I’m Going To Have My Happily Ever After

      Олли Морено остановился возле высокого многоквартирного дома с Адонисом, которым был Рафаэль Уилкокс. Олли знал, что этот комплекс был чертовски запутанным, однако, несмотря на это, его пёс Линк спокойно расхаживал из угла в угол. Рафаэль откровенно смеялся над глупой собакой Олли, в то время как владелец с опаской продолжал смотреть на нынешний дом Лотти. Он знал, что Лотти купила эту квартиру на оставшуюся часть Портманского гонорара и деньги, оставленные ее мамой, к которым она получила доступ, когда ей исполнилось двадцать, два года назад, но Олли никогда не думал, что притворяться принцессой может быть таким прибыльным.       Дыхание Рафаэля едва ли было запыхавшимся после того, как они преодолели четыре лестничных пролета. Олли, напротив, чувствовал, как на лбу выступил пот; жара ничуть не помогала. Рафаэль усмехнулся, когда Олли, пытаясь отдышаться, не спеша направился к двери квартиры Лотти. Он уверенно постучал, но дверь уже распахнулась из-за решительной настойчивости Линка, который царапал по деревянной поверхности до тех пор, пока на том месте ничего не осталось.       Из-за двери появилась королевская эмо собственной персоной и сразу встала на колени, чтобы погладить Линка, пара познакомилась еще давним летом.       — Тоже рад тебя видеть, — Олли попытался улыбнуться; он узнал Элли немного лучше после окончания школы, но все еще боролся с тем фактом, что именно она втянула Лотти во всю эту путаницу с Левиафаном.       — Да, рада тебя видеть, Олли, — появилась ее привычная очаровательная ухмылка, но к этому времени Раф стал беспокойным из-за недостатка внимания.       — Ах! А как же я? — Драматизм Рафаэля продолжал брать верх, пока тот заходил окрашенную в пастельные тона студию.       Олли сразу узнал фирменный стиль Лотти — самодельные растяжки, стопки потрепанных книг, громоздившихся том на томе, сверкающие хрустальные подсвечники и гирлянды над дверными проемами и окнами. Олли подумал, что, так, должно быть, выглядела ее комната в общежитии Роузвуд-холла, которую он никогда не видел.       Элли была одета в черные джинсы и изношенную кожанку, выглядев как настоящая рок-звезда. Бывшая принцесса надела солнцезащитные очки-авиаторы и направилась к двери.       — Просто будьте там к двум часам, ладно? К двум! — она подняла два пальца в почти грубом жесте, подкрепляя свои слова.       — Не волнуйся, Элли, у нас еще полно времени, мы будем вовремя, — ответил Рафаэль, и Олли обнял парня за плечи, вторя его благонадёжной улыбке.       — Как скажете, неудачники. Увидимся позже, — с этими словами она неторопливо вышла за дверь.       Как и планировалось, Лотти собиралась в ванной, ее пение заглушало возможность услышать их разговор.       «You're so pretty when you cry       The world is on your side       You’re so pretty when you cry       You don't even have to try».       — Не знал, что тыквенная принцесса умеет петь, — Рафаэль ухмыльнулся и в шутку взъерошил волосы Олли. Тот смущенно улыбнулся своему парню, пытаясь скрыть легкую печаль от того, что не знал, что его лучшая подруга так хорошо поет.       — Лотти полна сюрпризов*, — Олли вздохнул, чувствуя надвигающееся чувство одиночества которое он испытывал с тех пор, как Лотти села на поезд в школу-интернат, и которое никогда по-настоящему не покидало его. Но если бы Лотти не поехала в Роузвуд, она бы не встретила Рафаэля, и хоть она и отправилась в Японию без него, если бы она этого не сделала Олли и Раф бы тоже не встретились — так что, подумал он, на все есть свои причины.       — Эй, Оли-поп, что тебя расстроило? — Рафаэль повернулся, чтобы бережно положить руки на плечи Олли:       — Твоя лучшая подруга сегодня обручается! Это повод для радости.       — Наверное, да. Ты вечно чему-то радуешься, — он ухмыльнулся, надеясь очаровать Рафаэля.       — Иди сюда, Корасао, — парень притянул его к себе, используя португальское прозвище, которому его научил Олли.       — Ты тот, кому я всегда хочу радоваться.       Парни стояли на розовой кухне Лотти, их темная одежда сливалась, когда они обнимались, резко контрастируя со светлым декором.       «You're so pretty when you cry       The world is on your side       You’re so pretty when you cry       You don't even have to try».       Лотти зашла на кухню в розовом пушистом халате, ее кудри были завернуты в полотенце. Схватив с сушилки белье, она вдруг подняла голову и увидела, лучшего друга детства, стиснутого в объятиях королевы драмы Роузвуд-холла. Олли встретился с ней взглядом, улыбаясь своей лучшей улыбкой, боясь, что Лотти узнает, что он что-то скрывает. Он похлопал своего парня по спине и почувствовал, как Раф еще раз крепко сжал его, прежде чем выпутаться и повернуться к Лотти.       — Хей, Тыковка! — нелепо очаровательная ухмылка Рафаэля, казалось, никогда не сходила с его лица.       — Знаешь, Рафаэль, — Лотти, ушла в том же направлении, откуда пришла, — прозвище теряет ценность, когда ты знаешь, что просто произносишь мою фамилию. И, — она сделала паузу, прежде чем пройти сквозь дверной проем своей спальни, — пожалуй, я спрошу, что вы делаете в моей квартире без приглашения, но сначала тыкве нужно превратиться.       Раф удобно устроился на вельветовом диване с миской попкорна, которую нашел… где-то; Олли не был уверен, но ему не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к парню, когда они просматривали коллекцию журналов Лотти на кофейном столике.       — Ладно! Что происходит и куда подевалась Элли? Она снова не успела на рейс, чтобы сознаться, что она настоящая Маравишская принцесса? — легкое напряжение повисло в воздухе после последних слов Лотти, что, как решил Олли, Раф пропустил; он предположил, что они возможно не так сильно отдалились, как он думал.       — Максимум, что мы можем сказать на данный момент, мисс Тыквен, так это то, что мы должны отвезти вас на вокзал, — Олли успел перенять некоторые театральные манеры своего парня за то время, что они были вместе.       — Да. И не беспокойся о том, куда едешь – Элли уже приготовила сумку, и у нас есть твой билет, — Рафаэль поднял сумку через плечо с широким белым ремнем и протянул Лотти.       — И, — Олли залез в сумку лучшей подруги и вытащил драгоценный аксессуар, который был знаком ему с семи лет, — мы подумали, тебе стоит взять это с собой.