Любовь с риском для жизни

      Феликс чувствует, как его что-то душит, сон беспокойный и тревожный, он дергается и тихо скулит, пытаясь отделаться от дискомфорта. Чан просыпается мгновенно и аккуратно трясет его за плечо, чтобы разбудить. Ликс вздрагивает и открывает глаза, видя перед собой встревоженное лицо Чана, который сразу же его обнимает и прижимает к себе.       Прошел год с тех пор, как они пересекли границу и покинули территорию Северной Кореи, но Феликс до сих пор испытывает страх, когда вспоминает, какой трудный и опасный путь они прошли. Он все еще помнит насмешливые лица людей, которым они оплачивали свою свободу на территории Китая и Таиланда. Они были в военной форме и с автоматами и Ликс никогда не забудет, как прижимался к Чану, хватал его за руку и неосознанно старался спрятаться за его спиной, потому что ему казалось, что еще секунда и их убьют. Он видел, что Чану тоже страшно, но он старался не подавать виду и очень мужественно держался, закрывая собой Феликса.       Сейчас они на свободе, живут в арендованной квартире в западной части Сеула, Чан работает, Феликс пытается восстановиться в университете. Они очень много веселятся, но Феликсу все равно неспокойно и этот дискомфорт настигает его во снах. Каждый день он думает о том, что его родители все еще там, его лучшие друзья все еще там и это так страшно, иногда ему снится, что они мертвы из-за него и тогда он просто разваливается на части. Чан поддерживает его каждую минуту, но даже он не в силах забрать на себя часть той тревоги, которая одолевает Феликса. Вместо этого он много работает, чтобы у них были деньги для того, чтобы забрать близких Феликса к себе, так же он мягко настоял на том, чтобы Ликс обратился к психологу и это действительно немного помогает, но все еще не до конца. Иногда Чан чувствует себя беспомощным и жалким, потому что не может помочь Феликсу прямо сейчас, ему больно смотреть на то, какой Ликс загнанный и нервный. Зачастую он просыпается от тихих, задушенных всхлипов рядом с собой, и тогда просто сгребает Феликса в охапку, стараясь успокоить. Его сдержанные слезы даются Чану очень тяжело и мысль, что Феликс по привычке старается быть тихим во всем — уничтожает его и сжирает изнутри.       За год Феликс так и не привык, что можно громко разговаривать и смеяться, можно гулять по ночам, смотреть какие угодно фильмы и сериалы, видеть на экране однополую любовь. Он все еще пугается, когда Чан берет его за руку на улице или в ресторане, хотя и Чану трудно даются изменения. Просто ему немного легче из-за Чанбина, который позитивно влияет на его адаптацию.       Чанбин помогает и Феликсу тоже, эти двое даже подружились, хотя они так же всё еще очень разные. Ликс помнит, как впервые увидел его, он встречал их практически на самой границе с Таиландом, там, где простым гражданским еще можно находиться. Чанбин кинулся к Чану так стремительно, что чуть не сбил его с ног, хотя это весьма сложно сделать. Феликс тогда очень робко поздоровался с ним, потому что не привык к такому публичному выражению чувств и Чанбин обнял его тоже, это было неожиданно и немного неловко. Именно он помог им устроиться на новом месте, они несколько недель жили в его квартире, в гостевой комнате, пока Чан устраивался на работу, налаживал связи и вливался в новый коллектив. Он привычно пошел преподавать в университет, но Чанбин сказал, что рано или поздно перетянет его в айти.       В те дни, когда Чан много работал, Чанбин всегда оставался с Феликсом, потому что ему одному было все еще очень страшно, а сам Бин не был привязан к офису из-за специфики работы, так что мог себе позволить. Они подолгу гуляли в городе, Чанбин показывал разные значимые места и у Феликса голова кружилась от количества машин, пестрых рекламных вывесок, шумной молодежи и от обилия различных деликатесов в супермаркетах. От всего этого с ума можно было сойти, это и пугало и прельщало одновременно. Но ему нужно куда больше времени, чтобы ко всему привыкнуть.       — Как ты, малыш? — спрашивает Чан и поправляет прилипшие к лицу Феликса волосы. Он вспотел во сне от интенсивности кошмара и выглядит сейчас, как испуганный цыпленок.       — Уже лучше, — хриплым голосом говорит Феликс, — прости, что снова разбудил.       — Эй, тебе не за что извиняться, — Чан обхватывает его лицо ладонями и целует в кончик носа, — просто знай, что я всегда рядом и мы можем в любой момент поговорить.       — Я… иногда боюсь, что могу тебе надоесть, — неуверенно мямлит он.       — Это что еще за глупости? — возмущается Чан, — откуда у тебя вообще такие мысли?       — Просто я знаю, что со мной сложно, вот и всё, — Феликс говорит как-то обреченно, как будто вынашивал эту мысль очень долго и наконец-то озвучил.       — Вот дурень, — смеется Чан и прижимает его ближе, заставляя упереться щекой в свою грудь, — мы с тобой вместе почти полтора года и ни разу за это время я не подумал, что мне с тобой сложно. С чего ты вообще это взял, м?       — Просто я нервный и мои эмоциональные качели все еще не отпускают. Я постоянно заставляю тебя волноваться.       — Ох, Феликс, а кто бы не нервничал на твоем месте? Ты переживаешь за родных и это — нормально, твоя реакция на происходящее не является чем-то странным. Тебе требуется время для всего этого, я прекрасно понимаю и ты очень хорошо справляешься. Только больше не думай о том, что ты можешь мне надоесть, потому что это невозможно. Я люблю тебя. — Чан целует его в макушку и чувствует, как Феликс теснее прижимается к нему.       — Я тоже тебя люблю и спасибо, что ты всегда поддерживаешь.       — И всё? Просто спасибо? — Чан смеется, когда видит, с каким негодующим лицом Феликс поднимает голову.       — И что же мне еще сделать, чтобы тебя отблагодарить? — кажется он подхватывает эту шутку.       — Ну, — протяжно говорит Чан, — для начала тебе придется очень хорошо и крепко меня поцеловать.       Феликс совсем не возражает, он тянется к губам Чана и смеется в поцелуй вместе с ним. Они неловко сталкиваются зубами и еще сильнее хихикают, это продолжается достаточно долго, прежде чем Феликс сначала наваливается всем телом, а потом седлает бедра Чана. Игривое настроение перерастает в легкое возбуждение, он слегка ерзает, прежде чем принять удобную позу и снова завлечь Чана в уже более страстный и нетерпеливый поцелуй.       Утренние лучи солнца пробиваются сквозь тонкий тюль и падают на обнаженные тела, когда Феликс целует напряженный живот Чана, слегка трется об него щекой, как ласковый кот, гладит маленькими ладошками косые мышцы и с упоением слушает тихие стоны наверху. Чан ничего не делает, чтобы перехватить инициативу, его тело расслабленно, левой рукой он слегка массирует голову Феликса за ухом и дает ему полную свободу. Ликс нежничает, он за это время изучил Чана, как свои пять пальцев и чувствует, когда ему нужно давать много ласки, прежде чем это перерастет во что-то более страстное и нетерпеливое. Поэтому он запускает пальцы под резинку боксеров и стягивает их вниз, сразу же проводя языком по возбужденному органу.       Это приятно для них обоих, Феликс любит эту тяжесть на своем языке, привычный солоновато-терпкий привкус и жар, который Чан отдает ему. Он вылизывает его несколько минут, обводит языком алую головку, немного помогает себе руками, прежде чем погрузить пылающее возбуждение практически целиком в рот. Ему никогда в жизни это не надоест, потому что Чан стонет и напрягается, когда Феликс двигает головой и смотрит на него. Их взгляды сталкиваются и Ликс узнаёт этот блеск, вспыхивающий в нетерпении, поэтому он останавливается и ждет, когда Чан сам толкнется в него. Это происходит практически сразу, они слишком хорошо изучили друг друга, чтобы понимать без слов и Феликс готов принять интенсивность, с которой Чан гонится за удовольствием.       Утреннюю тишину разрезают стоны удовольствия, шуршание постельного белья и влажные толчки. Слюны слишком много, она стекает по члену и собирается у его основания, образуя липкую субстанцию, в которую Феликс утыкается носом, когда Чан прижимает его за затылок. От нехватки воздуха слегка кружится голова, но это приятно, поэтому Ликс принимает всё, что Чан ему дает и помогает языком, чтобы сделать все еще более интенсивным. Через несколько рваных толчков Феликс чувствует сперму, которая наполняет его рот и он с удовольствием сглатывает, а потом снимает себя с члена и удовлетворенно облизывает губы.       — Ты прекрасен, иди ко мне, — простанывает Чан, все еще прибывая в плену удовольствия и тянет Феликса на себя, — как ты хочешь кончить?       Феликс улыбается и тянется к тумбочке, чтобы достать смазку.       — От твоих пальцев, — он смешно дергает бровями и Чан не может не засмеяться, прежде чем довести его до исступления.

***

      — Не могу поверить, что сегодня канун Рождества, а мы только решили нарядить ёлку, — бубнит Феликс, вставая на носочки и вешая очередную игрушку.       — Я бы вообще не стал ее наряжать, — смеется Чан и получает болезненный тычок в рёбра.       — Еще скажи, что ты не подготовил мне подарок, Гринч, — смешно ворчит Феликс и Чан сгребает его со спины в охапку, чтобы расцеловать бледные щеки.       — О, твой подарок готов, не волнуйся.       Они суетятся весь день, Феликс настоял на том, чтобы приготовить все блюда самостоятельно, хотя Чан просто хотел взять еду навынос. Рождественская музыка приятно разносится по всей квартире, оставляя после себя легкий трепет, Феликс меланхолично вздыхает, когда достает мясо из духовки. Это мамин рецепт и ему обязательно место на рождественском столе. Недавно он получил от родителей весточку, они сообщили, что у них все хорошо и просили не волноваться. Джисон с Сынмином заходят к ним каждую неделю и они вместе ужинают, это стало их традицией. Феликс рад, что они в порядке, хотя тоска по родителям и друзьям никуда не делась.       Сегодня в гости должен прийти Чанбин и друзья Чана из университета, так что еды много, в квартире тепло и празднично, ближе к ужину они ставят подарки под ёлку и Чан приглашает Феликса на танец. Они медленно покачиваются и тесно прижимаются друг к другу, приятная атмосфера кружит вокруг них.       — Я люблю тебя, — говорит Феликс, — ты изменил мою жизнь, знаешь?       — Как и ты мою. Наша встреча — все еще лучшее, что со мной происходило, и я хочу прожить с тобой всю свою жизнь.       Они нежно целуются в центре большой гостиной, этот вечер кажется особенным, поэтому Феликс слегка всхлипывает от переизбытка эмоций.       — Кажется Чанбин с ребятами пришли, — говорит сквозь поцелуй Чан, слыша, как открывается дверной замок.       — Ты дал ему ключ от нашей квартиры? — смеется Феликс и оставляет последний поцелуй на щеке Чана.       Он оборачивается к двери, чтобы, наконец, встретить гостей и замирает, не веря своим глазам: Чанбин пришел не один и Феликсу кажется, что он спит.       — Мама? Папа? — шепчет он и в неверии делает шаг вперед, слегка спотыкаясь. Чан придерживает его за плечи и немного подталкивает.       Когда осознание приходит, Феликс быстро пересекает гостиную и оказывается в теплых родительских объятиях. Он плачет и плачет, когда мама гладит его по волосам, а отец похлопывает по спине, он смотрит на них и не может до конца поверить, что они тут. Чанбин тоже хлопает Феликса по плечу, когда их взгляды встречаются и Феликс содрогается в очередном приступе плача.       Проходит много времени, прежде чем он отлипает от своих родителей и дает им хотя бы снять верхнюю одежду, слегка отступая назад. Чан подходит к нему сзади и обнимает, кладя подбородок на плечо.       — С Рождеством, любимый, — говорит он и оставляет теплый поцелуй в районе уха.       Феликс поворачивается к нему и смотрит заплаканными, но счастливыми глазами.       — А я купил тебе свитер, — он всхлипывает и икает одновременно, все в коридоре смеются и Чан смеется тоже, обхватывая его маленькое лицо ладонями.       — И это самый прекрасный свитер, я уверен.       Это лучшее Рождество в жизни Феликса, он сидит в окружении самых любимых людей и дрожащим голосом читает письмо Джисона и Сынмина, которое они передали через госпожу и господина Ли. Письмо набросано на обратной стороне фотографии, с которой на него смотрят счастливые друзья, а в кадр лезут Минхо и Хёнджин.       «Дорогой Феликс, мы рады, что ты счастлив и любим. Нам очень хочется к тебе и это обязательно когда-нибудь случится. Мы в безопасности, помни про это, пожалуйста, и не волнуйся о нас. Мы со всем справимся и однажды встретимся, чтобы устроить самую шумную вечеринку. Обнимаем тебя, с Рождеством!»

От автора

      Ближе к концу я так расчувствовалась, что руки задрожали. Я очень счастлива, что все закончилось на такое прекрасной ноте, именно так я и задумывала. Феликс и Чан достойны самой огромной любви и настоящего счастья. Спасибо, что все это время были со мной и с ними, это правда очень важно. Берегите своих родных и себя, чаще говорите слова любви людям, которые вам дороги и просто будьте счастливы: 3

С любовью, ваш Автор!