Любовь с риском для жизни

      Первое полугодие проходит незаметно для всех, Джисон постоянно бубнит, что это из-за старости, а Феликсу хочется его ударить. Третий курс оказывается сложным: больше дисциплин, больше ответственности и заданий. Их заваливают курсовыми, проектами и контрольными и, чтобы не потерять стипендию, Феликсу приходится учиться даже по ночам. Иногда ему так хочется плюнуть на все, бросить университет и уйти работать на завод, но это так глупо. Он столько сил, нервов и времени убил на этот ВУЗ, что просто не сможет позволить себе бросить. Родители тоже не дают расслабиться, постоянно контролируют, задают вопросы и наказывают, если успеваемость хоть немного снижается. Любимое наказание госпожи Ли — отнять холсты, кисти, краски и даже карандаши, чтобы Феликс не отвлекался на, по ее мнению, ерунду. Тогда Феликс берет ручку и делает простые наброски в маленьком блокноте, он не может прожить и дня, чтобы ничего не нарисовать.       Иногда он просто видит красивого человека в автобусе и пытается запомнить все мелкие детали так, чтобы не казалось, будто он пялится или следит, потому что это любого может напугать. А в свободное время переносит изображение этого человека из памяти на холст. Он знает, что это не то, что его память искажается и выдает совсем других людей, но он продолжает это делать, иногда дико психуя, если полученное изображение человека ему не нравится.       Одним большим глотком свежего воздуха являются занятия по изобразительному искусству с Чаном. Их группа значительно уменьшилась с первого дня, отсеялись те, кто изначально пришли туда просто так и Феликс этому действительно рад. Те десять человек, которые в итоге остались, действительно имеют общий с ним интерес, он видит, как блестят их глаза, когда Чан рассказывает новую тему или показывает, как держать кисть в той или иной технике. Вся группа далеко продвинулась: от простейших набросков в виде фруктов и ваз они перешли к пейзажам, а потом и к портретам и последнюю тему Феликс впитывает так, словно не знает ничего.       Ликс с Чаном действительно смогли подружиться и Чан заработал доверие в глазах Феликса, потому что однажды, когда Джисон в очередной раз громко возмущался в столовой по поводу невкусной еды, он подсел к парням и очень тихо, но понятно сказал, что это небезопасно. В тот день Феликс понял, что Чан не поддерживает политику партии, но умеет это скрывать.       Они часто задерживаются после занятий, чтобы собрать инструменты, протереть полы и убрать мольберты и тогда они говорят обо всем, хоть и тихо. Чан уже не является его преподавателем по Экономике, потому что семестр закончился, они сдали экзамены и Мировая экономика сменилась похожей дисциплиной, но с другим преподавателем. Иногда Феликс скучает по размеренным лекциям и уместным шуткам во время занятий, но сейчас ему остается довольствоваться лишь двумя внеклассными занятиями по вторникам и четвергам. Ему очень мало Чана, хочется общаться с ним постоянно, разговаривать обо всем на свете, потому что так комфортно ему еще ни с кем не было.       Вот и сейчас Феликс копается дольше обычного, делая вид, что оттирает кисть от краски, когда все уже разошлись.       — У тебя что-то случилось, Ликс? — вкрадчиво интересуется Чан и подходит немного ближе.       — Нет, с чего ты взял? — Феликс старается придать лицу невозмутимость.       — Ты сегодня тихий и складывается ощущение, что покидать это помещение ты не намерен, — хмыкает Чан.       — Ничего такого, хён, просто… это будет странно, если я приглашу тебя немного прогуляться? Ну знаешь, мы могли бы сходить в парк или просто пройтись, — с каждым словом он становится все менее уверенным в том, что говорит. Но слова уже сказаны и назад их не вернешь. Он не смотрит на Чана, продолжая тереть кисть, поэтому не видит, как на его лице появляется легкая улыбка.       — Конечно, Феликс, я с радостью с тобой прогуляюсь.       Их взгляды, наконец, встречаются и щеки Феликса вспыхивают.       Они прогуливаются по парку Моранбон, что является, наверное, самым красивым местом в их городе. Снег уже сошел, в марте обычно холодно, но в этот раз погода им благоволит, поэтому Феликс даже расстегивает куртку. Вечерние тени опускаются на парковые дорожки, но от этого обстановка кажется еще более прекрасной.       — Почему ты пошел преподавать? — спрашивает Феликс, — обычно преподы в университете - нудные, брюзжащие старики, а ты точно не такой.       — Мои родители так хотели, оба они преподавали большую часть своей жизни, поэтому я просто не мог не пойти по их стопам, хотя экономика - это не совсем моя сфера.       — Сейчас они тоже преподают?       — Нет. К сожалению, они погибли три года назад, — отвечает Чан и отворачивается, глядя вдаль.       — Ох, прости, это было бестактно с моей стороны, — бубнит Феликс, ему неловко, но слов не вернуть.       — Ничего страшного, ты ведь не знал. В последние несколько лет они не преподавали, потому что университет их сократил из-за возраста и нехватки рабочих мест. Они пошли работать на оборонный завод и… в общем, там случился пожар, никто не выжил. Я уверен, что это был поджог, потому что мне удалось выяснить, что все двери были заперты снаружи и, конечно, никто не смог выбраться, но дело замяли.       — Чёрт, мне так жаль, — Феликсу даются слова с трудом, потому что он слышит, как дрожит голос Чана. Даже такие улыбчивые и веселые люди могут быть сломлены изнутри.       — Я тогда доучивался, — продолжает Чан и, наконец, поворачивается к Феликсу, его глаза блестят, — и у меня были мысли бросить универ или перевестись, потому что я не был на своем месте. Но когда это случилось, я просто не смог... они ведь были самыми близкими мне людьми и я должен был исполнить их волю, — Чан приближается к Феликсу и шепчет возле уха, — я ненавижу партию, Феликс. Думаю, в этом мы с тобой похожи.       У Ликса мурашки бегут от этого безжизненного и немного пугающего тона.       — Тогда я должен рассказать что-то, из-за чего тебе, возможно, не захочется больше общаться со мной, — Феликс напряженно выдыхает, — мои родители - партийные работники. Они работают на партию сколько я себя помню и я не могу на это повлиять.       — С чего ты взял, что я не захочу общаться с тобой после этой информации? — спрашивает Чан, делая шаг назад, чем разрывает тесный контакт.       — Они же работают в месте, которое ты ненавидишь и… партия виновата в смерти твоих родителей, да?       — Но ты - не они, Феликс, — спокойно отвечает Чан и пинает ногой маленький камушек, они продолжают прогулку, как ни в чем не бывало, — к тому же, в партии работают не только плохие люди, которые устроили геноцид собственному народу и отправляют на убой любого неугодного. Там много хороших людей, которые просто вынуждены работать на правительство, чтобы не потерять жизнь и своих близких. Иногда все мы не на своем месте, да?       — Да, — шепчет Феликс, Чан как будто читает его мысли, залазит под кожу и обволакивает целиком. Это не чувствуется чем-то неприятным или пугающим, будто всё так и должно быть.       — Но спасибо, что рассказал, это ценно для меня, — к Чану снова возвращается прежняя улыбка, рассеивая мрачность разговора, — и я рад, что ты пригласил меня погулять, в твоем обществе я… чувствую себя комфортно.       Кончики ушей Ликса слегка краснеют, когда он слышит это, ему тоже комфортно с Чаном и так открыто он ни с кем еще не разговаривал, даже со своими друзьями. Всегда кто-то из них серьезный разговор переводил в шутку и это не плохо, просто не совсем то, чего иногда хочется.       Чан подвозит Феликса до дома и они несколько секунд сидят в тишине, как будто никому из них не хочется прощаться, но скоро комендантский час, а Чану еще ехать домой.       — Спасибо за прогулку, — рассеивает тишину он, — я тоже хочу тебя кое-куда пригласить, — Феликс заинтересованно смотрит на него, — ты можешь отказаться, потому что это не совсем законно и я не хочу подвергать тебя опасности, хорошо?       — Конечно, — согласно кивает Ликс.       — Хорошо, эм… мой друг - фотограф, и он устраивает небольшую выставку, это будет больше похоже на квартирник, но тебе должно понравиться.       — И почему это незаконно?       — Такой контент считается неприемлемым, — пожимает плечами Чан, — но там нет ничего ужасного, просто фотоискусство, которое слегка выходит за рамки общепринятых норм. Он печатает фотографии подпольно и вынужден прятать, но, думаю, ты его понимаешь. Ты ведь тоже прячешь свои холсты, Феликс?       — Как ты узнал? — мямлит он и его в очередной раз бросает в краску.       — Просто догадался, — смеется Чан и его искренность заставляет Феликса млеть, — так ты пойдешь со мной? В субботу.       — Да, пойду, вау. Не думаю, что меня когда-либо приглашали в подобные места.       — Тогда я должен предупредить, что мероприятие будет продолжаться после комендантского часа, ты сможешь? Мы останемся там ночевать, чтобы нас ночью не схватили на улице. Я не хочу подвергать тебя опасности, поэтому не настаиваю. Если ты откажешься, мы можем просто прогуливаться, как сегодня.       — Нет, я хочу, — выпаливает Феликс, — я смогу, да. Скажу родителям, что останусь у Джисона, они отпускают меня к нему с ночевкой.       — Хорошо, тогда я буду ждать тебя в двух кварталах отсюда, чтобы вместе поехать. Я напишу тебе ближе к субботе.       — Да, да, спасибо, Чан. Мне с тобой тоже комфортно, — Феликс возвращает его же фразу, мысленно прокручивая прогулку по парку, — я буду ждать.       Ночью Феликс долго думает о предстоящем мероприятии, он никогда даже не задумывался, что есть люди, которым так же как и ему приходится прятать свои увлечения. Пульс громко стучит в висках, потому что скоро он попадет на закрытое и незаконное мероприятие. Чувствует ли он страх? Точно нет. Это, скорее, предвкушение, ведь он познакомится с людьми, которые похожи на него взглядами. И еще его ведь позвал Чан, это немного смущает, потому что Феликс не знает, будет ли это свиданием или просто дружеской встречей. Что-то теплое затапливает его изнутри и он думает о том, какими глазами смотрит на него Чан? Кто они друг другу? И куда заведет их такая дружба?       Суббота совсем скоро, поэтому время расставит все на свои места.