Любовь с риском для жизни

      У Феликса отличное настроение, они идут с Джисоном к Хёнджину, сегодня он впервые познакомит лучшего друга с друзьями Чана. Кажется, Хёнджин хочет показать им какой-то новый фильм и Ликс думает, что это не совсем законно. Они решили прогуляться пешком, потому что на дворе лето, в душе радостно, еще и Джисон болтает без умолку, находясь в приподнятом настроении.       — Поверить не могу, что мы реально это делаем, — говорит он, — ты казался мне всегда таким тихоней и смотрите-ка, куда тебя занесло.       Феликс посмеивается от такого заявления, но точно знает, что это правда. Он сам и его жизнь сильно изменились за последнее время, и это чувство правильности переполняют его. Он в предвкушении от того, как Джисон вольется в компанию Чана, как они будут шутить друг над другом, играть в настолки, смотреть фильмы. Ликс так же сильно хочет, чтобы его друг поближе узнал Чана, потому что, он не сомневается, они понравятся друг другу, а это самое лучшее, чего можно желать.       — Далеко нам еще?       — Нет, тут пару кварталов осталось, — отвечает Феликс и достает телефон из джинсов, потому что он неприятно вибрирует.       На экране высвечивается вызов от Чана и Феликс расплывается в теплой улыбке, прежде чем поднять трубку. Сначала ему кажется, что Чан случайно набрал, потому что он слышит какое-то шуршание, посторонние звуки и отдаленные голоса. Наконец, он слышит голос Чана и останавливается, как вкопанный.       — К Хёнджину — ни ногой, — хрипло говорит он, — возвращайся домой и никуда не выходи. Не пытайся со мной связаться, удали с телефона все переписки, смени номер сегодня же.       — Чани, что происходит? — ошарашенно спрашивает Феликс и тревога волной поднимается к горлу. Джисон испуганно смотрит на него, когда видит, как побледнел друг.       — Просто слушай меня и делай, что говорю, — Чан произносит все медленно, Феликс догадывается, что ему больно, — вернись как можно быстрее домой. С тобой обязательно все будет хорошо и, Ликс, я люблю тебя.       Чан кладет трубку и Феликс несколько невыносимых секунд слушает короткие гудки. Ему нужно какое-то время, чтобы прийти в себя, Джисон треплет его по плечу, чтобы понять, что происходит, но Ликс не может вымолвить и слова. Случилось что-то ужасное, он знает точно, и первое, что хочется сделать — позвонить Чану и подробней расспросить. Он дрожащей рукой держит телефон, но останавливается и просто смотрит в экран.       Этот звонок все сделает гораздо хуже, если Чана схватили, то он только поможет им сделать ему больно. Поэтому он убирает телефон и, наконец, поднимает взгляд на друга, который все еще в неведение.       — Нам надо вернуться домой, Джи, — Ликс старается твердо звучать, но вместо этого чувствует, как глаза щиплет от навернувшихся слез, — мы едем каждый к себе.       — Ты можешь мне все объяснить? — требует он.       — Не могу, — шипит Феликс, — я сам ничего не понимаю, но что-то случилось. Просто езжай домой прямо сейчас.       — А ты? — Джисон хватает его за запястье, чтобы потянуть в сторону остановки, но Феликс вырывается.       — На всякий случай поедем на разных автобусах, хорошо? Я тут подожду, пока ты уедешь и поеду следом. Иди, — Ликс подталкивает его, а сам с трудом держится на ногах.       Когда Джисон скрывается за углом, Феликс направляется в сторону Хёнджина. Он обещает себе, что издалека посмотрит, что происходит возле дома и сразу же уйдет. В голове мутно, глаза застилают горькие слезы, он срывается на бег. Феликс знал, что их посиделки опасны, но он так надеялся, что с ними ничего не случится. Самое страшное, что он не понимает до конца, что произошло, он слышал только вымученный голос Чана, как будто ему было сложно даже дышать, не то что говорить, но он все равно позвонил.       Ликс не знает, что с ним сделают, если всплывет его участие, но он этого и не боится. Все, что ему хочется — чтобы Чан был в безопасности, чтобы он чувствовал себя хорошо, чтобы его жизнь не висела на волоске. Он готов пожертвовать всем, даже если это значит, что они никогда не увидятся впредь, только бы с ним все было в порядке.       — Почему ты не уехал? — шепчет он себе под нос и громко всхлипывает.       Дышать становится тяжело, от бега все внутри горит, но Феликс не останавливается, пока не добегает до места, откуда просматривается дом Хёнджина. Возле подъезда он видит несколько полицейских машин, и это все. Ни одного человека, никого не видно даже рядом, но Ликс точно знает, за кем приехала эта полиция. Сразу несколько машин отправили за людьми, которые просто хотят быть свободными, вместо ареста настоящих преступников, они бросают все силы на безобидных людей, которые просто хотят жить.       Феликс сползает по стене вниз и садится на грязный асфальт, ему плевать, что подумают проходящие мимо люди, он просто хочет плакать и кричать о том, как все несправедливо. А еще он хочет побежать туда и забрать Чана, человека, который подарил ему свободу и, скорее всего, лишится ее прямо сейчас. Это больно, это разрывает Феликса изнутри, поэтому он плачет, хоть и очень тихо. Его потряхивает и он боится снова смотреть в сторону знакомого подъезда, потому что не желает видеть любимое лицо, искаженное болезненной гримасой, в окружении полиции. Поэтому он вскакивает на ноги и бежит прочь, чтобы никогда больше не появиться на этой улице.

***

      — Сынок, тебе надо поесть, ты скоро совсем испаришься, — госпожа Ли сидит на кровати Феликса с тарелкой супа и смотрит не на сына, а на горку из одеяла.       Ликс практически месяц не выходит из комнаты, за исключением редких посещений душа и уборной. Он спрятался от всего мира, потому что от Чана не появилось никаких известий и он боится, что его просто уже нет в живых. В тот день он рассказал все родителям, они поняли его не с первого раза, так сильно дрожал его голос, но когда поняли, пообещали, что постараются разузнать информацию. С тех пор — ничего. Никаких новостей, никакой информации, как будто люди просто бесследно исчезли или никогда не существовали.       Это больно, поэтому Феликс закрылся в себе и провалился в страшную депрессию. Он не помнит, сколько прошло времени с тех пор, как все случилось, ни с кем не разговаривает и спит целыми днями, чтобы хоть как-то уйти из реальности. Госпожа Ли взяла длительный отпуск на работе, чтобы быть рядом с ним, ее материнское сердце разрывается от боли, глядя на такого сломленного ребенка.       Она слегка приподнимает одеяло и смотрит на исхудавшее, измученное лицо Феликса, которое потеряло любые краски, и тяжело вздыхает. Он выглядит не спящим, а безжизненным, это так сильно пугает ее.       — Малыш, пожалуйста, давай немного покушаем, — она опускает теплую руку на его волосы и мягко поглаживает, Феликс слегка дергается и открывает глаза.       — Есть какие-то новости о Чане? — хрипло спрашивает Феликс и госпожа Ли отрицательно качает головой.       Это уже привычная рутина, он постоянно задает этот вопрос, когда видит ее, а она всегда отвечает отрицательно, после чего его глаза закрываются и он начинает трястись от подступившей истерики.       Она ставит тарелку на прикроватную тумбу и гладит Феликса по спине, через одеяло, стараясь как-то поддержать. Он подтягивается на руках и кладет голову на ее колени, громко всхлипывая, госпожа Ли делает глубокий вздох и прерывисто выдыхает. Видеть такого сына — ужасно.       — Мама, почему может не быть никаких новостей? — всхлипывает он.       — Родной, у нас не такие большие связи, прости. Тем более мы узнавали очень аккуратно, чтобы не навести подозрений. Мы не хотим, чтобы ты пострадал.       — Все было бы гораздо проще, если бы я находился с ним там, — безжизненно говорит он и захлебывается в собственных слезах, громко шмыгая.       — Не говори глупостей, — парирует госпожа Ли, — Чан не хотел бы, чтобы ты попал в неприятности. Мы попробуем еще что-то разузнать, папа осторожно спросит у своего знакомого полицейского, хорошо?       Феликс только кивает и прикрывает глаза.       Так много всего случилось за столь короткое время. От безграничного счастья до всепоглощающей тоски — всего одно мгновение. Несмотря на то, что Чана нет рядом, несмотря на отсутствие каких-либо новостей и хоть малейшей надежды на то, что он жив, — любовь Феликса становится все крепче. Это не пугает и не тревожит его, он просто знает, что Чан засел глубоко в его сердце и там останется, даже если в ужасном неведении придется прожить всю оставшуюся жизнь.       Феликс рад, что родители рядом, что они не стали читать ему нотации по поводу того, что он добровольно подвергал себя опасности, хотя, скорее всего, именно так они и думают. Он самостоятельно шел на риск всякий раз, когда оказывался в квартире Хёнджина, совершенно все там было вне закона, но он все равно бежал туда, ища спасение от тотального контроля извне.       — Чан хотел, чтобы мы уехали, — все еще дрожащим голосом говорит Феликс, — у него были связи, чтобы перевезти нас через границу, но он не хотел уезжать без меня. Если бы я тогда согласился… с ним все было бы хорошо.       — Феликс, — госпожа Ли звучит строго, она хочет возразить, но останавливается, — тебе надо поесть. Давай, тебе нужны силы, сынок.       Она помогает ему приподняться и сесть, ему трудно даются движения, потому что тело ослабло, он сильно похудел и осунулся. Но Ликс делает это, чтобы не расстраивать маму, берет в руки тарелку и ест, зная, что она внимательно наблюдает и контролирует, чтобы он съел всё. Еда кажется безвкусной, хотя прежде он уплетал бы этот суп за обе щеки, но сейчас Феликс делает это для поддержания жизнедеятельности, только и всего.       Они сидят в тишине и мысли Феликса не тут, не в этой комнате. Он отдаленно слышит шум открывающейся входной двери — отец вернулся с работы. Ликс знает, что сейчас он зайдет к нему, чтобы проведать и спросить, как он себя чувствует, это происходит каждый день, с тех пор, как Феликс пришел разбитым и сломленным. Ликс ответит, что все в порядке, что он держится, увидит в отцовских глазах смесь тревоги и грусти, он погладит его по волосам и скажет, что рядом. Только это все равно не помогает дыре внутри Феликса начать затягиваться.       Феликс не сразу понимает, что шаги по коридору не принадлежат господину Ли, а когда дверь в его комнату открывается резче обычного и он испуганно вскидывает голову — его сердце на секунду останавливает.       — Чан! — кричит он и вскакивает, опрокидывая уже пустую тарелку. Его собственный голос кажется незнакомым. В два быстрых шага он преодолевает расстояние между ними, несмотря на слабость, и оказывается в крепких объятиях.       Он не сразу замечает, что воет на одной ноте ему в плечо, что теплые руки стискивают настолько сильно, что даже больно. Но это не имеет значения, потому что Чан тут, он рядом. Такой же исхудавший, подавленный и растрепанный, как Ликс, но в его объятиях все еще надежно и правильно. Он тоже плачет, хоть и очень тихо, но Феликс знает, что ему так же больно и, что его сердце так же, как и его собственное, готово проломить грудную клетку.       — Где ты был? Я думал, что никогда больше не увижу тебя, — кричит Феликс и бьет его ладошками по спине. Чан только сильнее прижимает его к себе.       — Прости меня, я должен был исчезнуть на время, чтобы обезопасить нас обоих, — отвечает он и глубоко вдыхает, зарывшись носом в пушистые волосы.       Им приходится шагнуть глубже в комнату, потому что они видят, как совершенно ошарашенная госпожа Ли хочет выйти из спальни сына и оставить их наедине, но они закрывают проход. Это могло бы показаться даже комичным, но не тогда, когда Феликс в шаге от сердечного приступа.       Когда они остаются вдвоем, Феликс, наконец, отмирает и растерянно смотрит на Чана.       — У меня так много вопросов и я жду ответ на каждый, — он слегка тянет Чана в сторону кровати, на которую они вместе садятся, — как ты сюда попал?       — Ты в прошлый раз забыл ключи, я хотел отдать их при встрече, но мы так и не увиделись. Я не хотел вламываться, просто не знал, как с тобой связаться, у меня нет твоего нового номера. Я караулил тебя возле дома несколько дней, но ты так и не появился. Теперь я вижу почему, — он с тревогой осматривает Феликса и берет его ладони в свои, — прости, что заставил тебя так страдать. Я просто не мог появиться раньше, до тех пор, пока точно не удостоверился, что за мной не следят.       — Но что случилось в тот день? Я видел полицию у дома Хёнджина и… я думал, что вас схватили.       — Все практически так и было, нам повезло, что никто из вас не успел прийти к тому моменту и мы были с Джини вдвоем. Когда мы услышали, как в дверь ломятся, всё сразу поняли и начали придумывать, как сбежать. На самом деле путь был только один — через балкон.       — Но его квартира на седьмом этаже, — ахает Феликс.       — Да, но нам повезло, что пожарная лестница была недалеко от балкона, так что мы смогли до нее добраться, прежде чем полиция справилась с дверью, благо она оказалась прочнее, чем мы думали. По пожарке мы спустились до третьего этажа и там она закончилась, пришлось прыгать.       Феликс не верит своим ушам, все это кажется какой-то нелепостью и больше похоже на нереалистичный боевик, но у него нет повода не верить Чану и от этого становится еще тревожней, когда он понимает, через что тот прошел.       — Я удивлен, что ничего не сломал, учитывая, насколько неудачным было мое приземление, — Чан мрачно смеется, — но мы смогли унести ноги, это главное. Мы отсиживались у одного знакомого, он никак не связан с нашей компанией, так что на него сложно было выйти. Знал бы ты, как сильно мне хотелось к тебе или, хотя бы, дать тебе знать, что все хорошо, но я не мог подвергнуть тебя такой опасности.       Чан тянет его за руки к себе и Феликс падает, утыкаясь лицом в крепкую грудь. Они молчат несколько минут, Ликс постепенно приходит в себя, чувствуя бережные руки, которые гладят его по голове и лопаткам. Он так сильно скучал по этим прикосновениям, даже представить страшно. Но Чан здесь, он заботливый и надежный, дышать с ним в унисон — одно удовольствие и Феликс тянется к нему, чтобы украсть маленький поцелуй, чтобы удостовериться, что ему точно не снится.       Он не спит, потому что Чан целует мягко, как и прежде обжигает дыханием и улыбается в поцелуй. Бедное, измученное сердце Феликса трепещет, когда он каждой клеточкой ощущает его, слышит и видит его. Все становится на свои места в данный момент, все возвращается в прежнее русло, хотя как раньше уже не будет. Феликс в этом точно уверен. Прежде чем подумать о том, что делать дальше, как вернуться к привычной жизни, они слышат тихий стук в дверь и отстраняются друг от друга.             К ним в комнату входят родители и Феликс осознает, что даже не услышал, как вернулся отец. Они выглядят немного встревоженными, но решительными, это слегка напрягает. Ликс думает, что им предстоит серьезный разговор прямо сейчас и очень надеется, что им не запретят быть вместе.       — Меня зовут Ли Сан, а это моя супруга Ли Чау — представляется господин Ли и Чан вскакивает, чтобы сделать уважительный поклон.       — Простите, что я так вломился к вам, меня зовут Бан Чан, — он снова и снова продолжает кланяться, пока Ликс успокаивающе не хватает его за руку.       — Феликс очень много о тебе рассказывал, так что мы рады, наконец, приветствовать тебя в нашем доме. Присядь, — господин Ли говорит так мягко, что Чан просто падает обратно на кровать, не выпуская руку Феликса из своей, — хорошо, что ты в порядке, но это не значит, что вы в безопасности.       — Господин Ли, я был очень осмотрителен, я не стал бы подвергать Феликса опасности, если бы не был уверен, что за мной не следят.       — Но это только сейчас так. Ты же понимаешь, что больше не сможешь вернуться к прежней жизни? Тебе постоянно придется прятаться, потому что ты в розыске. Это значит — никакой работы, никакой семьи и друзей и Феликсу в такой твоей жизни тоже не место.       — Пап, пожалуйста, — Феликс вскакивает с кровати, но отец останавливает его жестом.       — Сын сказал, что у тебя есть возможность увезти вас из страны, это так? — твердо спрашивает он и Чан рассеянно кивает, — тогда мы с супругой хотим, чтобы вы уехали в самое ближайшее время. Мы поможем деньгами или еще чем, ты только скажи.       Феликс не верит своим ушам, он огромными глазами смотрит на родителей и видит, как на красивых маминых глазах наворачиваются слезы, но она их быстро смаргивает, придавая лицу более непринужденный вид.       — Мама, — шепчет Феликс и делает шаг к ней, — я без вас не поеду. Я вас не брошу ни за что, — в его голосе много слез и боли. Она тянет к нему руки и обнимает заботливо.       — Поедешь, сынок. Все будет хорошо, мы любим тебя и хотим, чтобы ты был в безопасности. Здесь вам не будет жизни и пока есть возможность, надо ехать.       Феликса трясет от всего происходящего, он не верит, что это говорит его мама — строгая, зачастую холодная, иногда слишком консервативная, но все равно любящая, мягкая и принимающая. Она любит его, отец любит его, они хотят ему счастья, но как же он оставит их тут?       — Если кто-то узнает, то вас убьют, — всхлипывает он, — а я не могу этого допустить.       — Ликси, солнышко, с нами все будет хорошо, — успокаивает его мама и нежно гладит по волосам, — мы со всем справимся.       — Простите, что встреваю, — говорит Чан, — у меня сейчас есть возможность увезти только Феликса, но это не значит, что чуть позже мы не сможем забрать и вас. Я уверен, что мы сделаем все возможное, чтобы перевезти и вас, только если вы этого пожелаете. Мы будем оставаться на связи, тут есть проверенные люди, которые смогут передавать вести от нас. Может быть не сразу, но мы вас заберем.       Феликса разрывает изнутри от боли, предвкушения и радости. Его родители синхронно кивают Чану и госпожа Ли даже выпускает из рук Ликса, чтобы, в свою очередь, обнять Чана и это выглядит все таким правильным, что Феликс забывает обо всем. Хотя там, за порогом их ждет большая опасность. Он знает, что перейти через границу очень сложно и это не всегда заканчивается успехом. Он знает, что родители останутся тут на неизвестное время и они, скорее всего, не слишком скоро смогут их забрать, потому что это очень дорого и имеющихся денег ни за что не хватит, даже если продать эту квартиру. Но так же он чувствует, что все будет хорошо. Это необъяснимое чувство, что все они будут в порядке и, в конце концов, встретятся на безопасной территории, но он доверяет этому ощущению и слабо улыбается.       Чан обнимает его за талию и Феликс кладет голову на его плечо понимая, что они делают правильный выбор. Родители мягко улыбаются и Ликс думает, что жизнь налаживается.