Любовь с риском для жизни

      — Я рад, что вы пришли и, вау, вас так много, — улыбается Чан, сложив руки в замок перед собой.       Сегодня первый день обучения в художественной секции, Феликс действительно нервничает, потому что кажется, что его опыт и умения недостаточны, чтобы находиться тут, но потом он вспоминает, что рядом с ним стоят люди, которые кисти в руках никогда не держали. Конечно, есть и другие представители, например, Дунхён был очень талантлив, Феликс видел его работы, они даже выставлялись, когда Ликс учился на первом курсе. Он специализировался в абстракции, что не сильно привлекало Феликса, но он не мог отрицать талант парня.       Феликсу же хочется писать людей с натуры, но вот в чем загвоздка: ему мало, кто действительно нравится, а если кто-то и подходит под его критерии, то спрашивать просто стыдно и неловко. Ликс любит людей, их утонченные тела, гибкие формы и изящность, но у него никогда не было модели, поэтому приходится выдумывать из головы, а это совсем не то. В его полотнах есть как женские фигуры, с тонкими талиями, округлыми бедрами и маленькой грудью, так и мужские. Он часами может выводить сильные мужские линии, вырисовывать широкие плечи и мускулатуру, это расслабляет его и не дает забыть себя. Если он пишет обнаженное тело, то полотна приходится прятать, потому что такое могут принять за порнографию и никто не станет слушать о том, что это искусство.       — Сегодня мы познакомимся, вы расскажете о себе и о том, почему вы тут и с чем хотите уйти, — продолжает Чан, — кого-то я помню еще с лекций, но не факт, что запомнил все имена, — он все еще улыбается и Феликсу кажется, что Чан на несколько секунд дольше задерживается на его лице, это немного смущает.       Как Феликс и предполагал, абсолютное большинство пришло сюда просто, чтобы скоротать время. Кто-то знает теорию и хотел бы попрактиковаться, кому-то нечем заняться после универа, а кто-то хочет обрести новых знакомых. Феликс внутри хихикает, когда думает о том, что никто из девчонок не сказал, что они тут из-за препода. Что скрывать, если Ликс тут сам немного благодаря этому? Когда очередь доходит до него, он неловко переступает с ноги на ногу.       — Меня зовут Ли Феликс, я интересуюсь изобразительным искусством с самого детства, окончил художественную школу, специализируюсь на портретах, но могу и в пейзаж и в натюрморт, если потребуется, — он видит, как Чан улыбается, поэтому становится немного смелее, — мне бы хотелось заполнить пробелы, потому что они у меня точно есть, но, если честно, я не люблю скуку.       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Чан.       — Ну не знаю, может болтовню о высоком, когда мне просто надо нарисовать яблоко, которое отбрасывает тень?       Кажется, что всем заходит его шутка и народ начинает смеяться, Феликс наблюдает за Чаном, который складывает руки на груди, опускает голову в пол и его плечи слегка дрожат от бесшумного смеха. Он точно понял, что имеет в виду Феликс, все художественные школы — одинаковые.       Занятие проходит в комфортной обстановке, Чан рассказывает азы изобразительного искусства, про светотени и симметрию. Феликс все это знает, но все равно внимательно слушает, потому что слушать Чана — сплошное удовольствие. Его размеренный и мягкий голос приятно проходится холодком по позвоночнику, а теплая улыбка заставляет улыбаться в ответ. Феликс рассматривает его и ситуация это позволяет, потому что он находится очень близко, в отличие от огромной аудитории университета. Он иногда подходит к Феликсу и рассматривает холст, на котором уже сделаны некоторые наброски и одобрительно хлопает по плечу. Тогда Ликс решает, что готов хоть яблоки рисовать, хоть человечков с палками вместо рук, главное, чтобы этот одобрительный жест никуда не девался. Удивительно, как иногда быстро конкретный человек оседает в собственной голове.       В конце занятия Чан всех хвалит и говорит, что с нетерпением будет ждать следующее занятие, Феликс почему-то медлит и крайне неловко собирает мольберт, отставляет в сторону холст и складывает кисти.       — Я смотрю на то, как ты орудуешь кистью и понимаю, что мало чему смогу тебя научить, — приглушенно говорит Чан, — скорее это ты меня учить должен.       — Спасибо, сонсэнним, за такие слова, но мне кажется, что любой опыт — это прекрасно. К тому же, я буду рад, если смогу вас чему-то научить тоже, — отвечает Феликс и улыбка сама по себе расползается по его светлому лицу.       — Для начала, Феликс, давай договоримся, что за стенами кафедры экономики я просто Чан, хорошо? Мне кажется, что я старше тебя всего лет на пять, а звучит так, будто уже старик.       — Почтенный возраст Чан-хёна впечатляет, — смеется Феликс и убирает кисти в рюкзак.       — Я посмотрю на тебя через пять лет, будешь сыпаться, как песок, но рассказывать всем, что еще очень молод, — Чан тоже смеется, кажется, они на одной волне, — так, если ты закончил собираться, то предлагаю закругляться. Где ты живешь? Я мог бы тебя подбросить.       — Не волнуйся, хён, я живу в пяти минутах ходьбы от университета, так что я просто добегу, — они выходят из кабинета и Чан запирает его.       — Это прекрасно, потому что мне ехать еще минут двадцать, жутко утомляет.       Они молча идут по темному коридору и Феликс думает, что с Чаном комфортно, будет здорово, если у них завяжется что-то вроде дружбы. Чан действительно еще очень молод, особенно если сравнивать с остальным преподавательским составом, что немного удивляет.       — Так у тебя есть мечта, Феликс, связанная с изобразительным искусством? — неожиданно спрашивает Чан, чем слегка сбивает Ликса с толку.       — Глобальная или маленькая? — уточняет он, — если глобальная, то мне хотелось бы творить в этой сфере, писать и продавать свое творчество, выставляться в залах, это именно то, чего я с детства хотел. А если маленькая… — Феликс задумывается, стоит ли о таком говорить, — мне бы хотелось написать картину с натуры.       — Что ж, первое звучит, как отличная цель, а со вторым я не совсем понял. Что мешает тебе писать с натуры?       — О, у меня есть некоторые стандарты. Мне бы хотелось, — Феликс понижает громкость голоса, — писать обнаженные тела, частично или полностью. И это должны быть совершенно определенные модели. Сложность в том, что я не могу просто так подойти к человеку и попросить позировать мне, люди могут неправильно понять. Да и, скажу честно, не встречал еще человека, которому хотелось бы предложить нечто подобное. Для меня это очень много значит.       — Ничего себе, Феликс, у тебя очень глубокие мысли, я рад, что ты этим поделился со мной. Надеюсь, что ты найдешь подходящую модель.       Они прощаются возле парковки и Феликс, кутаясь в черный кардиган, стремительно идет домой. В голове много мыслей, он сомневается, стоило ли говорить Чану про такое, ведь они практически не знакомы, и Феликс не знает его взгляды на подобное. Может быть он является сторонником партии, где любая обнаженка, даже на холсте, является порнографией и уже завтра к нему придут.       Как, наверное, удивительно жить в свободной стране. Эти мысли посещают Феликса всякий раз, когда ему кажется, что он сболтнул лишнего, хотя если так подумать, то ничего ужасного он и не сказал. Неужели искусство может быть вне закона? Даже если на картине изображено изящное обнаженное тело, что такого? Ведь это совершенно естественно, люди появляются такими на свет и видят себя такими каждый день, такими задумала их природа, тогда как одежда — это уже придумка человека.       Феликс старается гнать от себя эти мысли, он отдает себе отчет, в какой стране живет, какие тут правила и нормы, но, как назло, подобное все чаще оседает в его голове. Что будет, если попробовать сбежать? Несколько раз он слышал от знакомых о том, что кому-то удавалось пересечь границу с Китаем, даже иногда родители шептались об этом, когда думали, что Ликс не слышит. Это иррациональные мысли, он прекрасно осознает, но ничего не может сделать. Они укоренились у него в голове и не дают спокойно жить.       Ликс ненавидит свои навязчивые идеи, он знает, что все это глупости и никогда у него не получится покинуть Северную Корею, он родился тут, здесь и умрет. Ему страшно думать о том, что пока ему двадцать лет, пока он молод, ни у кого не будет к нему вопросов, но когда он станет старше, родители начнут спрашивать о невесте Феликса, о потенциальной свадьбе, о детях и что тогда ему делать? Мысль о том, что ему придется жениться на какой-нибудь девочке терзает его постоянно, если это случится, он сломает и свою жизнь и ее, это ужасно.       С этими тяжелыми мыслями он добирается до дома и силы практически сразу покидают его. Этот день был хорошим, но таким утомительным, ему не хочется больше думать, поэтому он скидывает одежду, ложится на кровать и мгновенно отключается.