Переплетëнные судьбы

Пробуждение ото сна из-за затëкших конечностей было самой настоящей пыткой. Уснëшь в неудобной позе — и пальцем потом не пошевелишь. А если и попробуешь, то твоя попытка закончится покалыванием в онемевшей части тела, будто сотни маленьких игл вонзаются в стянутую кожу. И, к своему сожалению, Странник сейчас испробовал это на себе, пытаясь выпрямить ногу, согнутую в колене, и кряхтя от неприятного жжения. Онемевшие пальцы едва могли сжаться, будто кто-то вцепился мëртвой хваткой, не желая ни на секунду отпускать. Громко выдохнув, он быстро сдался, расслабляя ногу, но всë ещë жмуря глаза. Следовало подождать немного, тогда и неприятное ощущение постепенно сойдёт на нет. Странник резко опрокинул голову назад, затылком целуясь со стволом дерева, на которое облокотился, когда веки начали тяжелеть, обволакивая пространство кромешной тьмой, и в ту же секунду выругался себе под нос, потирая ладонью ушибленное место. Временами складывалось впечатление, что неудача преследует его на каждом шагу. Он недовольно скривил лицо: то ли от тупой боли, то ли от собственных мыслей. Насколько было глупым заснуть во время тренировки, — вымещения злости на бедных манекенах, — неизвестно. Эмоции высосали все силы из возбуждëнного тела, что в итоге, не совладав ими, заставило усесться на мягкую зелëную траву, тяжело дыша, и в мгновение ока вырубиться. И такое являлось самым лучшим способом отвлечься от гнетущих мыслей, словно тараканы, решившие взбунтоваться в черепной коробке, переворачивая всë вверх дном. И нет, это вовсе не из-за той самой ведьмы, Моны Мегистус; не из-за той, которую он знает лучше, чем она может себе представить; не из-за той, с которой они раньше время от времени встречались, оправдывая себя тем, что просто имеют предусмотрительность к своим врагам. Зол Странник был не на Мону, а на прошлого себя — Скарамуччу. Выпустить пар с помощью боя было первой в списке необходимостью для него. Смахнув наваждение, синие глаза из полуприкрытых век осмотрелись вокруг, оценивая обстановку. Солнце уже пряталось за горизонт, окрашивая небо фиолетово-жëлтыми красками, время близилось к ночи. Видимо, он проспал примерно около трëх-четырëх часов. Шляпа, соскользнувшая с головы после очередного удара ногой, одиноко лежала среди тренировочных манекенов, а обувь, разбросанная по сторонам, так и говорила, что еë следует хорошенько почистить от грязи и пыли. Со второй попытки, преодолев нежелание вставать, он поднялся, опираясь одной рукой о землю. От подобных раздумий голова начинала раскалываться пополам, злостно пульсируя в висках. Нужно не приучать себя засыпать где попало, хотя, уж будем честны, недолго Странник сможет нежиться в объятиях тëплой кровати, рано или поздно ему придëтся уйти и скитаться по миру, постоянно меняя укрытие и место для сна. А там как повезëт — будет он лежать на чëм-то мягком, видя радужные сны, или устроится прямо на грязной земле. Судя по гробовой тишине вокруг, можно было подумать, что здесь никого нет, и не сказать, что это расстроило бы Странника, — наоборот, он не был настроен на разговоры в данный момент. И, всë-таки, еле слышное чужое мычание заставило застыть на месте, кто-то напевал себе мелодию под нос, известную одному ему, и звук этот был созвучен с ветром, словно так и задумано. Сначала даже показалось, что шумит в ушах: настолько тихо издавалось откуда-то пение. Подхватив шляпу и обувь, наспех надевая еë, Странник был пленëн сладким голосом, что так и манил его продолжать идти, с каждым разом всë больше приближаясь к цели. Никогда бы не подумал, что он будет заворожен незнакомым пением. Появилось ощущение, что эти звуки исходили от самой природы. Может, сон продолжается? Отойдя от тренировочной площадки приличное расстояние, синие глаза зацепились за каменный фонтан, на котором расположился беловласый юноша, умиротворëнно закрывший глаза. Странник, не желая спугнуть, старался тихо подкрасться, сделав ещë несколько шагов навстречу, а после остановился позади него. И ведь не сразу заметил, что пение прекратилось. — Это место выглядит невероятно, правда? — Странник встал как вкопанный, услышав спокойный голос, этот юноша изначально знал о чужом присутствии и ни капли не удивился. — Я люблю сюда приходить, когда на меня навевает тоска. Здесь так... хорошо. Незнакомец открыл глаза, вполоборота повернувшись и окинув взглядом, слегка приподнял уголки губ. И, только увидев его лицо, появилось лëгкое чувство дежавю, словно они раньше встречались, когда-то давно-давно, но мысли продолжали сумбурно путаться, не давая собрать пазл воедино. Было ощущение, что перед ним сидел одновременно близкий и чужой человек, но такое суждение казалось довольно смехотворным. Они-то видят друг друга впервые. Странник прикусил внутреннюю сторону щеки, нехотя помотав головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Сам юноша явно не удивлëн чужой реакцией. Он даже нашëл в этом нечто забавное, из-за чего рассмеялся, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Прости, не хотел напугать. — Я не испугался, — тут же возразил Странник, цокнув, будто не он только что в изумлении пялился на человека перед ним. — Не ожидал, что ты меня услышишь. У тебя настолько хороший слух? — Да, это действительно так, — кивнул юноша, протянув руку, на которую аккуратно лëг опавший лист. — Мне не потребовалось много усилий, чтобы услышать шелест травы под твоими ногами ещë до того, как ты подошëл, но, что самое интересное, я впервые тебя здесь вижу. Откуда ты? — Я... У меня нет определëнного места жительства, всего-навсего обычный скиталец, — собеседник внимательно слушал, но, стоило Страннику замолчать, понимающе кивнул. Хрипло простонав, он потëр шею. — Ой, да забудь. Как тебя звать? Ты так и не представился. — Казуха. А ты... — Странник, — выпалил он. — Зови меня Странник. Странное прозвище спокойно приняли, согласившись с тем, что у каждого свои предпочтения. Если он не называет своë настоящее имя, значит, у него есть на то причины, и Казуха не собирался выпытывать из нового знакомого какую-то информацию. К тому же, они только познакомились, никто из них не обязан делиться сокровенным. Каэдэхара похлопал по месту рядом, приглашая приземлиться, на что Странник, какое-то время поразмышляв, поплëлся к нему и уселся на край фонтана. Багровые глаза пробежались по каждому участку чужого лица, — от губ до бровей, — анализируя, даже не стесняясь своей любознательности. И секундами ранее, он готов был поклясться, смотрели на него озадаченно, после чего быстро сморгнули наваждение и вернули прежний непринуждённый вид. — Что? — выгнув бровь, Странник неосознанно потянулся рукой к щеке. — У меня что-то на лице? — М? — Казуха непонимающе взглянул в глаза напротив, а затем, опомнившись, покачал головой. — Нет, вовсе нет. Просто ты мне кое-кого напомнил. В голову пришëл единственный вариант, с которым можно было провести сравнение, и был он не самым лучшим, меньше всего хотелось, чтобы это оказалось правдой. Все обиды с большими усилиями остались в прошлом, не было той прежней ненависти, лишь сожаления, но от одного воспоминания о том самом человеке появлялся какой-то осадок на душе. Такой мерзкий, никак не покидающий тело. Райден Эи... Испытывала ли она хоть капельку вины и отвественности за свой поступок? Действительно ли забыла своë создание, или перед глазами всë ещë всплывал образ юноши, так похожего на неë? Всë это уже не имело разницы, обида, когда-то разгоревшаяся в груди, угасла. Им суждено было расстаться навсегда, но, быть может, у них появится шанс встретиться. Только какой в этом смысл? Тëмные брови свелись к переносице, и на лбу Странника тотчас же появились слегка заметные морщинки, но на это было абсолютно плевать. Куда важнее не сходящий с него взгляд, который ничего не вызывал, кроме раздражения. — Хватит на меня пялиться, — обхватив пальцами чужой подбородок, он отвернул голову Казухи. Впрочем, Странник никогда не был тактичным. — Уж лучше расскажи мне, с кем имею честь говорить. — Как официально... Ты точно не наследник какого-нибудь клана? — Давай уже. В компании Казухи, на удивление, можно было расслабиться, — если игнорировать его пристальный взгляд, — подобное в жизни Странника случалось не так часто. От него не исходило ауры злого и опасного человека, просто обычный юноша, поехавший на любви к природе. Интересно, у путешественницы все друзья — люди, больные на всякую чепуху? — Могу предположить, что мы с тобой в чëм-то похожи, ведь я тоже скиталец, вынужденный влачить свою одинокую судьбу по миру. Но это ничуть не огорчает меня, я рад, что могу оставаться наедине с природой: слушать пение птиц, слышать свист неугомонного ветра, а ранним утром встречать невообразимо красивые рассветы на склоне горы, — недолгое молчание, прерываемое тихим вздохом, пока сапфировые глаза всматривались в светлое лицо. Казуха продолжил, прикрыв глаза. — Представь, сколько всего удивительного вокруг нас, но люди вечно ничего не замечают дальше своего носа, куда-то торопятся. Жизнь так быстротечна, что, не успеешь оглянуться, старость уже стоит на пороге, а ты так и не увидел мир. Только сейчас Странник мог хорошо рассмотреть юношу перед собой, когда тот что-то рассуждал, ведя монолог. Судя по яркому кимоно и сандалям, он выходец... из Инадзумы? Наряд в стиле этого региона. Внешне он выглядел аккуратным и добросердечным парнем, но кто знает, что скрывается за смазливой оболочкой? Багровые глаза, первым делом которые и заприметились среди всего остального, прямой нос, кончик его был немного покрасневший, светлые волосы, завязанные в низкий хвост, справа виднелась красная прядь. Какие же знакомые черты лица, совсем как у... Зрачки сузились, когда воспоминание о бывалых временах, — от прошлого, видно, не так просто избавится, — огромным камнем упало на голову. С губ внезапно сорвалось знакомое имя, Странник крепко вцепился руками в худые плечи, сжимая их так сильно, что от ногтей оставались маленькие царапины: — Нива?! — Я... — едва слышно прошипел от возникшего дискомфорта юноша, кладя свою ладонь поверх другой. — Не совсем понимаю, о каком Ниве идëт речь, но меня зовут Казуха, как я и представился до этого. Ты должно быть, — он никогда бы не подумал, что в нëм есть столько силы. — перепутал меня с кем-то.

Почему он говорит подобное?

Почему представляется чужим именем?

Почему? Почему? Почему?

Постепенно возвращалось осознание, ясность ума, когда глаза сфокусировались на внешности совсем другого человека.

Что я творю? Опять дал себе слабину...

Перепутал? Да, точно. А ещë выставил себя полным идиотом, напугав своего собеседника резким порывом, будто перед ним реально стал образ почившего друга. Руки Странника, какое-то время продолжая держать, медленно соскользнули с чужих плеч. Он поджал губы в тонкую линию, опустив голову и спрятав некую досаду на своëм лице за иссиня-чëрными волосами. Лëгкий ветер наводил на голове ещë больший беспорядок, заставляя пряди путаться сильнее. Ещë пару дней назад он убеждал себя, что поставит крест на том, что было раньше, не будет цепляться за каждое воспоминание, обещал начать новую жизнь, насколько это было возможно. Не могли же все эти несколько месяцев реабилитации пройти насмарку просто потому, что из-за своего прошлого Странник опять начинает делать больно окружающим. Говорят, что люди не меняются, и это вполне походило на истину. Только вот в нëм не билось человеческое сердце, он оставался всë той же куклой. Признаться честно, если бы не Нахида, то Странник так бы и погиб в том злосчастном месте, потеряв всякий смысл жизни вместе с Сердцем Бога. Для него тогда уже всë было кончено, абсолютно никаких чувств, кроме сожаления. До сих пор, когда он смотрел на руки перед собой, тяжело верилось, что это с ним происходило: никаких планов по становлению новым Богом, теперь Странник просто жил, узнавал, как устроен мир и люди. Но, что оставалось неизменным, он не считал себя героем, никогда таковым не был и не будет; он просто обычный скиталец, готовый исследовать новое и выпустить пар на попавшихся под руку похитителей сокровищ или, что забавно, Фатуи. — ...ник. Странник, слышишь меня? — сквозь шум в ушах послышался голос Казухи, именно сейчас почувствовалось прикосновение тëплой руки к предплечью, отрезвляя. — Ты себя неважно чувствуешь? Я могу довести тебя до твоей спальни. — Не нужно, — отмахнулся Странник, поднимаясь со своего места, случайно пошатнувшись, но удержавшись на ногах. — Я в полном порядке. Вдруг вспомнил, что меня путешественница просила помочь, так что времени нет на болтовню с тобой. Ну, — намеренно проигнорировав пристальный взгляд, он криво усмехнулся, подняв один уголок губ. — Не болей, зануда. Не теряя драгоценного времени, Странник развернулся, надевая шляпу и всячески стараясь не замечать обеспокоенное выражение лица нового знакомого. И чего это вдруг он так распереживался о человеке, с которым от силы знаком минут десять? Вежливость или наивность? В любом случае, это были проблемы Казухи, а ведь мог просто сделать вид, будто ничего и не было. В последнюю очередь Странник хотел показывать свою уязвимую сторону перед ним. Это было чем-то сокровенным, личным, и желания не было открываться всë ещë чужаку. Ноги поволокли в противоположную сторону, быстро удаляясь из поля зрения Казухи. За сегодняшний день произошло достаточно, чтобы вымотать похлеще всяких тренировок или драк. Было бы неплохо прогуляться за пределами Чайника, иначе торчать здесь уже не хотелось, и, честное слово, лучше бы он ночевал на улице, отжав у хиличурлов их укрытие. Осталось только решить, куда Страннику направится, но, кажется, он выбрал подходящее место для уединения...

***

— Прямо так ему и сказала? — Прямо так. — А он что? — Промолчал, — Мона недовольно фыркнула, ковыряясь вилкой в тарелке, едва слышно добавив. — Придурок. — Возможно, я действительно плох в общении с людьми, но, как мне кажется, ты слишком строга к нему, — алхимик, сложив руки на груди и задумчиво осматривая прохожих, пожал плечами. — Идëшь на поводу у предрассудков, решив, что этот парень сделал всë тебе назло, даже не имея представления, кто ты. К тому же, первое впечатление часто бывает обманчивым, не следует рубить с плеча, не зная ничего о человеке. — Вот именно, что ничего не знаю. Звëзды буквально не дают мне узнать о нëм, я до сих пор в смятении, — положив кусочек в рот, она готова была наслаждаться пищей, которую ей бесплатно предоставил Альбедо, предложив вместе пообедать в Хорошем Охотнике, однако эта тема лишь портила всякий аппетит. — Вдруг у него плохие намерения? Он ведь может навредить путешественнице, окружающим... мне. — У тебя явные симптомы паранойи. — Это не паранойя! — повысила голос Мона, приковывая к себе тем самым несколько пар глаз. — И, вообще-то, мы пришли перекусить, а не болтать о каком-то придурке. Привлечение всеобщего внимания заставило Мегистус стушеваться, сосредоточившись только на еде, уплетая за обе щеки. Всë-таки, она не любила ловить липкие взгляды в сторону своей персоны, оценивающие еë поведение. Альбедо было уж открыл рот, но резко передумал, решив держать мысли при себе, лишь бы не заводить собеседницу ещë больше. И даже умолчал тот факт, что именно она начала тему об этом самом «придурке». Он, в принципе, готов был выслушать, но с недавних времëн понял, что иногда стоит просто молча кивать и соглашаться. Бесспорно, Мона была благодарна другу за этот небольшой перекус, поскольку опять идти воровать, — точнее, как говорила она, на неопределëнное время одолжить, — морковь и картофель за домом старика из Спрингвейла было уже наглостью. Выполнения поручений в Гильдии искателей приключений сегодня абсолютно никакой прибыли не принесло, учитывая, что пришлось возвращать долги ещë за прошлый месяц. Осталось около ста моры, этого не хватало даже на куриный шашлычок или яичницу, но, раз уж Альбедо предложил сам оплатить, Мона приберегла еë на потом. Натянутая улыбка Катерины, протягивающей награду в тот момент, в очередной раз напоминала, что ей, как и всем остальным в Мондштадте, абсолютно наплевать на проблемы Мегистус. В принципе, в этом не было еë вины, она просто выполняла свою работу, а сочувствие к искателям приключений не входило в обязанности. Просто обидно. Обидно, что кто-то родился с золотой ложкой во рту, а кому-то приходится все триста шестьдесят пять дней в году без выходных пахать на эту самую «ложечку». Можно назвать это обычным нытьëм, но Мегистус отнюдь с этим не согласится. Каждый Божий день она корячится с поручения: тому принеси, тому помоги, тех одолей. А что получает в ответ? «Спасибо, вот Ваши жалкие тысяча моры, не подавитесь» — конечно, здесь немного преувеличено, говорят это помягче, более вежливо, но сути не меняет. От редактора газеты — ни слуху, ни духу; испарился, словно его никогда и не было. Так что, похоже, в этом месяце хорошей заработной платы ей не видать. Да будь проклято всë это! Она устала бегать по всему Мондштадту, чтобы получить хоть одну монету. И к вечеру она, как и всегда, обещает себе никогда больше не тратить время впустую, устроиться на работу, где ей смогут адекватно оплачивать еë труды, но вместо этого следующим утром она опять разбирается с похитителями сокровищ, помогает найти кота мисс Маргариты и относит заказы с едой. Гадание по звëздам тоже никакой моры особо не приносит: некоторые считают это бредом сумасшедшего или отрицают еë слова, другие обещают оплатить сеанс в ближайшие дни, но, как итог, их и след простыл. После этого пропадает и всякое доверие к людям, поэтому отныне Мона берëт предоплату. Если клиент и сбежит, то, хотя бы, часть моры останется у неë. Следующие несколько минут они сидели в полной тишине, каждый думая о своëм, никто не желал прерывать эту идиллию до определëнного момента, пока Мона не вспомнила об одной очень юркой девочке в красном. — Куда подевалась Кли? — Разве... она не должна быть у тебя? — Альбедо вскинул брови. — Сегодня утром Кли прощебетала о том, что очень хотела встретиться с тобой, поэтому я не останавливал еë. — Альбедо, я ведь уже не живу здесь, — закрыв лицо рукой, Мона тут же стала прокручивать все произошедшие события за день, пытаясь вспомнить, не упустила ли она что-то из виду. — Сегодня мы с ней и вовсе не пересекались. Может, она у действующего магистра Джинн? — Сомневаюсь. Джинн, на удивление, была вынуждена покинуть пределы Мондтшадта, — она, зная все риски, не могла забрать еë с собой. Пусть и под чутким наблюдением, но за ней всë ещë сложно уследить, учитывая, что Гуннхильдр не отдыхать уехала. — Кли... Чëрт. Альбедо резко подскочил с места, от неожиданности заставив Мону вытаращить глаза. Быстрым шагом спустившись по ступенькам, он выбежал за ворота, направляясь прямиком через мост. Не теряя времени, Мегистус коротко кивнула в знак благодарности, после чего последовала примеру друга — ринулась за ним. В душе теплилась надежда, что с Кли всë будет в порядке... как и с остальными жителями Мондштадта.

***

Перемещение из Чайника в Тейват было довольно быстрым, но, поскольку Странник не смог сразу сориентироваться и правильно указать маршрут, выбросило его в какой-то безлюдной местности, окружëнный одними деревьями и небольшими холмами. Позади, там вдалеке, взору открылись дома с красными крышами, несколько ветряных мельниц — самый обычный городок, ничем не примечающийся, но именно его Странник запомнил хорошо. Раньше он частенько там появлялся, пробираясь сквозь зевак и прячась от рыцарей, ведомый лишь одной целью, которая без колебаний впускала его к себе в дом. Вне сомнения, в Мондштадте всë плохо с охраной. Быстро сообразив своë местонахождение, Странник направился по тропинке, ведущей вверх. И даже это место он запомнил хорошо, благодаря тайным встречам с одним астрологом. Как жаль, что Мегистус уже ничего не помнит, они могли бы опять забраться на верхушку утëса Звездолова поздней ночью, усевшись ближе к самому краю, и просто молча сидеть, наслаждаясь компанией друг друга, иногда перебрасываясь колкими фразочками. Воспоминания разливались теплотой в груди, на губах дрогнула лëгкая улыбка, которую Странник не спешил убирать. И смысла скрывать еë не было, так как людей здесь всë равно нет. По крайней мере, так казалось, пока глаза не зацепились за красное маленькое пятно, прячущееся за одним из больших деревьев.