотел драться, живого места от него бы не осталось. В тот момент Чимину уже было все равно на колкости, которые он слышит в свой адрес. По сравнению с тем, что Чонгук говорил раньше, это был детский лепет. Он никогда ни с кем не дрался, поэтому, очевидно, никаких супер-приемов не использовал. В бою все средства хороши. Кто-кто, а Чонгук ещё не ходил с расцарапанным лицом. Маленькая шалость прошла успешно.*
По приходе домой Чимин сразу же ломанулся в свою комнату. Написать письмо с извинениями заняло у него больше времени, чем он рассчитывал. Мальчишка быстро выпутался из школьной формы, встал перед зеркалом. Увечий оказалось у него немного больше, чем он ожидал. На боку, как и думал, расползался фиолетово-бордовый синяк. Заметил сбитые локти, которые, наверное, повредил, когда падал. Ничего не оставалось делать, как намазать это чем-нибудь лекарственным и ждать, пока пройдет. Мальчик пошел на кухню: обычно именно там хранились все лекарства, таблетки и прочее. Но, чем дольше он продолжал искать нужную мазь, тем больше расстраивался. Ее нигде не было: ни в большой коробке, ни на полках с чаем, а Чимин знал, что там тоже может что-то заваляться. Значит либо мазь закончилась, либо её кто-то взял уже до него. На ум сразу пришел один из старших братьев, который любил ездить на скейте и частенько с него падал. Возможно, мазь могла быть у него. Комната брата была чуть просторнее, чем его собственная. Но Чимину нравилось и так. Не каждый день можно получить личное пространство в доме, где никто не является тебе близким родственником. Раньше он жил с другим старшим братом, но тот недавно переехал в свою собственную квартиру. Теперь он лишь вечерами появлялся здесь, пока то ли перевозил вещи, то ли что-то ремонтировал. Чону Чимин застал валяющимся на кровати в груде учебников. Тот, наверное, тоже недавно пришел из школы и собирался засесть за домашку, как только восстановит силы. Хоть он и был в выпускном классе, но старался достаточно времени уделять хобби и занятиям, которые его расслабляют. Когда дверь скрипнула, он открыл глаза, смотря на появившегося гостя. — Хён, я искал мазь от синяков, но не нашел. Может быть, она у тебя? — Чимин остановился в дверном проеме, неловко переступая с ноги на ногу. — Можешь взять на столе, она должна быть где-то там, — мальчик прошел дальше в комнату, и вправду заметил возле компьютера нужный тюбик. — Что-то случилось? Небось подрался с кем-то? — Нет, все в порядке. Запутался в ногах и случайно упал, когда занимался физкультурой, — Чимин неловко посмеялся, собираясь уйти как можно скорее. — Чимин, я знаю, что мы недостаточно близки, чтобы ты доверял мне свои секреты. Но, если тебе нужна помощь, тебя кто-то обижает, я могу помочь. Мы же всё-таки не чужие люди, — Чону выпрямился, садясь на кровати, и посмотрел в спину Чимина. — Спасибо большое, хен. Но все правда в порядке. Если мне понадобится помощь, я обязательно тебе скажу. Ещё раз спасибо, — Чимин сделал небольшой поклон и поспешил ретироваться. Чону и вправду относился к нему лучше всей остальной родни. Раньше он помогал с домашкой, мог дать чуть-чуть карманных денег, если у самого они были. Но это не отменяло той неловкости, которая проскальзывала между ними. Чимин не хотел обременять брата своими проблемами. Но было приятно знать, что есть на свете хоть один человек, кто готов протянуть руку помощи, когда это будет необходимо. А пока Чимин постепенно маленькими шажочками учился сам справляться со всеми невзгодами, которые опустились на его плечи.*
Чонгук приезжает в место проведения его вечеринки сразу после школы. Его день рождения уже через несколько дней, а ему кажется, что ничего не готово. Шестнадцатилетие считается таким же важным праздником, что и совершеннолетие, поэтому родители выделили парню средства, дабы он смог отпраздновать с размахом. Деньги-то есть, только вот нет должной организации. Они с друзьями нашли место, где будет проходить вечеринка, купили большую часть украшений и еды. Сегодня должны были привезти и установить аппаратуру, поэтому Чонгук приехал все проконтролировать. Скоро и его друзья должны были подтянуться. Парень сел на веранде с пачкой каких-то закусок. Хоть он не ел с обеда, но готовить здесь что-то не хотелось. Ждать доставку тоже был не вариант. Все надоело: идеально приготовленная ресторанная еда, этот сервис «спасибо-пожалуйста-до-свидания». Хотелось просто прийти домой, увидеть свежеиспеченные блинчики, суп и тарелку с рисом. Но его мама ненавидела готовить, поэтому они всегда питались из доставок. Да, это было вкусно, разнообразно, но Чонгуку чего-то всегда не хватало. Возможно, хоть какой-то капельки души и любви во всем этом. Он видит, как в ворота дома проходят Ким с Тэмином. Тащат с собой несколько пакетов с вещами для праздника. Ким улыбается во все тридцать два зуба, даже приплясывает со своими сумками. Тэмин же идет позади, как-то не разделяя общего энтузиазма переться в другой конец города вместо того, чтобы отдохнуть дома. — Хэй, Дже-е-й! Мы принесли тебе колы и фруктов, пиво же с нами ты пить не будешь, — раскладывает притащенные вещи на столике, заваливая свою тушку на гамак позади. — Еще не мой день рождения, а вы уже собираетесь напиться. Что-то случилось? — достает из упаковки виноград, закидывая пару ягод сразу в рот. Слышит, что никто так и не отвечает на его вопрос. — Ну долго вы молчать будете? Или «повод для пива не нужен»? Твои слова, Ким Соджун? — У него снова проблемы с его предназначенным. А говорить он тебе не хочет, потому ты скоро узнаешь о своем. И он думает, что его история тебя напугает и заставит думать о худшем, — Тэмин садится рядом, облокачиваясь на стол, и выхватывает несколько сырных шариков из чонгуковой упаковки. Тот сразу косится на него. —Не смотри на меня так, ребенок. Мы принесли тебе еды, а ты злишься на меня, что я украл у тебя пару штучек. — Соджун, не томи давай! Мало что может напугать человека, который не ожидает ничего. А ты выскажешься, может полегчает. — Чонгук поворачивается к парню лицом, как бы показывая: он готов его выслушать. Ким Соджун был старше Чонгука на полгода, поэтому и узнал о предназначенном уже давно. Когда он увидел совершенно незнакомое имя на своей руке, пришлось искать, пытаться разузнать хоть какую-то информацию об этом человеке. Родственной душой Кима оказалась довольно медийная личность: парень учился на музыкальном отделении и иногда выступал со своими песнями. А еще у него были уже долгие отношения, которые он, как позже выяснилось, разрывать ради какого-то предназначенного незнакомца не собирался. — Короче, я снова написал ему и попросил хоть раз встретиться, — Соджун вздохнул, обхватив голову руками. — Говорю мол «давай я приду на твой концерт, мы поговорим пять минут и, может, мы действительно разные друг для друга». А он все нет и нет. — Ну, его тоже можно понять, знаешь. Говорят же, что, когда видишь родственную душу, начинаешь чувствовать что-то, что раньше никогда не ощущал. А у него уже жизнь налажена и долгие отношения за плечами, — Чонгук вздыхает, дружески похлопывая по плечу. — Я, блять, все прекрасно понимаю. Но нельзя же просто вот так взять и отказаться от предназначенного. Непросто же так Вселенная это все делает. — Мне кажется, жили бы мы в обычном мире, все было бы гораздо проще. Не было бы чувства обремененности после встречи с совершенно незнакомым человеком, с которым почему-то ты должен построить совместную жизнь, — Тэмин откидывается на стуле, попутно пытаясь заглянуть в глаза Соджуну. — И ты не можешь мучить себя этими попытками. Не хочет он, ну и не надо. Выбрось его из головы и забудь, здоровее останешься. — Просто, я читал, что, если отказываешься от предназначенного, это может повлечь за собой большие проблемы. Некоторые писали, что перестали нормально спать, есть, у них появились галлюцинации. Я не хочу, чтобы это произошло ни со мной, ни с ним, — Ким встаёт с гамака, начинает ходить из стороны в сторону по веранде, нервно тряся руками. — Понимаю, что эти явления не доказаны, но, честно, легче от этого не становится. — Тэмин прав: не хочет он с тобой идти на контакт, не еби ни ему, ни себе мозги. Не верю я, что предназначенный — это идеальный человек, который подходит тебе на сто процентов. Ты же можешь встретить кого-то ещё лучше, с кем у тебя все будет замечательно, — Чонгук, до этого молчавший, наконец высказывает хоть какое-то мнение. До этого они редко разговаривали о родственных душах. Чонгук мало что про это знал и желанием разбираться не горел. Но после того, как Ким обзавёлся предназначенным, он начал много читать про это и рассказывать друзьям. Поэтому у Чонгука стало формироваться собственное мнение о Вселенной и судьбе. Чем больше Соджун рассказывал, тем больше парню казалось, что Вселенная не знает абсолютно ничего. Медийные личности создавали картину прекрасной семейной жизни, хотя это могло быть совсем не так. Все это казалось не более, чем вылизанной картинкой для поддержания легенды. Разводы с родственными душами в их мире были настолько редки, что всегда вызывали резонанс. Чонгука это постоянно забавляло. Люди так и не понимали, что мир загнал их в рамки, а они сами только делали хуже. — Чонгук, я прекрасно знаю о твоей радикальной позиции на этот счёт. Но, понимаешь, мне правда интересно, что он за человек. Я слушал его песни, вчитывался в текст и мне хотелось бы послушать, как он их написал, про кого все эти строчки. — Чонгук, у тебя скоро появится родственная душа. Пожалуйста, отнесись к этому серьезно. Мы понимаем, что тебе глубоко плевать на предназначенности, Вселенные и судьбу. Но человек, который будет тебе предназначен, может верить во все это. А ты его сказку можешь разрушить, — Тэмин отвлекается от рассматривания звезд, переводит взгляд на серьезное лицо Чонгука. — Однажды придется повзрослеть и нести ответственность не только за свою задницу. Тэмин прав. Как бы сильно Чонгук не сомневался в правильности существования родственных душ, есть много людей, которые ждут и верят во все это. А значит есть огромная вероятность того, что предназначенный Чонгука будет рад этому событию. Если этот человек старше, он может уже продолжительное время его ждать. А Чонгук своим пренебрежительным отношением может все разрушить. — Я не собираюсь намеренно портить жизнь кому-то. Мне дика сама природа того, что я должен влюбиться в человека просто потому, что он мне предназначен, — Чонгук встаёт, пытаясь размять затекшие конечности, подходит к двери, проверяя, хорошо ли работают люди над установкой аппаратуры. — Если этот человек будет подходить мне, мы будем разделять общие мнения, если он будет для меня привлекателен, в конце концов, то почему бы нет. — Чонгу-у-к, так ты просто хочешь выцепить себе красавчика? Боишься, что попадется кто-то, кто не будет соответствовать твоим стандартам, — Соджун ухмыляется, про себя думая, что этому ребенку еще предстоит расти и расти. — Ну, конечно, у меня есть типаж. Говоришь так, будто это что-то дикое в нашем мире. Некоторые ночами представляют идеального человека, как в конструкторе, а потом он становится их родственной душой. Я такой хренью не страдаю, — Чон цыкает, складывает руки. — Хочешь рассказать нам о своем идеальном типе, м? — подбивает его Тэмин. — Давай, Чонгук, обещаем, мы никому не расскажем. — Ну, его как такового нет. Мне просто не нравятся некоторые люди, поэтому их я исключаю. Что до внешности, то мне не нравится очень маленький рост. Глаза мне нравятся большие, а нос должен быть аккуратным. Будет ли это парень или девушка, мне наплевать. Я люблю людей с милым характером, заботливых, понимающих. — О, Чонгук, говорил, что тебе не нужен никакой предназначенный, а сам составил в голове целую картинку, — Тэмин хмыкает на словах о маленьком росте. — Ну, я же не прошу именно такого человека. Я просто рассказал о том, с каким бы человеком мне было бы приятно общаться, — пока парень рассказывал об идеальном типе, в голове неожиданно появился образ Чимина, который по мнению Чонгука являлся полной противоположностью его типажа. Парень скривился. — Короче, это должен быть не Пак Чимин. — А что с цыпленком не так? Да-да, я знаю, что он всем нам не очень нравится. Но, если отойти от этого, он конечно не красавчик, но вроде довольно симпатичный, — если Чонгук ненавидел Чимина, то для Соджуна мальчик был лишь фигурой, на которую он мог выливать злость. Он понимал, что это неправильно, но они так были похожи внешне с его предназначенным, говорили одним тембром голоса, что иногда, в моменты ужасного настроения, он просто не мог себя контролировать. — Это даже не стоит обсуждать. Он не в моем вкусе и точка. Его характер не подвластен никому. Когда он молча выслушивал все, что я ему говорю, смотря этими стеклянными глазами, мне было по большей части все равно. Но за последние дни что-то в нем изменилось. Он как будто стал смелее, отвечает мне. Я не понимаю совершенно, что творится в его голове. — Может парню просто надоело выслушивать все, что ты выливаешь на него. Тем более, судя по всему, у него совсем недавно появился предназначенный. Может, это тоже как-то повлияло. Но как он тебя поцарапал, — Соджун засмеялся. — Кто-то наконец-то достал до лица нашего идеального Чонгука. — Да хватит уже говорить об этом! Он мне чуть все волосы не вырвал. Как кот бешеный вцепился, я думал, не оторву его, — Чонгук проводит рукой по голове, там, где его держала чужая ладонь. — Надеюсь, ему больше досталось. — Будь аккуратнее со словами, Чонгук, а то судьба тебя накажет, — как-то отстраненно говорит Тэмин на прощание, смотря на деревья в саду и фонарики, которые висят на ветках. Они расходятся каждый со своей правдой. Чонгук еще немного сидит на веранде, а затем прибирается и едет домой. Для парня это был довольно сложный день, наполненный странными событиями и эмоциями. Когда он заходит в квартиру, первым делом идет в ванную. В зеркале видит свое отражение: красные от усталости глаза, губы в нескольких местах потрескались. Замечает две тонкие, едва видные полоски на коже. Прикасается к ним пальцами. —Кошачьи лапки поцарапали, — усмехается, тут же становясь серьезным. Сейчас не время думать о прошлом. Снимает всю одежду и идет прямиком под теплый душ. Уже лежа в кровати, понимает, как скоро его жизнь должна измениться. Появится новый человек, с которым, так или иначе, надо будет постараться коммуницировать. С одной стороны, Чонгук не хочет привносить что-то в свою жизнь, но с другой, ему интересно просто с человеческой точки зрения, как Вселенная распорядится его судьбой. Ему, в некотором смысле, жалко своего друга. Чонгук помнит, как до шестнадцатилетия Соджун все уши ему прожужжал о своей родственной душе, и, как он хочет, чтобы это был самый лучший человек своей жизни. У него в один период даже хобби было — смотреть фильмы о предназначенных. А в итоге оказалось, что его родственная душа уже как два года находился в отношениях и думать не думал, о том, что кто-то может в нем нуждаться. Чонгук же нуждаться не хотел. Поэтому и не загадывал наперед. Он разберется с проблемами по мере их поступления. Что до Пак Чимина, то с ним теперь нужно было быть осторожным. Чонгук не думал, что его закрытый от всего мира одноклассник вдруг начнет отвечать на его подколы. Может, поначалу это и было забавным, как мальчишка пытается отбиваться от слов. Но чем дальше это заходило, тем смелее Чимин оказывался. Это начинало раздражать. — И почему я продолжаю думать о нем, даже когда его здесь нет? — это скорее риторический вопрос. Чонгук задаёт его в потолок, зевая, и вскоре проваливается в глубокий сон. Совсем не подозревая, что Вселенная уже давным-давно сплела их запястья вместе тонкой красной нитью.
