hard to love

he knows what i think about

and what i think about

one love, two mouths

one love, one house

На землю крупными хлопьями падал снег, оседал на крышах домов, на асфальте. В этом году зима выдалась по-настоящему снежная. Не было и дня, чтобы не шел снег. Люди переступали через сугробы, добираясь до места назначения, а детям было только в радость резвиться на улице и лепить снеговиков. Чимин не особо любил зиму: вечная мерзлота, огромное количество слоев одежды, чтобы просто не умереть, да и снеговика он лепить не умел. Но в этом году как будто все было иначе. Парень находился в странно-тревожном настроении. Его экзамены были позади, а второй курс подходил к концу. Но странно, что расслабиться он не мог. Приходилось лишь наблюдать за снежинками за окном под разговоры Мингю, сидящего напротив, и мелодию, играющую в одном наушнике. Ужасно хотелось спать, прямо до невозможности. Глаза так и закрывались. Они ведь с Чонгуком почти всю ночь не спали: парень упорно готовился к последнему экзамену, а Чимин собирал вещи по сумкам. Так и поспали от силы пару часов, на утро выглядящие так, будто их переехал самосвал. Мингю только посмеялся от их вида, говоря, что явно не учеба сыграла главную роль. Но они правда занимались важными делами. Решение съездить в родной город на каникулы далось им очень тяжело. Чонгук ни в какую не хотел туда, потому что, по его мнению, его там никто не ждал и делать там было нечего. Но Чимину хотелось повидаться хоть с какой-никакой семьей. Почти четыре года он их не видел. Да и брат несколько раз звонил, уговаривая приехать, как появится свободное время. Но Чонгук уперся как баран. Ни шагу вправо, ни шагу влево. Не поедет, и точка. Они даже поссориться умудрились, и в итоге не разговаривали несколько дней. Мингю сильно удивился, что это за такой разлад в семье и почему они ходят отдельно. А потом Чонгук резко согласился. И они взяли билеты как раз на дату после экзаменов. Теперь же Чимин дожидался предназначенного, сидя на подоконнике, пока тот сдавал экзамен через несколько аудиторий поодаль. Мингю давным-давно справился и теперь рассказывал, какой же неприятный преподаватель им попался. Прямо-таки заваливал вопросами, не успеешь ты зайти в аудиторию. А Чонгук как раз очень переживал за результат этого экзамена, хоть и старался не показывать тревогу Чимину. Но парень-то знал, что предназначенный очень хотел сдать все на хороший балл. Чонгук совсем недавно решил взяться за ум и привести свою учебу в порядок, прилежно делая домашку и занимаясь дома. Он даже на лекциях перестал спать, что очень удивляло всех преподавателей и однокурсников. Лишь бы Чимин не расстраивался и не волновался за него. — Наверное, она решила спросить его по полной, начиная с первых лекций. Он же конспект даже не писал. Чонгук точно все выучил? — Мингю отвлекся от своего рассказа про университет, заметив, что из аудитории вышел очередной студент, не являвшийся Чонгуком. Значит, он все еще пыхтел над билетом. — Учил. Несколько дней. А я ему помогал: спрашивал некоторые билеты, что аж сам что-то запомнил, — Чимин зевнул, разворачивая голову к кабинету. Что-то Чонгук действительно задерживался. Уже больше получаса прошло. — Везет же некоторым. И накормят, и к экзамену подготовят, и по головке погладят. Я тоже так хочу. Чимин, поделись секретом: как ты вообще справляешься с этим большим ребенком? — Мингю засмеялся. Он всегда был таким и всегда шутил о сложном характере парня. Но тем не менее безмерно его ценил и оставался прекрасным другом. — Завидуй молча, Мингю, — Чонгук внезапно появился рядом, вихрем разбрасывая все вокруг. Когда он успел прийти? Чимин даже не заметил, как парень подобрался к нему, целуя в щеку, а после оставаясь в объятиях. Ну точно большой ребенок. Со временем он стал все более и более тактильным, почти не отлипая от Чимина. — Ты сдал? Все хорошо? — по лицу Чонгука невозможно было узнать, какой все-таки результат его нескольких бессонных ночей. Чимин обеспокоено пытался заглянуть ему в глаза. — Да, сдал. На максимум. Она задала кучу вопросов, но я помнил ответы, — после этого Чимин просиял, обнимая парня еще с большей силой. Как же хорошо, когда усилия были не напрасны. А Чонгук просто был рад, потому что был рад Чимин. — Ой, женатики, ну что же вы. Пожалейте старого человека. Вы конечно очень милые, но мое сердце больше не выдержит, — парень шутливо положил руки на грудь, корча смешную рожицу, будто он словил сердечный приступ. — О, Чонгук, ты что решил проколоть уши? — Чимин подарил серьги, поэтому проколол. Думаю, выглядит хорошо, я даже удивлен, — Чонгук по инерции дотронулся до уха, теребя пальцами серебряное колечко. Хоть и тяжесть была непривычна, но ему нравилось, что теперь он выглядит немного по-другому, когда смотрит в зеркало. Да и сережка была красивой. — Чимин, как ты вообще уговорил его проколоть уши? Он же не хотел, — Мингю в очередной раз удивился, насколько же его друг был слаб перед предназначенным. Что бы ни происходило, рано или поздно Чонгук делал это беспрекословно, даже ничего не говоря в ответ. Иногда все выглядело так, будто Чонгук единственный, кто прогибается под хотелки предназначенного, а Чимин, зная, что он рано или поздно согласится, может предложить ему, что захочет. Но Чонгук на все шел сам. Он не хотел прокалывать уши, отнекивался, видя любые упоминания о процедуре в Интернете или просто в разговорах. А потом Чимин купил серьги, простенькие, чтобы, возможно, самому когда-то надеть, если он захочет. Чонгук ходил вокруг украшения несколько дней, поглядывая, иногда дотрагиваясь до них. Так, в конечном итоге согласился на прокол, и серьги стали его. Но в другое время Чонгук был тем, кто постоянно вытаскивал Чимина погулять и развеяться. Какое-то время парень активно открещивался ходить в любые клубы, на встречи одногруппников, говоря, что больше друзей он себе заводить не хочет. У него уже были Чонгук и Мингю. Их хватало с головой. А предназначенный все-таки старался уговорить, как-то подтолкнуть Чимина к тому, чтобы куда-то ходить. Так что теперь иногда они выбирались в разные интересные места, постоянно вместе, иногда с Мингю, чтобы не было очень скучно. Чимин даже нашел себе несколько знакомых и подружился с некоторыми одногруппниками. — Ну, у Чонгука просто есть одна маленькая слабость, — Чимин рассмеялся, указывая на всю ту же любовь к сладкой пище и воздушным блинчикам. Чонгук выглядел непроницаемо, так, будто бы не он бежал домой со скоростью света после сообщений Чимина о том, что дома его ждет вкусный сюрприз. — Одна маленькая слабость и одна очень большая, цыпленок, — Чонгук, наконец отлипая от предназначенного, направился к выходу из университета, заставляя всех идти за собой. Впереди было слишком много дел. Чимин почувствовал, как покраснели уши и немного щеки. Чонгук редко произносил это прозвище на людях, но, когда делал это, парень будто в первый раз не мог унять сердцебиение. Мингю же всегда радостно улыбался, говоря, что с ними он умрет от переизбытка сахара. Они вышли втроем в морозный воздух, кутаясь в шарфы и шапки. К таким холодам явно никто не был готов. Хотелось поскорее дойти до дома и спрятаться под одеяло, не вылезая из него никогда. Чимин шел впереди, оставляя Мингю и Чонгука в нескольких шагах за спиной. Иногда приходилось прямо-таки протаптывать себе дорогу, чтобы идти без проблем. — Ну и почему вы уезжаете на зимние каникулы? Я хотел прийти и поиграть с Аки. А вы ребенка с собой тащите, — Мингю пробурчал где-то далеко. Видимо, еще не до конца смирился, что не увидит своего любимого щенка неделю. — Потому что не хочется оставлять его с кем-то. Он и так плохо переживает долговременное одиночество. А так окажется в новом месте, много всего узнает, — когда дело касалось собаки, никто из них не мог противиться его очарованию. Но щенок и вправду очень не любил оставаться один. — Тем более, тетя дала добро на то, что мы будем с собакой. Они завели Аки примерно полгода назад. Можно сказать, что насколько это было спонтанное решение, настолько и осознанное. Но главное: они оба хотели собаку и знали, что однажды она у них появится. Аки был малышом биглем, очень добрым и очень ласковым. Чонгук прикипел к нему почти сразу и обожал гулять по вечерам. Аки вообще любили все. Он имел замечательное свойство влюблять в себя незнакомцев с первого взгляда. Поэтому, когда к ним приходил Мингю или встречал их на прогулке, то с гордостью говорил, что пришел не к Чонгуку или Чимину, а племяннику Аки. Щенок был жутко подвижным первое время, настолько, что порой за ним было не угнаться. Он не был привередой, научился послушно сидеть, когда это требуется, а по ночам сладко спал поперек кровати. Как только Чимин вставал, чтобы собраться на учебу, Аки тоже поднимался и бежал завтракать вместе с ним. А когда вставал Чонгук, они вместе шли на прогулку. Щенок был чутким к различным ссорам и почему-то всегда знал, что хозяева не разговаривают. Поэтому каким-то магическим образом он всегда знал, как их помирить. Сначала бежал к одному с поводком в зубах, чтобы его выгуляли, а потом, когда его одевали, гавкал на второго, чтобы тот обязательно пошел с ними. И все ссоры сходили на нет. — Передавайте ему обязательно привет. Он наверное очень скучает по дядечке Мингю, — парень усмехнулся, уже разворачиваясь в свою сторону. — Позвоните, как приедете. Встречу вас с поезда. Чимин остановился, чтобы помахать парню вслед. Все-таки целую неделю не будет видеть и слышать его удивительных рассказов. Мингю же был настоящим сокровищем для всех людей: любил дарить подарки, что постоянно делал для Аки, готов был часами проводить время с окружающими его людьми, очевидно, был очень коммуникабельным и нашел бы общий язык с каждым, поддерживал Чонгука и Чимина во всех их хотя бы маленьких идеях и начинаниях, хоть иногда и шутил, что задумка полная лажа. А все еще был одинок. — Я переживаю за Мингю. Мне кажется, ему очень одиноко, — Чимин смотрел вслед уходящему парню. Чонгук перевел взгляд на исчезающую фигуру друга, а затем подошел к предназначенному, приобнимая его. — Сколько лет его предназначенному? — Шестнадцать в этом году. Как раз время подошло. Но он боится. Говорит, что переживает из-за разницы в возрасте и что он будет лишним для мальчика. Ему школу надо заканчивать, а не об отношениях думать, — они вместе шагали по заснеженной тропе, подскальзываясь и хватаясь друг за друга. Какая-то чертовщина творилась в мире предназначенности. — Разница в четыре года не очень большая. Конечно, ему не следует, как только мальчик узнает, бежать и звать его встречаться. Как минимум, дождаться совершеннолетия. Но не стоит уже с порога отрекаться. Мингю же говорил, что выяснил, что у них много общего. — Не волнуйся, справится он. А если нет, то прибежит к нам и все расскажет. Мы в крайнем случае поможем, — Чонгук уже открыл двери в подъезд, где они медленно стали подниматься. Оставалось только дособирать вещи и пораньше лечь спать, чтобы вовремя встать на поезд.

*

Они точно выглядели, будто собирались перевезти не меньше трехкомнатной квартиры. Пришлось вызывать такси, потому что с двумя чемоданами и собакой наперевес можно было только спуститься на несколько ступенек. Аки любопытно смотрел по сторонам, следил, как приезжают и уезжают поезда. Чонгук молча тащил за собой чемоданы, потому что проснулся не в духе. Он мало того, что не любил поездки, так им еще предстояло провести пять часов в поезде. Чимин шагал позади с некоторыми оставшимися вещами и собакой. Скоро они окажутся там, где не были уже почти четыре года. Может быть, их город преобразился. А возможно, остался таким же. За время поездки Чимин успел дочитать книгу, немного поспать, сводить Аки в туалет, поговорить с Чонгуком. Оставалось куча времени, чтобы страдать ничем и лишь волноваться о том, как их примет родной город. Выйдя с поезда, их не удивило абсолютно ничего. Таким город и провожал их юных, полных несбывшихся надежд и больных от одиночества. Уезжали они по отдельности: в разное время, с разными чувствами и целями. Вернулись уже с маленьким пополнением, полные страха, что без них время в этом месте замерло навсегда. — Мне не по себе, честно говоря, — Чимин даже подобрал Аки с земли, который теперь выглядывал из-под шарфа и смотрел на все внимательными большими глазами. Чонгук взял парня под руку, чтобы хоть немного поддержать. Он слышал, как колотилось сердце предназначенного, и прекрасно понимал такую реакцию. Самому было ничуть не лучше. — Что в шестнадцать лет этот вокзал выглядел таким же старым и потрепанным, что сейчас. Даже краска все та же темно-серая с этими синими разводами. — Мы же вместе теперь, так что давай и бояться будем вместе. Никто нас не съест здесь. Теперь надо было только добраться до квартиры тети Чимина. Здесь даже люди остались такие же: неулыбающиеся, неприветливые и молчаливые. Даже Аки, радостно виляющий хвостиком всем прохожим, не смог растопить их сердца. Может, их город находился под каким-то куполом грусти и тревоги, что все живущие тут вели себя подобным образом. Дом Чимина тоже не изменился. Парня охватила жуткая тоска. Мир оказывается-то остановился. Они поменялись, а все вокруг— нет. — Жуть какая. Я словно опять стал подростком, — Чимин уткнулся в теплую куртку Чонгука, застывая на месте. Волшебства не произошло. Парню ничего не оставалось, кроме как обхватить предназначенного, складывая руки на спине. Так они замерли на несколько минут прямо перед подъездом и кучей окон со знакомыми шторками. — Да тут даже все тот же фонарь, который разбили подростки. Я как раз смотрел на него после того, как мы подрались в парке. — Наверное, проклинал меня самыми последними словами? — Чонгук улыбается, приближаясь к лицу парня. Это уже пройденный этап для них. Никто не спорит, что они были огромными глупцами, и никто давно на это не обижается. Чимин улыбается в ответ, греется в объятьях. — Конечно. Думал, как же этот красавчик может говорить так обо мне? — с земли слышно, как гавкает Аки и бегает вокруг их ног, связывая парней вместе поводком. — Но теперь-то я понимаю, что ты всего лишь завидовал моей привлекательности и думал, что я заберу твою популярность. — Конечно. А как же ты думал? Зато вырос и стал еще прекраснее и обворожительнее, — Чонгук не сдерживается, целует прямо в губы, удерживая теплое лицо в своих руках. Пальцами растирает морозный румянец на щеках под звучный смех предназначенного. — Может, в городе только на первый взгляд ничего не поменялось. А зайдем внутрь и подумаем иначе. Они поднимаются по знакомой Чимину лестнице. Аки бежит впереди, перебирая маленькими лапками по ступенькам. Перед входной дверью Чонгук хватает Чимина за руку: чтобы не волновался. Он хотя бы идет к своим родственникам. Чонгуку же надо еще произвести хорошее впечатление. У порога их встречает высокий парень, приятно одетый и с доброжелательной улыбкой. Аки моментом забегает в дом, не давая никому даже моргнуть. Чимин нервно заходит в коридор, Чонгук прикрывает спину, возвышаясь сзади. Показывает присутствием, что он совсем рядом и готов если что поддержать. Чону проходится взглядом сначала по брату, что неловко переминается с ноги на ногу и отводит взгляд, а потом замечает Чонгука, серьезно смотрящего вперед. Теперь Чимин выглядит совсем иначе, чем парень запомнил его. Волосы сменили цвет, пропали детские щечки, а стиль в одежде стал более мягким и нейтральным. А его предназначенный, как знал Чону, источал совершенно другую энергетику, намного суровее, чем Чимин. — Чонгук, это мой старший брат Чону, Чону, это Чонгук — мой предназначенный и с недавнего времени муж, — Чимин наконец отлип от рассматривания интерьера вокруг, представляя парней друг-другу. Они обоюдно пожали руки, будто проводя какой-то ритуал передачи энергии и власти. Чимин лишь скосил взгляд на Чонгука, что совсем будто бы не был при делах. — А этот малыш, что нюхает твои тапки, Аки. — Очень приятно, Аки. Я — Чону, живу здесь и хожу каждый день в этих самых тапках, — парень опустился на корточки, чтобы погладить щенка и предложить ему понюхать не только обувь, но и свои руки. — Нормально добрались? Думал, вы приедете чуть раньше. — Вспоминали былые пейзажи, — пробурчал Чонгук, снимая ботинки в коридоре. Чону удивленно на него уставился. — А ты тоже отсюда? — Ну да, больше шестнадцати лет прожил здесь. Мы с Чимином в одну старшую школу ходили, — такая история показалась парню удивительной, и, кажется, он начал что-то подозревать, складывая два плюс два. — А где тетя? — Чимин успел занести вещи в свою бывшую комнату и пришел разбираться с остальным. Неловкость все же медленно, но сходила с него, когда парень зашел в старое помещение с прежними обоями и мебелью. — Ну, после работы она в магазин собиралась зайти, так что, наверное, там, — Чону прошел в небольшую гостиную устраивая себя и гостей на диване. Аки, даже никогда не бывав в этой комнате, с легкостью уместился рядом с подушками, никого не стесняясь. — Так, а может расскажите, как вы познакомились и вообще поженились? Рассказывать про свое знакомство парни не умели. Не знали, что говорить, а что — лучше не стоит, поэтому версия о том, что сначала они учились в одной школе, где не замечали друг-друга, а потом поступили в один университет и заново познакомились, всех устраивала. В целом-то картина была таковой. Без кучи приятных и не очень деталей все выглядело, как стандартный сюжет любовного романа. А женитьба была по-настоящему запоминающимся событием. Хоть еще и года не прошло с ее проведения, Чимин вспоминал это мероприятие с трепетом, каждый раз разглядывая свой окольцованный палец. Это была довольно странная история по той причине, что, хоть Чонгук и обещал сделать официальное предложение с настоящим кольцом, Чимин его опередил. Он подсунул парню коробочку, когда они гуляли в парке, сделав все красиво и повторив примерный ритуал предложения Чонгука. Чимин долго думал, как вообще стоит сделать это, но решил, что не будет ничего чувственнее, чем подарить кольцо спонтанно. Чонгук был растроган до глубины души, правда. А потом ночь провел за вытиранием собственных слез, без остановки катящихся по щекам. Через две недели так же спонтанно Чонгук отдал кольцо Чимину. Прямо за завтраком, когда тот пытался заварить себе чай. Сказал, что кольцо было куплено уже давно, а он просто не мог подгадать момент. Так у них и получилось три предложения руки и сердца на двоих. Церемония была быстрая, без огромного официоза и пышных нарядов. Они не звали почти никого кроме пары знакомых и конечно же Мингю, который просто бы не простил их, если бы не посетил эту свадьбу. Теперь они оба носили красивые витиеватые кольца, напоминавшие, что все-таки все может получиться, если сильно захотеть. — Тогда поздравляю, хоть и с большим опозданием. Никогда не думал я, Чимин, что ты женишься раньше меня. Мне всегда казалось, что ты немного в отдалении от всех дел любовных, — Чону уже давно расслабился на диване, слушая историю жизни брата и его предназначенного. Но он все еще внимательно поглядывал на Чонгука: как тот держался по одиночке, как вел себя с Чимином или играл с Аки. — Все меняется, когда встречаешь того самого человека. Может быть, мы поспешили, поженившись в девятнадцать, но я ни капли не жалею. Это один из самых счастливых моментов в моей жизни, — Чимин по-доброму улыбнулся, вначале рассматривая свою руку, а затем ловя такой же открытый и ласковый взгляд Чонгука, который тот мог дарить только ему. Парень стал перебирать его пальцы, то сжимая их, то соединяя воедино. — А как дела у тебя и твоей девушки? — Все ходят вокруг да около, Чимин. Как будто будут жить вечно. А кто будет семью строить? Здравствуйте, кстати, — тетя появилась в квартире неожиданно, никто даже не слышал как она вошла. Красная от мороза с огромным пакетом, она возникла словно по волшебству. Чону сразу подорвался ей помочь. — Мам, спешить некуда. Мы же вместе, а уже в какой форме, это вторично, — все разом потянулись на кухню разглядывать, что же вкусного принесла женщина. Чимин с ностальгией рассматривал эту кухоньку, где он просто ненавидел есть. Тут невозможно было скрыться от чьих-то глаз, здесь его вечно доставали вопросами, на которые он не знал ответов. — А зачем ты столько мяса купила? Кто его готовить будет? — Ой, а Чонгук может приготовить потрясающее мясо. Попробуете и не сможете оторваться, — Чимин как раз вклинился в разговор, когда это было нужно. Он услышал, как Чонгук нервно прокашлялся. До сих пор не верил, что у него есть такой талант. — Ого, твой муженек хорошо готовит? — тетя подняла взгляд от покупок, ища глазами того самого неприступного молодого человека, который держался постоянно за спиной ее племянника. — По правде говоря, мясо — это единственное, что у меня получается. С остальным все печально, — Чонгук неловко улыбнулся. После всех удачных и неудачных попыток вкусно приготовить говядину или свинину, он все-таки нашел приемлемый для себя рецепт. А Чимин следом начал небольшую рекламную компанию, постоянно упоминая, как готовит его предназначенный. — Хорошо, тогда поручим это тебе. Как прекрасно, что гости сами приготовят ужин, — тетя с задорным смехом скрылась в другой комнате, оставляя для Чонгука все нужные ему продукты. Вот так приехал в гости, а сразу запрягли работать. Время близилось к ужину. Чону сказал, что выйдет на некоторое время на улицу и скоро вернется, тетя отдыхала после работы. Чимин то и дело ходил из комнаты на кухню и обратно. Он покормил Аки, который видимо жутко устал после таких переездов и теперь валялся у Чонгука под ногами. Такая странная это была картина: его предназначенный в фартуке, что висел тут миллион лет, стоит и нарезает овощи на кухне, в которой ел Чимин много лет назад. С ними их собака, а парень сидит за столом на месте, которое всегда занимал в юношестве. В голове не укладывалось. Чимин подошел ближе к Чонгуку, опираясь лбом об его спину. Успокаивался. Чонгук вздрогнул от неожиданности. Хотелось обнять парня в ответ, притянуть и поддержать, но руки были грязными, а чтобы их помыть надо было, чтобы отошел Чимин. Поэтому они стояли не двигаясь, лишь излучая какую-то тревожно-счастливую энергию. — Не жалеешь, что приехал? — Чонгук прошептал, немного двигаясь под мерный стук ножа по разделочной доске. — С тобой, нет. Был бы тут один, кажется, что умер бы от тоски, — Чимин еще сильнее прижался к спине, обвивая руками талию поверх всей одежды. Если бы можно было приблизится еще, он несомненно это сделал бы. — Мне кажется, ты понравился тете. Или она просто сегодня в хорошем настроении. — Пусть так. Скоро поедим и ляжем спать, тогда сможешь отдохнуть наконец, — Чонгук как раз закончил со всеми приготовлениями, разворачиваясь, чтобы притянуть Чимина уже спереди. Парень с облегчением выдохнул, прикрывая глаза. — Потерпи еще немного, цыпленок. Ужин прошел довольно сносно. Все общались: тетя расспрашивала Чимина про его учебу и успехи в университете, Чонгука о его интересах и каких-то отдаленных вещах. Аки все время вертелся где-то у стульев, желая заполучить хоть кусочек мяса. Неважно, что он совсем недавно поел корма. Как бы Чонгук ни пытался его успокоить от прыгания вокруг, щенок не отставал. Куда же пропала его усталость? После ужина Чонгук остался помыть посуду, велев Чимину идти ложиться, потому что тот ужасно сильно начал клевать носом в тарелку после часа застолья. Парень упирался как только мог, уверяя, что это лишь иллюзия. Только он ляжет в кровать, сон как рукой снимет. Но, поворчав, все-таки пошел стелить постель вместе с Аки. Чонгук помыл посуду, убрал все необходимое в холодильник и даже протер стол. Теперь кухня вновь была чистая и готовая к использованию. Он решил выйти на незамысловатый балкончик, чтобы подышать хоть немного воздухом перед сном. На улице уже давно было темно, а россыпь фонарей освещала пространство вокруг дома. Хоть их с Чимином дом был подобного типа, атмосфера здесь была совершенно другая. Тут все было так пустынно, как будто ни единая душа не ходила по двору. Но следы на снегу говорили об обратном. С соседнего дома свисали огромные сосульки, и Чонгук надолго засмотрелся на них. За спиной хлопнула дверь. — Будешь? — старший брат Чимина протянул сигарету. Когда Чонгук отказался, отворачивая голову, он лишь прикурил ее сам, шире раскрывая окно. Холодный ветер уносил едкий дым куда-то вдаль. — Не куришь? — Чимин не любит запах сигарет. Да и за здоровьем слежу. И тебе советую бросить, — Чонгук сделал несколько шагов в сторону от дыма, чтобы тот не прилип к одежде. Чону, заметив это, все-таки выкинул сигарету и откашлялся. — Надо, но не могу, — они стояли в тишине несколько долгих минут, стопорились на месте. Чону то поглядывал на Чонгука, то отводил взгляд в сторону, не в силах спросить, что хотел. Но решился. — Это ведь ты тот самый человек, из-за которого Чимин переехал, я правильно понимаю? Чонгук был удивлен такому вопросу, хоть и не подал виду. Брат Чимина был догадлив. Вот почему весь вечер он странно на него поглядывал, каждый раз когда Чонгук хоть как-то взаимодействовал с Чимином. Значит, причина крылась в подозрении, пришедшем в голову парню. Именно поэтому Чонгук и не хотел ехать в этот город. Все здесь будто бы знали обо всем, что сотворил парень, и косо смотрели на него. Даже когда он раскаялся, даже когда прошел кучу сеансов терапии. — Правильно догадался. По мне как-то заметно то, что я издевался над ним или что? — Чонгук не хотел быть грубым, тем более с родней предназначенного, но этот тон сам выходил из него. Он развернулся лицом к парню, хмуря брови и пытаясь выяснить, какие же все-таки претензии Чону к нему имеет. — Нет, все как раз наоборот. Просто я сопоставил факты, когда ты сказал, что вы учились вместе. Он же уехал почти сразу после шестнадцатилетия. Я подозревал, что это из-за предназначенности с самого начала. А оно и подтвердилось, — Чону тоже выглядел серьезным, хоть и отводил взгляд, пытаясь сбежать таким образом от гнева Чонгука. — И что дальше? Узнал, а теперь заставишь нас расстаться? Поставишь меня на колени, чтобы я отмолил свои грехи? — у парня прямо желваки ходили под кожей. Он же уже взрослый человек, а его по-прежнему совали носом в чан с собственным дерьмом. Да и еще кто-то, кто абсолютно ничего не знает. — Чонгук, не бери ничего на свой счет. Прости, если полез куда-то в запрещенное место, я правда не специально, — Чону выставил руки вперед в защитном жесте, слегка отходя от Чонгука. Сразу было видно, что этого парня лучше не злить. — Просто я переживаю за Чимина, чтобы ему было комфортно с человеком, которого он любит. — Ты и так многое сделал для него, когда помог убежать от меня. За что я тебе благодарен. Но теперь вся ответственность за его тело, сердце и душу лежит на мне. И я не хочу, чтобы кто-то пересекал черту, чтобы добраться хоть до одной из этих частей, — Чонгук закрыл створку окна со своей стороны и уже собирался на выход. Такого рода диалоги его порядком утомляли. — Я рад, что Чимин в надежных руках. И я ни капли теперь не сомневаюсь, что он счастлив. Благодаря тебе, Чонгук, — Чону неловко остановился, не хотел бросать диалог на такой неприятной ноте. Он ведь правда не считал Чонгука каким-то ужасным человеком. Страшным по отношению к окружающим, но никогда к Чимину. Чонгук сразу после балкона направился в душ: не хватало еще прийти в чистую постель с запахом мороза, перемешанным с сигаретным дымом. Он не спешил, мылся, плавая в своих мыслях. Странный день, странные эмоции. После душа парень тихо прошел в спальню, стараясь не скрипеть половицами. Чимин уже лежал в кровати, укрытый одеялом почти с головой, а под его рукой лежал Аки, глазами-бусинами смотря на вошедшего Чонгука. В комнате горел приглушенный свет. Чонгук медленно переоделся, затем аккуратно нырнул под теплое одеяло. Через несколько секунд послышался шелест. — Почему ты так долго? — Чимин, даже не раскрывая глаз, прохрипел, когда почувствовал присутствие предназначенного рядом. Аки поерзал под его рукой, а затем ушел в ноги. — После того, как убрался, сходил подышать на балкон, а потом помылся. Мы говорили с твоим братом, — Чонгук приблизился ближе, опуская ладонь на волосы Чимина, чтобы погладить. Они всегда расслабляли его, будто предназначенный был самым настоящим антистрессом. — О чем же? — парень что-то урчал себе под нос, ластясь и будто все еще пребывая во сне. — О тебе. Он, оказывается, догадался, что ты уехал из-за меня. А потом сказал, что переживает за тебя, — хоть Чонгуку совсем не нравился этот город, этот дом, но, находясь рядом с Чимином, он чувствовал успокоение. Ужасно примитивное, но помогающее пережить трудности. А кольцо на пальце переливалось мигающим светом, стоило только пошевелить рукой. И так Чонгук вспоминал, что несмотря на место, где он находится, его будет волновать только один фактор: есть ли рядом Чимин. — Я в очень надежных руках. Чонгук меня ни за что не обидит, — Чимин неосознанно подполз к самой груди, поближе к сердцу, пытаясь согреть остуженное тело. — Опять ты мылся в холодной воде. — А ты почему не спишь? — Чонгук обвел пальцами ухо, спустился и начал водить пальцами по шее, почти щекоча кожу. Чимин медленно поднял уголки губ, чуть вздрагивая. — Я ждал тебя. Со всей силы пытался не заснуть, а ты все не приходил. Заставляешь засыпать одному. — С тобой ведь Аки. И я тоже пришел, так что можно засыпать, цыпленок, — Чонгук погладил напоследок щенка, что удобно устроился возле их ног, уже давно уснув на животе. Затем парень укрылся одеялом, притягивая Чимина обратно, чтобы обхватить его руками. Теперь они были похожи на одного огромного человека под одеялом. — Так странно, что в этой кровати я лежал и смотрел на твои фотографии, удивляясь, что ты можешь улыбаться, а теперь мы спим здесь вместе, — Чимин мерно дышал на чужую кожу, уже почти растворяясь во сне. — Хочу вернуться в прошлое и передать маленькому Чимину, что надо меньше плакать. И что все будет хорошо. — Если тебе удастся, то найди меня и надери зад. Заслужил по полной программе, — Чонгук слабо усмехнулся, уже также закрывая глаза. Сейчас сон его наконец достигнет. — Я люблю этого маленького злого мальчишку. И тебя люблю. А дальше тишина, окутанная мерным дыханием троих. Они все заснули с улыбками на лице, каждый думая о своем. И сны им снились сладкие, наполненные смыслом и мечтами, которые легко можно было осуществить. Надо было просто дотянуться рукой до родного человека и вытворить что угодно, запоминая это потом на всю жизнь. А в старости вспоминать, какими же озорными они были, когда были молодыми.

*

На следующий день, ближе к вечеру, было решено выбраться побродить по городу. Они почти все время провалялись на кровати, лишь изредка вставая, чтобы сделать маленькие дела, поэтому надо было двигаться. Иначе каникулы обещали пройти грустно и тоскливо. Чонгук вместе с Аки сидел в коридоре, дожидаясь Чимина, который решил приготовить родственникам быстрый ужин, чтобы не оставаться голодными. И в итоге получилось, что они хотели выйти двадцать минут назад, но никак не могли. — Ты скоро? Мы с Аки можем выйти на улицу и подождать тебя там. А то ему уже невтерпеж, — как только щенок слышал слово улица, то непременно начинал махать хвостиком с радостным выражением. А Чонгук, уже почти полностью одетый, мог легко спариться. — Все-все, я пришел. Одеваюсь за три секунды и выходим. Извините за задержку, — Чимин на всех парах появился из кухни, действительно почти на лету надевая куртку и ботинки. Сегодня его настроение было больше похоже на обычное приподнятое. Тоскливость не исчезала, но дышалось намного легче. За ночь немного снега подтаяло, и теперь не было видно огромных сугробов, через которые трудно было бы переступать. Асфальт покрывало тоненькое белое покрывальце, которое не представляло сложности в передвижении. Аки радостно залаял, пытаясь попробовать двинуться в разные стороны, а Чонгук, ведомый за поводок, пошел за ним. Чимин следовал сзади, лишь посмеиваясь, с каким энтузиазмом на прогулку вышел щенок и какое непроницаемое лицо было у предназначенного. Они дошли до парка, где можно было выпустить Аки в вольные бега, не боясь, что он попадет под машину. Сами же остались стоять рядышком, наблюдая за неугомонной фурией. Щенок лишь изредка прибегал к ним, чтобы показать какую же вещь он нашел, и убегал дальше в поисках приключений. — Чонгук, знаю, что ты уже говорил мне. Но ты точно не хочешь посетить родителей? — это не было приятной частью их обычного разговора, а больше той, из-за которой они вечно ссорились. Чимин правда хотел, чтобы Чонгук хотя бы просто заявил о своем присутствии в городе родителям. Но в тоже время, он ведь по-настоящему не знал, насколько сложные у них отношения. — Нет. Мы ни разу не общались за четыре года, поэтому я не хочу возобновлять хоть какие-то отношения, чтобы они резко вспомнили, что у них есть сын. У меня новая семья, пусть и они живут, как жили все это время, — Чонгук слабо улыбнулся, опустив голову. Внутренне, совсем немного он хотел бы увидеть свою мать. Узнать, в порядке ли она. Но это не то, что хотели от него родители, когда говорили больше не возвращаться к ним. Чимин прекрасно понимал. Он тоже своего рода был одинок, хоть и имел дальних родственников. Парень тосковал по маме, отдал бы все, чтобы увидеть ее хотя бы на мгновение. Но на ее место пришли другие люди, которые еще с большим трепетом могли заботиться о нем, помогать и поддерживать. — Если бы мама была жива, она бы приняла тебя как своего. И ты бы смог жаловаться ей на меня, когда совсем невмоготу, а она бы тебя слушала и давала советы, — Чимин приблизился, укладываясь головой на грудь парня. Глаза были подняты вверх, и он видел, как блестит зрачок предназначенного в ночном свете. Чонгук окольцевал его руками, прикасаясь холодными губами ко лбу. — Я не могу на тебя жаловаться. У меня не хватит ресурсов, чтобы вообразить хоть что-то в своей голове, — Чонгук засмеялся, ласково урча. Руки без остановки гладили спину. Чимин отвел глаза, улыбнулся, а трепетное тепло как в первый раз разливалось в груди. Никогда он к этому не привыкнет и никогда от этого не устанет. — Ты слишком меня любишь. Иногда надо рассказывать о проблемах кому-то со стороны. — Если захочу что-то рассказать о тебе компрометирующее, обязательно обращусь с этим вопросом к Аки. За лишний кусочек корма он будет поддерживать меня во всем, — Чонгук продолжил обнимать парня, качая его из стороны в сторону. Тот заливисто засмеялся, а рядом пронесся Аки с огромной палкой наперевес. — Вот как ты поступаешь с любимым мужем. Запомним, — Чимин наконец отстранился, почти высвобождаясь из чужих рук, а после осмотрелся по сторонам. — Хочешь какао? Там есть ларечек, я схожу. Чонгук согласно кивает, а затем провожает убегающего Чимина взглядом. Тот прямо-таки чуть не подскальзывается, когда выходит на дорожку. А так надо было бы упасть прямо в сугроб. Чонгук слегка, лишь уголками губ усмехается, следя, какими аккуратными шажками Чимин идет до ларька. Наверное, чтобы больше не навернуться. Он давно не был в этом парке, а когда-то ходил сюда постоянно. С друзьями или без, Чонгук часто прогуливался среди деревьев и хорошо проводил время. А сейчас место казалось чужим, будто он побывал здесь впервые. Оказывается, восприятие даже самого знакомого место могло поменяться. Деревья казались не такими, детская площадка будто поменяла свой цвет и форму, а тропы вели в совершенно другие места. Аки прыгал между сугробов с высунутым языком, весь покрытый снегом. Кажется, ему из них всех было лучше всего. Что дома во дворе, что в чужом городе снег и веселье были одинаковыми. Страх и тревожность были ему нипочем. Щенок подбегал к незнакомцам, обнюхивал и просил поиграть вместе. Он особенно любил детей, а еще взрослых и других собак. Учиться дружбе надо было у Аки. Он наконец решил поиграть и с Чонгуком: прибежал, виляя хвостом в разные стороны и высунув язык. Парень улыбнулся, гладя щенка и одновременно убирая снег с его шерсти. — Чонгук? — где-то поблизости послышался голос, совсем непохожий ни на один из знакомых. Кто вообще мог его знать? Парень нахмурился, выпрямился, ища источник звука глазами. Аки тоже обратил внимание на приближающиеся фигуры, навострив уши. — Действительно ты. Это были те, кого парень и не думал встретить. Тэмин и Соджун стояли совсем близко, укутанные в теплые куртки, и с каким-то непонятным восторгом смотрели ему в глаза. Чонгук не знал, как реагировать. Они вроде расстались на не очень приятной ноте и не то чтобы мирились за все время. Но видимо годы излечивали и такие конфликты? Они же когда-то все-таки были друзьями, причем довольно близкими. Похоже их дружбу точно ничего не разрушило. Парни так и продолжали тусоваться вместе, даже когда пошел уже третий десяток. И Чонгук не сказал бы, что они изменились. Да, прибавилась какая-то мужественность в их внешности, но в целом это были все те же школьники, с которыми он заканчивал последний год несколько лет назад. Наверное, Чонгук должен был бы обрадоваться, но он продолжал стоять как истукан, не зная, как реагировать. — Какими судьбами в нашем захолустьи? После школы твои родители сказали, что ты с концами уехал в другой город и не собирался возвращаться, — Соджун по-доброму улыбнулся и подошел ближе, чтобы обнять. Чонгук поздоровался скорее рефлекторно, совсем не придавая этому жесту значение. Тэмин остался стоять позади, тихо наблюдая. — Вы ходили к моим родителям? Зачем? — Ну как, мы ведь столько времени дружили, а поссорились из-за мелочи. Хотели прийти и извиниться, а тебя уже и след простыл, — Ким Соджун в привычной себе манере, которая совершенно не поменялась за годы, говорил все с пышущим весельем. Улыбался во все тридцать два, будто не было между ними нескольких лет молчания и избегания. А Чонгук почувствовал, как укололо сердце, когда одноклассник косвенно назвал Чимина мелочью. — Ты изменился, Чонгук. Был красивым, а стал еще лучше. Вырос в настоящего мужчину, — подал голос Тэмин и подошел ближе, хлопая по плечу. А вот он не подрос. И теперь приходилось смотреть в эти лисьи глаза, прилично опуская голову. Даже Чимин не был таким низким по сравнению с бывшим одноклассником. — Твоя собака? Аки бегал кругами вокруг их ног неугомонным вихрем. Добряк, что с него взять: хотел познакомится со всеми в этом мире. Не то что его хозяева. А Чимина давно уже не было. — Моя. Аки, рядом. Успокойся, малыш, — Чонгук оставался на месте, лишь наклонился, чтобы потрепать щенка за ухом. А воздух совершенно не напитывался доброжелательностью. Парню все это не нравилось. — Что-то ты совсем не хочешь разговаривать. Ну поговори с друзьями, сама судьба свела нас в этом парке. Мы же здесь так много гуляли, так чего же ты, как не родной. Или другой город так меняет людей? — Соджун хлопнул его по плечу, что вообще не понравилось парню. Вся эта напыщенная доброта мозолила глаза, как будто все правда было в порядке. Но Чонгук не был в порядке. Одноклассник проследил за его рукой, трогающей щенка, и быстро расширил глаза. — Ты женат? Или это так — кольца для украшения? — А для чего все эти вопросы вообще? Мы вроде как не общались последние несколько лет, да и в школе вы со мной не разговаривали. Играете в друзей? — Чонгук нахмурился, не желая продолжать отвечать на бессмысленные вопросы. Их не должна была волновать его личная жизнь, его дела и прочее. Он собирался уехать из этого места меньше чем через неделю Общение не имело смысла. — Чонгук, ну много воды уже утекло. Не надо помнить о былых обидах. Мы уверены, ты все тот же Джей, с которым мы тусовались по выходным- — Чонгук, какао там не было, пришлось взять тебе кофе с сиропом. Но я думаю, это тоже вкусно. Ой, я помешал, — чем ближе Чимин подходил с дымящимся, горячим кофе в руке, тем сильнее его глаза расширялись, а пальцы давили на картон. Такой компании рядом с предназначенным он не ожидал увидеть, как и не ожидали они. Настала немая, удушающе-долгая пауза. Чимин застыл на месте, всматриваясь в лица одноклассников, а они смотрели на него. Зрачок в зрачок. Темное прошлое пришло без предупреждения. Соджун порывался что-то сказать, но слов не хватало. Не знал он, что в такой ситуации вообще можно произнести. Тэмин стоял поодаль, щурился, будто пытаясь осудить взглядом, поставить на свое место. Или он всегда смотрел так? Только парень уже не был зашуганным, тихим подростком, который не мог и слова поперек сказать своим обидчикам. Отвечать на нападки он научился у лучшего профессионала в этом деле. Тем более, ему давно не было шестнадцать, и Чимин годы потратил, чтобы взрастить себя нового и совершенного. Он спокойно выдохнул, расслабился. Не хватало еще показать, что ему все еще страшно. Чимин подошел ближе к Чонгуку, стал возле его плеча. Сам не заметил, как легко появилась улыбка на его лице. — Вот это встреча. Сколько лет, сколько зим мы вас не видели? Надеюсь, вы хорошо устроились в жизни, — Чимин передал под молчаливый взгляд Чонгуку стаканчик с кофе, переводя взгляд на Тэмина. Он хотел его напугать? Парень тоже так может. Даже у Чонгука могут затрястись поджилки. — Тэмин, у тебя все хорошо в личной жизни? Выглядишь подавленным. — Все нормально. Главное, чтобы у тебя в личной жизни был порядок, — Тэмин как будто до конца не понимал, сомневался и не хотел верить. Картинка перед глазами прямо-таки рябила. Чимин собственный персоной, с выкрашенными волосами, без любого намека на детскую припухлость сейчас стоял перед ними, а Чонгук не сводил с него глаз. — Так, а-. Ладно, можете сейчас объяснить, что происходит и каким образом вы оказались в одно время, в одном месте вместе? — Соджун кажется вышел из ступора, переводил взгляд то на Чимина, то на Чонгука, ожидая хоть каких-то объяснений. Руки сами рефлекторно показывали, какое же недоумение он испытывает. — А вы бы ездили с мужем в путешествия по отдельности? — Чимину никогда не надоедало произносить его семейный статус с гордостью и видеть удивление на лицах окружающих. Чонгук наблюдал за всем этим немигающими глазами. И чувствовал, каким триумфом пышет его предназначенный рядом. Чимин прямо светился силой, упивался этими удивленными выражениями лиц их одноклассников. А еще безмерно хвастался им, Чонгуком, так, будто он был восьмым чудом света. И это било под дых, заставляло терять дыхание, а сердце застилало глаза. Парень еле держался, чтобы не заулыбаться во весь рот, не поцеловать Чимина прямо тут, на виду у всех. Он лишь притянул парня спереди, обнимая одной рукой со спины. Чтобы у них глаза совсем выпали, чтобы они почувствовали, что другие люди менялись и поменялись почти кардинально, пока они сидели на месте. Соджун не сдержал кашель. — Я не знаю что сказать. Я просто в шоке, — Соджун и правда показывал огромное удивление на лице, а глаза уже несколько минут вообще не моргали. — Хотите сказать, что те Джей и цыпленок из школы теперь женаты? — Чонгук, ты ведь был тем, кто говорил, что будешь встречаться с кем угодно, лишь бы не с Чимином? — прошипел Тэмин. Чимин с интересом поднял глаза на Чонгука, взглядом как бы спрашивая, действительно ли он говорил такое. А что здесь лукавить, если все и так понятно. Парень был полным придурком, и удивляться его словам себе дороже. Чонгук лишь в бессилии моргнул, подтверждая все сказанное Тэмином. Но рука лишь сильнее сжала талию предназначенного. — Сколько лет назад это было, Тэмин? Да и сотрите вы этот шок со своих лиц! — у Чонгука прорезался голос, но теперь он выглядел менее раздраженным. Потому что Чимин был рядом, потому что прижимался к нему спиной и успокаивал. А Чонгуку много и не надо было. — Ладно, хорошо, ребятки. Как будто это так легко не удивляться. Есть у меня одно предложение, — Чимин поднял глаза на Соджуна, пока тот формулировал мысль. — Мой предн-, то есть друг выступает завтра в клубе. Давайте соберемся там, поговорим как взрослые люди, если у вас, конечно, нет планов. Потому что я хочу задать уйму вопросов. — Да кто же вам на них отвечать собирается? — Чонгуку жутко не нравилось, что их одноклассники продолжали играть в друзей даже спустя столько времени. Но Чимину эта идея кажется пришлась по вкусу, и он приподнялся, чтобы спросить шепотом разрешения. Может, это правда была неплохая задумка, а на их глупые вопросы можно будет не отвечать? Они просто отдохнут, чтобы не сдохнуть в этом месте со скуки. Звучало довольно убедительно. — Скажите адрес, но мы не обещаем, что придем. А после они разошлись по разным тропам, чтобы больше не пересекаться. И день, из спокойного и довольно скучного, превратился в вечер неожиданных встреч. Теперь Чимин на все сто тысяч процентов хотел показать, насколько же они поменялись.

*

Чимин весь вечер усиленно собирался: погладил рубашку и брюки, уложил волосы как можно красивее, натянул доброжелательную улыбку на лицо и весь день ходил в приподнятом настроении. Чонгук на все это смотрел удивленными глазами, не понимая зачем наряжаться. Он-то собирался надеть первое, что вытянул бы из чемодана, а это сто процентов оказалась бы черная футболка. И волосы бы парень не укладывал, собираясь выглядеть как обычно. — Подлецу все к лицу, Чонгук. Ты что не наденешь, будешь выглядеть хорошо, — Чимин битые полчаса крутился у зеркала, рассматривая невидимые складки на одежде. — А твоему дорогому предназначенному сегодня хочется выглядеть хорошо. Иду тобой хвастаться ведь. — Ты сейчас на комплименты нарываешься? — парень оторвался от скроллинга ленты новостей, поглядывая на Чимина. Может, он был слеп, или у него прогрессировала близорукость, но абсолютно никаких проблем с внешностью предназначенного Чонгук не замечал. Даже малейших. — Нет. Но я действительно хочу выглядеть очень хорошо. Чтобы Тэмин смотрел на меня и закатывал глаза, — Чимин ухмыльнулся и вернулся на кровать. Хитрости ему было не занимать, вот поэтому он так старался. — Я же видел, как он смотрел на тебя украдкой. — И как? Просвети, я-то все время смотрел на тебя, — парень аккуратно провел рукой по старательно уложенным волосам, спустился рукой на щеку, поглаживая. — Тэмин явно заметил, как ты похорошел несмотря на то, что ты уже был красивым. Если бы слюни могли течь, у него бы они струились рекой. И он ревновал, представляешь! Вот так нагло пытался доказать мне глазами, что на моем месте должен быть он, — Чимин полностью развернулся к парню, усаживаясь на матрас удобнее, и оперся на чужие бедра. Столько негодования читалась в этих хмурых бровях. — Ты ему и в школе нравился, даже если вы не встречались. — Чимин, то, что было в прошлом, уже неважно. Сейчас я с тобой. И мне абсолютно плевать на людей, которые появляются и исчезают в моей жизни. Я был, есть и буду твоим. Навсегда и навечно. Мы уедем, а Тэмин останется здесь, — Чонгук улыбается, притягивает чуть ближе, дует губами на шею, отчего у Чимина волосы дыбом встают. — Но признайся, ты ведь тоже меня ревновал? — Я не-. Ладно, кому я вру вообще. Да, ревновал. Но это не потому, что я тебе не доверяю или ты этого как-то заслуживаешь. Я просто хочу, чтобы окружающие признавали мое место рядом с тобой, а не смотрели сквозь, будто бы они без меня смогут вытворять с тобой что угодно, — парень отвернул голову, пробурчав так, будто действительно обижался на что-то. Но Чонгук прекрасно знал, что это лишь иллюзия и Чимин просто очень сильно смущается после чистосердечного признания. Чимина хотелось целовать, держать в объятиях и никуда не отпускать. Вот что чувствовал Чонгук на самом деле, в данный момент и на протяжении многих лет. Ему неважно было, кто украдкой смотрит на него, пытается как-то добиться внимания, потому что он смотрел только на одного человека. Чувства Чонгука никогда бы не иссякли, парень ощущал это. Сердце постоянно бы качало кровь как вечный двигатель, а он бы дышал и смотрел на Чимина. Чонгук резко опустил руки на грудь парня, толкая его на матрас. Чимин охнул от неожиданного приземления и продолжил лежать на смятом одеяле, с недоумением глядя на предназначенного. Это явно не входило в его планы, они ведь уже через полчаса должны были выходить. Чонгук смотрел сверху-вниз, ухмылялся по-наглому и облизывался, как будто собирался распаковать лакомый кусочек любимого торта. Парень сглотнул, приблизился к оголенной шее, по которой мурашки так и ходили ходуном. Руки уже сами потянулись к пуговицам на рубашке, до боли красивой, но лишней в этот момент. — Чонгук, сейчас не время. Правда, — Чимин млел и дрожал от поцелуев, то и дело мажущих от ушей до ключиц. Но им правда надо было идти. И рубашку он гладил ведь не зря. Сейчас Чонгук был слишком настырным, хотя обычно слушался и чувствовал ситуацию. — Пожалуйста, Чону дома. Не сейчас, Чонгук. — Напомни, почему мы вообще сюда приехали? Чертовы ограничения по времени и картонные стены. Почему мы не можем никуда не идти? — парень от досады прошипел, все еще оставаясь стоящим на руках. Как будто момент должен был измениться, а они оказаться в другом месте. — Приедем домой, позволю сделать со мной все, что захочешь, — Чимин заметил, как глаза Чонгука вмиг приобрели золотистый блеск, а сам он будто просиял. И все же парень не удержался и бросился с прямым поцелуем в губы, не отрываясь, кажется, несколько минут, по прошествию которых предназначенный не то что дышать, думать без усилий не мог. — Идет, цыпленок. А теперь уж отправимся покорять этот город. Клубы везде были одинаковыми: с модным ярко-розовым неоном вокруг, густым дымом и запахом табака, а еще сладкого алкоголя и потных танцующих тел. Что тут, что там сновали люди, отличить которых от подростков было бы трудновато. Место будто кишело людьми, только закончившими школу. Чимин тоже не был далек от них, но, видя беззаботность на их лицах, не умеющих хмурить брови, ему тоже захотелось вернуться на несколько лет назад и пережить этот момент. Чонгук шагал позади, рассматривая артистов на маленькой сцене и пытаясь разобрать хоть одно слово из песни, которую они пели. Но громкие басы не позволяли ничего слышать. Он потерял из виду Чимина, испугался, за секунду находя блондинистую голову в трех метрах от себя. Видимо, предназначенный успел юркнуть в освободившуюся лазейку в толпе и прошел дальше. А на диване прямо напротив бара сидели их так называемые одноклассники, потягивающие что-то из местного ассортимента. Соджун прямо-таки расцвел, увидев их, и замахал рукой. — Неужели, вы пришли? Мой друг почти отпел все песни, вы немного припозднились, — он осмотрел внимательным взглядом Чимина, севшего на противоположный конец дивана, и Чонгука, который остался стоять рядом. Было бы славно не оставаться в этом месте надолго. — Кхм, были дела, — Чимин украдкой посмотрел на Чонгука, который лишь усмехнулся. До чего же хитрый лис ему попался. — Ладно-ладно, так уж и быть простим вас. Что будете пить? Вам представлен огромный ассортимент алкоголя на любой вкус и цвет. Только сегодня можно попробовать все, а я оплачу счет, — Соджун хлопает ладонями и сует лист с выпивкой Чимину в руки. Но тот абсолютно не знает, что с ним делать. Смотрит большими глазами и читает странные названия разнообразных коктейлей. Чонгук забирает у него из рук список, вручая его обратно Соджуну. — Мы пить не будем. И деньги твои тоже тратить не собираемся, — парень все-таки садится рядом с Чимином, загораживая его позой от одноклассников. Тэмин следит за всем, словно коршун, и ни одно движение не обходит его стороной. Чонгук кидает на него быстрый взгляд, ловя чужие глаза. Если бы можно было бы зарычать, только посмотрев на человека, у парня это бы получилось. — Я здесь только потому, что этого захотел Чимин. Ничего кроме него меня тут не держит, имейте ввиду. — Он посадил тебя на цепь? Иначе не объяснишь, почему ты так сильно изменился всего за три года, — Тэмин дышит скованно, смотрит из приоткрытых глаз, рассматривая Чимина. Ну покрасил он волосы, сбросил вес, где надо. Но картинка же не изменилась. Это был все такой же их одноклассник, ими же и зашуганный. Только вот Чонгук поменял сторону. — Если он попросит, я гавкну, если захочет — разорву кому-нибудь глотку, — Чонгук смотрит глубоко, бросает нервные и быстрые взгляды на слегка шокированных Соджуна и Тэмина. Не ожидали? Так вот теперь смотрите, как он разменял стороны добра и зла, повернувшись на сто восемьдесят градусов. На коленку опускается рука Чимина, и парень понимает, что все это время не дышал. — Хотите или нет, но вам придется принять такую реальность. Я украл вашего дорогого и любимого друга, сделав его своим, — Чимин смотрит с вызовом на Тэмина, играет в войну, которую, черт возьми, в жизни не проиграет. Он заставит парня сделать два хода назад. — Так что, Тэмин, остынь и прибери слюни. Чонгук больше не в твоих руках. А теперь, если позволите, я хочу отдохнуть. Улыбается. Во все тридцать два, чтобы затмить любые мысли окружающих и стереть их из черепной коробки. Пусть поймут раз и навсегда, что он счастлив. Очень счастлив. И здесь нет места зависти, ревности и прочему негативу, которые Тэмин так и льет на него. Хочешь — смотри на Чонгука, никто не запрещает. Но даже не смей посягать. Чимин ведь не пустое место, прозрачный квадрат рядом, а настоящий живой человек. И он имеет все, абсолютно все права находиться на этом самом месте. Трогать Чонгука, обнимать, когда ему плохо, и делать другие вещи. Предназначенный ему позволил. А потом и сама Вселенная. Чимин шепчет на ухо Чонгуку, что пойдет осмотрится, но будет в поле зрения, чтобы он не переживал. Мажет прикосновением по волосам и встает с диванчика. Он хочет насладиться музыкой, может быть, даже потанцевать, чтобы не оставаться надолго с одноклассниками. До чего же странная у них компания. Чонгук остается сидеть, посматривая на парня и окружение вокруг, но ничего особо не происходит. Пусть его предназначенный веселится, уж так, чтобы ему было хорошо. Этому мальчику-собственнику, который стеснялся таких разговоров перед Чонгуком, но вывалил все своим обидчикам, даже не моргнув, надо отдохнуть. Парень явно им гордится, даже не стараясь сдержать ухмылку. Чимин только смог раскрыться в его руках. — Сколько вы вместе? — Соджун оживает от какого-то бурного шока, глотая что-то в стакане. Чимин уже был остр на язык, когда они видели его в последний раз, но сейчас это был другой человек: уверенный в себе и своих возможностях. Вот, видимо, что делал предназначенный рядом. — Мне просто интересно. Если не хочешь, конечно, не отвечай. — Почти два года. Встретились в университете, — Чонгук прослеживает взглядом, как Тэмин встает и уходит в другую сторону, а Соджун присаживается ближе, чтобы не перекрикивать музыку. Теперь наконец он выглядит серьезным и также смотрит на бывшего одноклассника. — Почему ты тогда не сказал, что вы предназначенные? — Потому что сам был не согласен с этим решением. А что я мог? Догнать вас в коридоре, когда мы больше месяца не разговаривали, и сказать, что натворил делов? Хотя тогда я еще думал, что ни капли моей вины в этом нет, — парень вздыхает, прикрывая на секунду глаза. Окунается в свои школьные годы и все то одиночество, что вылилось на него вмиг. А ведь тогда он дернул маленький рычажок, чтобы огромная лавина обрушилась на город. Знал бы парень, что ее последствия придется расчищать не один год. — Тэмин не очень хотел мириться с мыслью, что вы с Чимином предназначенные. И, увидев вас вместе, оказывается, до сих пор не смирился. Не знаю, что нашло на него, но не сердись. Я правда позвал вас, чтобы поболтать и хорошо провести время после стольких лет, — улыбается, поднимая стакан над головой в виде одинокого тоста, и сам же делает глоток. — Теперь-то я вижу, насколько вы друг-другу подходите. Это он у тебя научился так скалиться? — Сложно сказать, кто у кого учится. Пока идем на равных, — Чонгук ловит резвящийся взгляд предназначенного в толпе и расслабляется. Возможно, ему тоже стоит пустить все на самотек и отдохнуть. — А что у тебя с предназначенным? История, как я помню, осталась не завершена. А у Соджуна история получилась веселая. И пока без логичного конца. Он ведь не спроста позвал Чимина и Чонгука именно в этот клуб. Здесь каждые выходные выступал его так называемый предназначенный. Песни он писал исключительно про себя, свои чувства и жизнь. И с недавних пор Соджун находил в текстах отсылки на свою персону. Они не были в отношениях. Ни тогда, ни сейчас. Это был запутанный клубок из расставания предназначенного со своим парнем и знакомства с Соджуном. Тогда-то он конкретно погряз в этом человеке. А его медийность только помогала с каждым днем узнавать о нем все больше. — Короче, сейчас он меня динамит. Но мы хорошие друзья и часто проводим время вместе. Я уже начал было отчаиваться, но, увидев тебя с Чимином, что-то теперь хочется стараться еще больше, — парень улыбался, пока рассказывал. Тогда Чонгук понял, что у его одноклассника действительно глубокие и светлые чувства к своему предназначенному. В этом он нашел частичку себя. Чувства роднили их. — Наша с Чимином история уникальная. Не без экшена и внезапных неприятных поворотов. Такую грех желать кому-то, но тебе удачи. Чтобы пришел к такому же результату без утрат и кошмаров, — Чонгук слегка улыбнулся, пожимая руку однокласснику. — Спасибо. От души, правда, я постараюсь, — парень рассмеялся, крепче сжимая ладонь. А потом перевел взгляд на толпу, в которой мелькнула ярко-красная макушка и чехол с гитарой за спиной. Зрачки моментально сузились, и парень вскочил с нагретого места. — Возможно, прямо сейчас. Извини, что оставляю тебя одного. Чонгук остался наедине с собой, наблюдая, как Соджун моментально подбегает к довольно высокому парню, улыбается во все тридцать два и трясет того за плечи. Приятно смотреть на людей, у которых чувства открыты напоказ. Они добры, заботливы для всех, но для единиц особенно. И очень приятно, когда другие это ценят. Потому что красноволосый парень тянет Соджуна за рукав, продвигаясь вглубь помещений. Удача точно сегодня в его кармане. Парень еще несколько минут сидит в одиночестве, а после понимает, что давно не видел Чимина. Смотрит в толпу, но не видит там и намека на предназначенного. Идти искать? Здесь почти негде спрятаться, лишь туалеты и отдельные темные коридоры бог знает для чего. Чонгук пробирается сквозь людей, ищет возле бара, поднимается на ступеньки, но светлую голову не видит. Куда он вообще мог деться? Всегда же был на виду. Внутри у Чонгука уже начинает зарождаться паника. Да, они взрослые люди, и Чимин может ходить где угодно. Но обычно он всегда предупреждал, что куда-то уходит, а теперь совсем потерялся. Парень проверяет кабинки в туалете, идет по направлению тех темных коридоров, куда, как ему кажется, вообще лучше не соваться. Освещения нет, так что ничего дальше своего носа не видно. Он проходит немного вглубь, идет, держась за стенку. Тут невозможно вычислить хоть кого-то. Тем более, зачем Чимину идти сюда. Внезапно Чонгук оказывается прижат к той самой стене, за которую держался. Он чувствует позвоночником ребристую поверхность, руки на своей талии, медленно поднимающиеся, чтобы схватиться за плечи. Хватка крепкая, а ладони на коже горячие. Дыхание обжигает уши, а Чонгук не понимает, как на это реагировать: нужно ли ему оттолкнуть человека или остаться стоять смирно? — Эй, красавчик, не желаешь провести со мной ночь? — Чонгук прекрасно узнает этот тембр, и все становится на свои места. Ладонями на ощупь хватает лицо, стараясь заглянуть в глаза. Видит озорной блеск на радужке от того, что забава Чимина удалась. Он опирается на него всем телом, вздрагивает от едва сдерживаемого смеха. — Могу продлить сеанс, но потребуется немного заплатить. — Наличных у меня, к сожалению, нет. Могу ли я заплатить чем-то другим? — парень тянет голос, обхватывает крепче, чтобы перевернуть их обоих. Теперь Чимин прижимается к стене, а Чонгук давит, нависая сверху. Кошка сама же попалась в свою ловушку. — Своими губами. Чимин улыбается и ждет. Чонгук как будто не спешит действовать, медлит как обычно, проходясь носом по шее и поднимаясь выше. Они словно совсем неопытные подростки, что сбежали из дома, а теперь зажимаются по углам, чтобы в первый раз поцеловаться. У Чимина поцелуй далеко не первый. И даже не с отметкой сто или двести. Но ощущает он все будто бы впервые: и тянущую негу, распространяющуюся по всему телу, и тепло в груди, и сильное желание. Чонгук прикасается медленно, сминает губы не спеша. В другой стороне слышны басы музыки, а Чимину кажется, что это его сердце стучит в груди так громко. — Ты выглядел таким потерянным, когда искал меня, — парень млеет, в перерывах касается губами чужих коротко и быстро, вдыхает спертый воздух и трогает до жути горячую шею предназначенного. — Издевался значит? — Чонгук сжимает талию крепче, из-за чего Чимин мычит, припадает губами к шее. Он водит ими по коже, в один миг спуская рубашку с плеча, чтобы добраться до метки. Предназначенный вздрагивает всем телом, пытается натянуть рубашку обратно, но Чонгук хватает ладонь и прижимает ее к стене. — Нет уж. Позволь и мне поиздеваться над тобой. — Чонгук, это нечестно. Не надо здесь, пожалуйста, — парень начинает прерывисто дышать. Невероятное свойство его организма проживать все ощущения в трехкратном размере именно в том месте под ключицей играет с ним злую шутку. А Чонгук знает все о его теле. И нагло пользуется этим каждый раз. Прикусывает кожу, лижет и зацеловывает. Еще и успевает улыбаться при этом. — Ненавижу тебя, так и знай. Лжет, даже не собираясь притворяться. Что ему стоит наслаждаться ласками предназначенного, крепко сжимать его руки, чтобы просто устоять на ногах? Единственное, что заставляет его сдерживать голос и чувства, то, что они все еще находятся в публичном месте. Но Чонгуку кажется было все равно. Он вернулся обратно к губам, целовал уже глубже и напористей. И сам же кайфовал от всего происходящего, был вне себя. Чимин, явно под ощущениями чужого присутствия рядом, внезапно открыл глаза, чтобы увидеть на входе фигуру, озаряющуюся светом неона из самого клуба. Он прервал поцелуй, слегка отодвигая от себя Чонгука, чтобы сфокусировать зрение. Человек даже на миллиметр не сдвинулся. Стоял прямо, выпрямленный как по струнке, и, кажется, смотрел вперед. Чонгук тоже обернулся через плечо, замечая незнакомца. Это не было их личным пространством, но тот человек видимо просто наблюдал. А это уже было вторжением. — Вам что-то нужно? — парень пробасил как можно громче, а потом пошел вперед прямо на незнакомца. Тот дернулся к выходу, но Чонгук двигался быстрее, успев уловить лицо на свету. — Тэмин, что ты здесь делаешь? Чимин услышал имя одноклассника и увидел, как он застопорился на входе. Опять Тэмин, серьезно? Нега моментально сошла с тела, а себя пришлось собирать буквально за секунду: застегнуть и поправить рубашку, пригладить волосы на голове и вытереть губы. Он вышел на свет, цепляясь глазами за противоположные. История хочет повториться? Чимин устало вздохнул, ведь сил не было даже на одно слово. — Так все взаправду. Я не собирался прерывать вас или что-то, — хотя именно это Тэмин и сделал своим присутствием. Он опустил голову, сдерживая печальную улыбку. — Чонгук так изменился, стал слишком серьезным и взрослым по отношению ко всему. Чимин, береги его как зеницу ока и не смей разочаровывать. А иначе появлюсь я и сделаю все, чтобы вернуть школьные времена назад. — Это то, чем я занимаюсь уже много лет, Тэмин. Забочусь и безмерно люблю. А тебе следует наконец повзрослеть и отпустить прошлое. Нет ничего хорошего в том, что ты держишься за несуществующую реальность. Мир уже давно изменился, — Чимин ужасно устал от этих разговоров, где он пытался доказать что-то человеку. — Пора просто признать, что мы с Чонгуком вместе. В браке, Тэмин. А брак — это союз двух людей, которые любят друг-друга. К счастью, тебе там нет места. Чимин уходит вперед, оставляя позади Чонгука и Тэмина. Предназначенный стоит несколько минут молча, смотря на исчезающие с лица эмоции у одноклассника. Как Тэмин вообще попал в этот треугольник, не имея даже шанса на победу? Чонгук ведь не давал ему никаких надежд в школе, так почему сейчас? — Тэмин, не знаю, что на тебя нашло, но тут ничего не попишешь. Рад, что ты за меня волнуешься, но не надо. Я очень сильно люблю Чимина и чувствую от него тоже самое. Постарайся решить вопросы в своей личной жизни. А потом, когда ты будешь счастлив, мы поговорим вновь, — Чонгук оставляет парня одного, отправляясь искать предназначенного. Тэмин не выглядит уж сильно разочарованным: это именно то, что он ожидал услышать. Но слова все равно эхом отдаются в груди. Возможно, теперь ему действительно стоит начать меняться. Чимина Чонгук находит на улице. Тот стоит, укутанный в шарф, и следит, как снежинки падают ему на лицо. Выглядит умиротворенным, несмотря на все сказанное и произошедшее. Чонгук появляется впереди, молча касается холодной щеки. Улыбается коротко и ведет под руку вперед, проходя квартал за кварталом. В этом городе у них осталось лишь одно незаконченное дело.

*

— Уверен, что дальше справишься сам? — Чонгук стоит рядом с парнем, держа за поводок скулящего Аки. Тот видимо устал и поскорее хочет устроиться на мягкой поверхности, чтобы уснуть. Чимин оборачивается и коротко кивает, слабо улыбаясь. Последний шаг он хочет сделать самостоятельно. Чонгук согласно вздыхает, треплет напоследок волосы на макушке и собирается уйти. — До свидания, госпожа Пак. Был очень рад с вами познакомиться. Чимин слышит, как за спиной хрустит снег, отдаляя шаги Чонгука. Теперь он совершенно один посреди леса полного могил. И только одну он видел бессчетное количество раз. Мамы не было уже давно, но парень старательно посещал ее могилу и ухаживал за ней. Кроме последних лет. За что чувствовал себя невероятно виноватым. Тетя приходила убираться, но лишь изредка, поддерживая ежегодную рутину. А мама Чимина не видела уже долгое время. — Прости, что давно не приходил, мам. Слишком много произошло за последнее время, — Чимин выдыхает теплый воздух, который превращается в пар, и садится на корточки. Смотрит на выгравированные буквы на надгробии и чувствует ком в горле. — У меня появился родной человек. Это Чонгук, ты его уже видела. Сначала мы не поладили и было очень тяжело. Словно долгий, затяжной кошмар, который грозился длиться бесконечность. А потом я сбежал. Поэтому меня так долго не было. Я скитался, пытался работать и учиться одновременно, чтобы хотя бы немного моя жизнь не была похожа на программу по выживанию. Я вспоминал тебя: как ты горбатилась на нескольких работах, чтобы прокормить нас двоих. Не могу поверить, что ты жила так на протяжении нескольких лет. Парень чувствует, как по щекам текут слезы, моментально замерзающие на коже. У него течет из носа, он хлюпает и дрожит телом. Вспоминает, как иногда голодал по несколько дней и, приходя с работы, ложился на голый матрас, плача и думая о матери. Но все испытания по-настоящему закалили его, поставили на место родного человека и показали, каково жить в этой Вселенной. — Ты никогда не рассказывала мне про отца, даже когда я умолял. Если вы расстались на такой же ноте, как я расстался с Чонгуком после его дня рождения, я не смею тебя осуждать за это. Ты действительно потратила свои лучшие годы и молодость на то, чтобы вырастить меня. Надеюсь, смотря на меня сейчас, ты не разочаровалась. — Сейчас мы живем с Чонгуком вместе. И мы женаты. Видишь, какое красивое у меня кольцо на пальце, — Чимин улыбается вымученной улыбкой и протягивает руку вперед. Кольцо блестит под редкими, но все же лучами зимнего солнца. — Когда мы только начали жить вместе, то думали, что мы полные противоположности. Совсем не понимали, как Вселенная соединила нас, ведь ты говорила, что родственные души всегда внутренне похожи. Но чем больше мы проводили времени вместе, чем больше разговаривали, тем яснее нам становилась общая картина. Мы очень похожи, даже слишком, с одинаковыми характерами, взглядами на жизнь и привычками. И тем жить стало легче. Парень наконец встал, отряхивая руки от снега. Он совсем продрог, устал, а глаза покраснели от напряжения. Солнце начало садиться на горизонте, а значит, пора было собираться. Чимин подошел ближе к надгробию, в сотый раз проводя ладонью по холодному камню. В какой-то момент ему показалось, что памятник согревал его руки. Значит, мама все слышала. — Я не знаю, когда приеду в следующий раз. Но постараюсь не задерживаться на четыре года. Возможно, к тому времени что-то еще изменится в нашей жизни. Но, мам, я очень счастлив сейчас. И не могу представить свою жизнь без него. Я очень сильно люблю его, очень. Надеюсь, именно такого будущего для меня ты хотела. Он бредет по вытоптанной дорожке вперед, растирая варежками лицо. Теперь Чимин выполнил все, что хотел за эту поездку. И жалеть он ни о чем не будет. Издалека слышен лай Аки и его торопливый, быстрый бег. Щенок кружит возле ног, радуется, будто не видел его целую вечность. Чимин останавливается, проводит по шерсти рукой, чуть не утопая в слюнявом языке Аки. Натыкается на чужие ботинки, подошедшие почти вплотную, и поднимается, выпрямляя корпус. Чонгук давит счастливую улыбку и высовывает руки из карманов, расправляя их для объятий. Чимин не противится, сразу влетает в тело, сцепляя свои ладони сзади в замок. Щека упирается в чужую теплую куртку и греется. Парень оживает всем телом, начиная от кончиков пальцев, заканчивая сердцем. Никто не может делать такое волшебство, а Чонгук может. Согреть, распалить, почти сжечь, обволакивая ласковым пламенем. — Плакал? У тебя глаза красные, — Чонгук прижимает его ближе к себе, поглаживая ладонью волосы, и закрывает от промерзлого ветра. — Немного. Но сейчас все хорошо. Я просто скучал по маме, — Чимин улыбается, грустно и счастливо одновременно, приближается, чтобы поцеловать предназначенного коротко в губы, и сразу отстраняется, снова ложась на грудь парня. Теперь ему нужен лишь отдых. — Устал? — Чонгук почти шепчет, раскачивая их в разные стороны. Чимин несогласно мычит, оставаясь в объятиях, и кажется не собирается уходить. — Идем домой. — Я уже дома, Чонгук. Мой дом там, где находишься ты, — Чимин видит, как замирают чужие зрачки и медленно начинают расширяться, а радужка блестит от света. Чонгук порывисто втягивает воздух, фиксирует руки крепче и будто готов расплакаться прямо здесь. Чимин улыбается еще счастливей. — Я люблю тебя, Чонгук. Мне и вечности не хватит, чтобы насладиться временем с тобой. — Тогда я бронирую вторую вечность, — Чонгук шепчет, медленно закрывая глаза. Не может. Дрожит всем телом и чувствует, как дрожать начинает Чимин. — А затем третью, четвертую и так бесконечно. И я тоже люблю тебя, цыпленок. Навсегда. Чимин счастливо смеется, а в унисон ему подхватывает и Чонгук. Они идут вперед, держатся за холодные ладони друг-друга, греются сердцами, а рядом скачет Аки, весело подхватывая настроение хозяев. За спиной багровеет закат, солнце заканчивает один из своих рабочих дней, собираясь уйти на покой. А им все равно. Они собираются превозмочь и переиграть Вселенную. Для них не существует двадцати часов в сутках, Они сделают сто лично друг для друга. Чтобы чувствовать, любить и дарить любовь. Вселенная никогда не ошибается. Судьба не может напортачить. Ошибки были свойственны лишь двум молодым людям, которые не разглядели в себе возможность любить и быть любимыми. Неуверенность стоила времени. А время, как выяснилось, лечит. Два сердца были надломаны, покорежены со всех сторон без права на восстановление. А сейчас они бьются, и бьются в унисон, соединенные намертво. Не придумали еще такую силу, что могла бы разъединить их хоть на миллиметр. Чимин с Чонгуком — новый закон. И пусть вечность подождет.