Вода и пламень

Q: Расскажите о вашей самой последней встрече. Вы знали, что она последняя? Догадывались? Или нет? ~~~ Необычное оживление на территории Двора Чудес объяснялось только одним — назревало восстание. Пьер предпочёл наблюдать за этим со стороны. Это должно войти в историю, поэт позаботится об этом. Вокруг беспрестанно шумели бродяги, вооруженные кто чем мог. Со стороны это походило на ужасающее море. Неуправляемое, устрашающее море из оскорбленных, которым надоело молчать, которым надоело терпеть несправедливость и прятаться от мира. Казалось, что сие море было совершенно неуправляемым, но прямо в самом сердце его стоял статный мужчина, от которого молодой поэт не мог отвести взгляда. То был король Алтынный, истинный правитель этого моря, единственный кто действительно мог управлять и сдерживать праведный гнев людей, готовый выплеснуться, уничтожая всё на пути к собственной цели. Клопен, кажется и сам чувствовал это превосходство. Наслаждался. Пьер видел даже с этого расстояния. Глаза его горели просто нечеловеческим огнём. Поэт уже не раз сгорал в этом взгляде, но готов был смотреть вечно. Клопен среди своих подданных как в родной стихии. Он привык руководить и сдерживать нрав своего народа твёрдой уверенной хваткой. Король лично раздаёт оружие своему народу. Лично вкладывает в руки оружие, которое они должны направить против несправедливости и ради благой цели. Да вот только Пьер знает, что данное предприятие может и пробьёт стены храма, где несправедливо заключена их сестра, но не возымеет никакого действия. Гренгуар знал, что они лишь приманка, чьей целью является отвести внимание от истинного спасения. В этот раз из лап закона юную Эсмеральду вырвет не сила горбуна, уже спасавшая её однажды, а хитрость поэта. От природы занимавший должность наблюдателя, сейчас он неожиданно стал главным героем. Только радости это не приносило. Поэт не мог дольше смотреть на Клопена. С каждым мгновением он всё сильнее чувствовал как над головами собравшихся сгущаются тучи. Он знал, что в данном предприятии мало кто выживет. Собор умеет постоять за себя. Философ отвел взгляд от цыгана, упираясь взором в тлеющие угли. Яркие алые искры согревали и радовали взор, изливая свой свет. В том была их цель. Клопен был похож на них. Осознавать это было до невозможного больно, потому что как только цель искры будет достигнута, она обратится лишь в серую кучку праха. Эта участь ждала и цыганского короля. — Дружище Пьер, о чём это ты, черт возьми, так задумался? — голос цыгана над самым ухом стал для поэта неожиданностью. Он едва заметно вздрогнул. Клопен усмехнулся, отметив эту мелочь. Его поэт слишком пугливый. Пугать его уже вошло в привычку. Цыган не упускал своей возможности застать Гренгуара врасплох. Однако в этот раз что-то поменялось. Вопреки обыкновению Пьер обернулся на голос и посмотрел так открыто и искренне, что пришёл черёд короля терять дар речи. Бледные губы были изогнуты в грустной улыбке, а светлые глаза полностью отражали эту улыбку. — Я люблю огонь, мой дорогой повелитель. — тихо, но бесконечно искренне сказал философ, заглядывая в глаза Клопена. — Но не по той неизменной причине, что он греет наши ноги и варит наш суп, а за его искры. Порой я провожу целые часы, глядя на них. Я открываю тысячу вещей в этих звездочках, усеивающих темную глубину очага. Эти звёзды тоже целые миры. Клопен не сдержал смешка. Оцепенение пропало. — Гром и молния, если я что-то понял. — привычно воскликнул цыган, хотя в глубине его глаз философ мог разглядеть отсветы смущения и нежности, которые никто из них не собирался показывать на людях. — Не знаешь ли, который час? Поэт побледнел. Пора. Это была их кодовая фраза, призыв к действию. Слова, которые в действительности означали прощание. — Не знаю. — ответил он вместо прощания. Столько хотелось сказать, но вместо этого Пьер отвечает безразличным с виду «не знаю». Философ смотрел в широкую спину цыгана с грустью и волнением. Больше им не суждено встретиться на этом свете. Они оба прекрасно знали это и оба с готовностью принимали правила этой игры. 30.09.2022 год