honey lips

Ким Намджун Что такого в этом парнишке, что рядом с ним я всякий раз теряю контроль над собой? Перестаю здраво и логичных соображать и превращаюсь в какого-то неандертальца? Хочется рычать и крушить все, что вижу. А лучше: закинуть этого пигалицу на плечо и утащить в берлогу. Ну, или в кабинет, запереть дверь покрепче и, наконец, дать волю бушующим внутри чувствам. Ведь обыкновенный совсем. Симпатичный, да, но сколько таких было в моей жизни? И куда более привлекательных. Да и потом, молодой же совсем. Хорошо, если ему лет двадцать есть. Не сказать, конечно, что в сыновья мне годится, но вместе нам точно нечего делать. Слишком мы разные. Мне не нужны мексиканские страсти, уже наелся в свое время. Хочу стабильности и покоя. Ровных, адекватных отношений с человеком, который разделит мои взгляды на жизнь. Мои интересы, мой темперамент. С которым мы будем похожи. А этот Пак Чимин с первого своего появления перевернул весь мир с ног на голову. Встряхнул меня, взбудоражил, пробуждая какие-то низменные инстинкты. Как вообще такое случиться могло? Почему? Конечно, я вижу, как он на меня смотрит. Трудно не заметить брызжущее из глаз восхищение, тем более что и скрывать-то особо свои чувства парень не умеет. Весь – как на ладони. Но и такое тоже бывало уже. Взять хотя бы того же Ин Же с его готовностью предаться страсти прямо в кабинете. Вот удумал же! Рано мы с Джином решили прекратить нашу игру. Пока все в офисе считали, что у нас с Ким Сокджином роман, никому и в голову не приходило взяться меня соблазнять. Я и эту бы проблему решил. Не впервой. На работе ничего подобного быть не должно, и у других не одобряю, и себе не позволял никогда. Так какого лешего меня с бешеной силой влечет к собственному секретарю?! А ведь он боится меня. С самой первой встречи боится, несмотря на то что влюблен по уши. И это тоже выводит. Разве я давал повод? Даже когда он принес мне ту бурду вместо кофе, не сделал ничего, чтобы дать ему повод так трястись. Да, вспылил в первую минуту, но кто бы на моем месте повел себя иначе? А потом и вовсе сделал все, чтобы смягчить ситуацию. Так нет же, он, похоже, вбил в свою хорошенькую головку, что я какой-то монстр. Когда у папы увидел меня, чуть чаем не подавился. Опять же, почему? Это мне впору удивляться было, что он ошивается там вместе с другом своим. Приехал в надежде на спокойный ужин, а в итоге это превратилось в еще одно испытание. От папы-то, разумеется, чего-то подобного следовало ожидать, но я никак не думал, что и друг окажется таким же. Сговорились что ли специально оставить нас вдвоем? А если бы я не сдержался? Если бы прямо там, в машине, накинулся на него? Ведь хотелось этого до умопомрачения какого-то. Попробовать на вкус нежные, нетронутые помадой губы. Терпеть не могу целовать омегу, у которого они накрашены. Чушь это собачья про то, что помада держится часами и не стирается при поцелуях. Обычная рекламная уловка. А в реальности портит все удовольствие. Не дает ощутить подлинный вкус. Точно так же, как презервативы мешают в полноте насладиться близостью. Да, о подобном я тоже думал! И не только думал. Представлял этого пугливого мышонка в таких позах, какие ему и не снились, наверно. Чтобы восторг в огромных распахнутых глазах оправдан был. Не просто так чтобы с ума сходил, понафантазировав что-то там себе, а по реальному поводу. Раз уж его угораздило питать ко мне страстные чувства. Хотя, о чем это я? Какая там страсть? Парнишка, наверняка, знать не знает, что это такое. Не удивлюсь, если он спит в обнимку с большим игрушечным котиком. Или мишкой. В скромном белье и нелепой розовой пижаме в цветочек, по самые уши укутавшись одеялом. Я был уверен в этом. До вчерашнего вечера. До фотографии, которая напрочь снесла остатки здравого смысла. Ничего скромного там не было и в помине. А я, идиот, еще думал, что хорошо разбираюсь в омегах! Видел, конечно, что парень хорошо сложен, но и предположить не мог, что под скучной одеждой скрывается такое соблазнительное тело. Бедра идеальной формы. Округлые ягодицы так и просились оказаться в моих руках. Я тотчас слишком отчетливо представил, как они наполняют мои ладони, а его темно-коралловые соски твердеют. И сразу захотелось надавить сильнее, ощущая податливую мягкость его ягодиц. Изгибы молодого тела так и хотелось облизать с ног до головы. Потянуть вниз бесстыжее кружево, которое только дразнит, абсолютно ничего не скрывая. Добраться до темных горошин, втягивая в рот их бархатистую твердость. От таких дурных фантазий забыл, где нахожусь. И деловой ужин в ресторане превратился… не знаю, во что. Вместо того, чтобы слушать партнера, встречи с которым я ждал несколько недель, пялился, как очумелый от буйства гормонов подросток, на этот снимок. И разве что не скрипел зубами, то и дело оттягивая брюки, чтобы хоть как-то скрыть набухший до болезненности член. Когда давление в паху стало нестерпимым, вынужден был извиниться и уйти из зала. Заперся в туалете, продолжая рассматривать неожиданный подарочек. Просто блеск, докатился! Осталось только спустить штаны и начать дрочить, глядя на фотку и представляя, что и как хочу сделать с этим мальчишкой. Не знаю, как удержался. Вот ведь до чего доводит отсутствие регулярного секса. Чувствовал себя гребаным извращенцем, которого тянет на юного омегу. Ну и пусть прелестного и соблазнительного, мне-то зачем все это нужно? И главное, он сам чего добивается? Зачем отправила мне этот снимок? Чего ждал? Что я сорвусь с места и брошусь к нему? Разложу на первом попавшемся столе и отымею так, чтобы имя собственное забыл? И только мое стонал и хрипел, умоляя не останавливаться? Было такое желание, не скрою. Наплевать на все условности и сделать то, в чем я так отчаянно нуждался. Возможно, действительно решился бы, но следом пришло еще одно сообщение. «Господин Ким, простите меня, пожалуйста. Это вышло случайно, я писал совсем не вам! Перепутал контакты». Так значит? Перепутал? То есть он не меня, другого кого-то впечатлить вздумал своими прелестями?! И эта дразнящая, дурманящая красота не мне предназначалась. А кому? Кому, черт возьми, он отправил настолько провокационное фото? Разумеется, я не нашел ответа прошлым вечером, как и не смог ничего написать в ответ. Но утро принесло новые откровения и сюрпризы. И теперь я стою тут, смотрю вслед отъезжающей машины и чувствую, что свирепею. Ему? Он писал этому престарелому папику? И наверняка не только писал, судя по тому теплому прощанию, которым они обменялись на глазах у всего офиса. А я-то еще считал его скромным, сдержаным омегой. И что же это получается? Спит с одним, а глазки строит другому, мне то есть? И все его страхи, неловкость, волнение – лишь хорошо продуманная игра? Но с какой целью? При виде меня он моментально заливается краской. На нежной коже щек растекаются темно-розовые пятна, и я застываю, пораженным этим зрелищем. Омега такой красивый сейчас. Взволнованный до какого-то трогательного, незнакомого чувства внутри. Я думал, в наше время уже не умеют краснеть. Тем более странно было наблюдать подобное у того, что провел ночь с альфой вдвое старше себя. Перед ним он так же смущался, обнажаясь до прозрачного кружева? Цежу сквозь зубы ругательство, ощущая, как снова реагирует тело на его присутствие. Волна болезненной тяжести обжигает бедра. Глаза парня распахнуты, ресницы подрагивают, будто он собирается разрыдаться, а губы приоткрыты, и я вижу, как он то и дело касается их кончиком розового языка. И с трудом сдерживаю стон. Член снова становится колом, натягивая ткань брюк, потому что слишком отчетливо представляю совсем другую картинку. Его в этом чертовом белье. Или вообще без всего. На коленях передо мной, ласкающей своим нежным ротиком мою набухшую до боли плоть. Вижу эту сцену и завожусь еще сильнее. В паху горит огнем, и такая зависимость от него здорово выбешивает. Никогда не реагировал на омегу подобным образом. Он снова облизывает губы, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него прямо здесь, наплевав на все условности и собственные принципы. – Г-госпо-д-дин Ки-им… – испуганно лепечет юноша, кажется, ошалев от моей реакции. Я понятия не имею, как все это выглядит со стороны, но не заметить, что со мной что-то не так, точно невозможно. – Простите меня, пожалуйста… за вчерашнее. Это вышло совершенно случайно. Только не вздумай повторять, что ты писал другому альфе, – мрачно советую про себя, переводя взгляд в ту сторону, куда скрылся доставивший его к офису автомобиль с престарелым ловеласом. Разумеется, машины уже и в помине нет, но только что это меняет? Я и так успел увидеть предостаточно. – Вы уже извинялись, Пак Чимин, – это все, на что меня хватает. Я зол на него и еще больше – на себя за такую неадекватную реакцию. И хочу поскорее обо всем забыть. Выкинуть из головы и этого Пак Чимина, и его сомнительные развлечения. Странно, что папа оказался таким недальновидным. Ведь это он подсунул мне такого секретаря, явно не без умысла. Неужели не заподозрил, чем занимается его ученик? Жаль, что ничего не могу рассказать, это наверняка стало бы для уверенного в себе папы отличным уроком. В будущем сто раз бы подумал, прежде чем заниматься сводничеством. – Поднимайтесь в офис, рабочий день начинается, – бросаю омеге и разворачиваюсь, чтобы уйти, но меня останавливает тоненький голосок. – А вы разве не идете? – Позже, – пытаюсь выровнять дыхание. Мне только в лифте вместе с ним не хватало ехать, сейчас, когда член рвется из штанов, а внутри все кипит и клокочет. Мы же даже до следующего этажа не доберемся… – Но я думал… – что же он не уймется никак? Будто задалась целью проверить мое терпение. Или специально провоцирует, видя, что я на грани. В любом случае с этим разговором пора кончать, пока еще могу хоть немного владеть собой. – На рабочем месте думать будете, Пак Чимин! Марш в офис! – рявкаю в ответ. И без того огромные глаза расширяются еще больше, наполняясь слезами, а я чувствую себя последней сволочью. Сам с собой справиться не могу, а на нем отрываюсь. Что если правда ошибля? Мог же он действительно перепутать отправителя. А с кем и как проводит время – это не мое дело. И не должно нисколько волновать. Не должно! – Идите, Пак Чимин, – стараюсь говорить тише и ровнее. Ни в коем случае не смотреть на дрожащие капли на пушистых ресницах. И не желать отчаянно притянуть его к себе, стискивая в объятьях, и не начать утешать всеми известными мне способами. – Если кто-то станет спрашивать, я буду примерно через час.