Волчья стая

Эля ушла, оставив Серёжу одного. Но не на долго — Олег вернулся спустя 15 минут после ухода сестры с четырьмя полными пакетами еды и хозяйственными товарами. Разумовский помог разгрузить ему сумки, после чего Волков принялся готовить на ужин лазанью, а в духовку отправил алма бэлеше, или же шарлотку. Серый в это время сидел на диване с ноутбуком на коленях, а перед ним по телевизору транслировали мировые новости. — Вино будешь? — сухо спросил Олег, демонстративно подняв бутылку красного. — А… не откажусь, если тоже будешь. — гений вздрогнул от его голоса и отлип наконец от монитора, обернувшись на него. — Я коньяк буду. — мужчина взял в руки штопор, открыл бутылку и налил содержимое в бокал, а коньяк в стакан с толстым дном, добавив по кубику льда, и поставил на стол. — Вымой руки и садись. Сергей без лишних слов встал с дивана и поднялся на второй этаж в ванную. Вернувшись, тихо сел за стол напротив Волкова, и принялся уплетать лазанью. Олег не готовил примерно два месяца, но возникало ощущение, будто парень не ел его стряпню целую вечность. Разыгравшийся аппетит и удовлетворённый вкусом внутренний гурман заставили рыжика блаженно промычать и буквально налететь на блюдо. Мужчина молча наблюдал за ним, закусывая коньяк пармезаном. Сам он есть не хотел. Из-за морального состояния еда не лезла, организм принимал лишь алкоголь и никотин из сигарет, через раз воду и какую-нибудь булку из магазина. Похудел заметно, даже мышечную массу подрастерял, потому что сил на тренировки не было. Сестра пыталась его накормить, готовила еду сама, но тот запирался у себя в кабинете и не вылезал в течении всего дня. Однако, наблюдать за тем, как Серёжа с удовольствием уплетает его готовку за обе щёки было куда приятнее, чем есть самому. Приступив к шарлотке, Разумовский рискнул заговорить. Речь завёл о том, куда бы хотел поехать в Сан-Диего, какие выставки они будут обязаны посетить и что нужно будет узнать у Эли про фестивали, о которых прочёл в интернете. Олег пропустил половину мимо ушей, улетел куда-то в свои мысли, и вдруг с уст невольно выпал вопрос, который мучал его какое-то время: — Я тебя пугаю? — взгляд он не поднял, в руке крутил третью порцию коньяка с остатками льда на дне. — Фто? — рыжик замер с набитым ртом, только после этого удосужился проглотить прожёванный комок. — Последние полтора года, не считая последних недель, я старался делать всё, чтобы тебе не становилось хуже, чтобы ты перестал забиваться в угол при малейшем шорохе. Сейчас тебе явно лучше, но при этом продолжаешь меня остерегаться. — мужчина глубоко вздохнул, отпивая крепкий напиток, не морщась. — Я просто не знаю, что делаю не так, что ты продолжаешь бояться… — Ты меня не пугаешь, Олег. Скорее, я боюсь сделать что-то не то, что может тебя разозлить или разочаровать… — Например? — Волков поднял на него взгляд из-под лобья, уперев голову о ладонь. — Ну… иногда я даже позвать тебя опасаюсь. — Почему? — Вдруг прогонишь, или слушать не станешь? — С чего ты так решил? — Не знаю… просто понимаю, и тогда понимал, что сильно виноват, и, будь я на твоём месте, не желал бы себя видеть. — Ясно. — Олег перевёл взгляд на руки рыжика, нервно перебирающие святую бумажную салфетку. — Так было до переезда в Германию, наверное. Признаю, я тоже сомневался в том, что в силах сделать что-то, что поможет тебе, но не навредит. Сейчас есть ещё что-то, что ты хотел сделать или сказать мне, но боялся? Если да, то вперёд. Злится в любом случае не буду. Серёжа вдруг поднял округлённый взгляд, замер и порозовел. Глазки забегали по лицу Волче, тот же вопросительно изогнул бровь. — Не могу. — пискнул лис и запихал себе в рот последний кусок шарлотки. — Почему? — Потому фто не фнаю, как ты к этому отнесёфся. — невнятно ответил парень, переживая тесто с яблоками. — Я же сказал, что злится не буду. Если ты продолжишь недоговаривать, доверия к тебе не прибавится. — Серёжа поёжился на стуле и проглотил пережёванный ком. Потом резко встал, допил второй бокал вина, схватил Олега за запястье и потащил за собой на второй этаж. — Мы куда? — Не спрашивай, ничего, пожалуйста, пока я не пожалел и не струсил. — Волков нахмурился, но продолжил идти за ним. Разумовский привёл его в спальню на втором этаже. Волкова он усадил на край кровати, а сам зачем-то плотно закрыл дверь и встал перед ним, поджав губы. Несколько секунд ничего не происходило. Олег молча ждал дальнейших действий, а Серёжа мялся на одном месте, не решаясь сделать то, что задумал. — Точно злиться не будешь? — Будешь и дальше медлить — я подумаю. Лис выдохнул и вдруг стянул с себя футболку. Волче вновь выгнул бровь, но более заинтересованно. Рыжик подошёл ближе, уселся на чужие колени, мягко положив вечно холодные ладони на горячие щёки и нежно поцеловал. Чувствовалось, что он делает это очень неуверенно, опасаясь чего-то, но отстраняться не спешил. У Олега случилось дежавю, будто что-то такое они уже проходили. Перестав противится самому себе, широкие ладони легли на оголённую спину и напористо ответил на его поцелуй. Серёжа вздрогнул и мыкнул в губы, открыл глаза, до конца не веря, что не получил пощёчину и его не оттолкнули. В животе запорхали бабочки, с глаз по щекам потекли слёзы радости и облегчения. Олег почувствовал их на губах и отстранился. — Ну и чего плачешь? Сам ведь этого хотел. — Да нет, я просто… Я рад, что ты тоже этого хотел. — парень судорожно начал вытирать лицо руками. — Я не хотел этого. — Разумовский завис, не понимая. — Разрешишь теперь мне сделать и сказать то, что боялся сказать? — Д-да, конечно… Волков оглядел тело парня снизу вверх, вцепился в его плечи и резко перевернул на спину. Серёжа разжмурил глазки, лёжа на спине, и стал таращиться на возвышенного над ним Олега, чей взгляд будто пытался прочесть его насквозь. Сердце билось как сумасшедшее, лицо было красным, как у помидора, а внизу живота неконтролируемо начало сводить. — Я не переставал любить тебя ни на минуту. Даже после пяти пуль, пусть и злился, но без конца искал тебе оправдания, потому что верил, что и ты не переставал любить. Пока ты был неадекватен, я сомневался, можем ли мы возобновить то, что было несколько лет назад, но сейчас мне всё равно, я чертовски хочу тебя. — Я тоже… хотел всё это время. И сейчас очень хочу. — Тогда я всё же немного покусаю тебя. Олег страстно прильнул к его губам, моментально углубляя поцелуй. Серёжа обвил горячее тело Волче руками, ноги невольно закинулись на бёдра любимого, разрешая сильнее вжать себя в кровать. Мужчина перешёл поцелуями к шее, следом к ключицам, обжигая парня своим горячим дыханием и слегка покусывая тонкую кожу. Разум судорожно вздыхал от его махинаций, запрокинув голову назад. Тонкие пальчики сжали густые волосы Олега, сердце шумело в ушах, дыхание начало сбиваться, особенно когда мужчина прошёлся влажным языком по крестообразному шраму. Широкие лапища Волкова перестали стесняться прикасаться к хрупкому телу Серёжи, опустились вниз, расстёгивая его штаны, а затем обвил одной рукой тонкую талию. Потерявшись в этих ощущениях, они не заметили, как вся одежда осталась лежать на полу. Олег всё ещё возвышался над Разумовским, тяжело дыша и целуя его алые губы. Рыжий гений начал забывать кто он и где находится, но как же было хорошо. Давно забытые ощущения вскружили ему голову и вызывали возбуждающие стоны. Серёже было жарко, но при этом тело покрывалось колющими мурашками, толи от доносящегося сквозняка, толи от разгорячённого тела Волче. Глядя на румянец и прикрытие глаза любимого, на закусанные губы и мелькающую улыбку, Олег не мог поверить в реальность происходящего. Сколько раз он представлял этот момент у себя в голове с того момента, как уехал служить? Тысячи! А снилось сотни. И вот, наконец-то, лис рядом, такой нежный и желанный. Сергей горячо выдохнул ему в ухо, сопровождая это тихим стоном, пальцами стиснул его плечо, царапая кожу. Волков хрипло рыкнул на него, заглушая сладкие звуки требовательным поцелуем. Затем отстранился и перевернул парня на живот, подтянул к себе, положив руки на талию. Пружины матраса скрипнули. Серёжа прогнулся в спине, вцепившись в простынь, судорожно комкая её. Олег смотрел на рыжий затылок, не сбавляя темп, воображал у себя в голове его смазанную от удовольствия улыбку, взял тонкие запястья одной ладонью и сложил за веснушчатую спину, сам запрокинул голову, чтобы упавшие на лицо волосы убрались назад. Некоторое время движения оставались быстрыми и ритмичными. А под конец оба забыли как дышать и оглохли от стука собственного сердца. Ощущение оказалось таким затянуть, что Серёжа уже хотел было просить остановится. Но их отпустило. Олег упал рядом, понадобилось немного времени, чтобы они отдышались. Рыжик повернулся и обнял его, ухом прижался к плечу, прислушиваясь к шумному, тяжёлому дыханию Волче. Мужчина приобнял любимого в ответ и оставил мягкий поцелуй на лбу. Несколько минут они пролежали молча, наслаждаясь присутствием друг друга. Но тут Серёжа вынырнул из волчьих объятий и нахмурился: — Блин, Это ведь Элина кровать, да? — Ну, когда она жила тут, то наверняка спала здесь. — И с её возлюбленной она здесь… и мы тоже… хотя, какая мне разница, хах. Просто подметил. — Мало ли кто ещё снимал этот дом и что тут делал. — Олег усмехнулся и повернулся на бок, подперев голову ладонью, а взглядом уставился на нежное, явно довольное лицо лиса. — Я люблю тебя, Серёж… Разум выбрался из своих спонтанных размышлений, замер и уставился на мужчину своими голубыми глазами, в которых хотелось утонуть. Он не сразу поверил в его слова, посчитал, что ему послышалось. Но с губ как-то сам выпал ответ: — Я тебя тоже, Волче… А мы можем попробовать дать нам шанс?.. — Можем. Олег тепло улыбнулся и встал на ноги, протянув руку возлюбленному. Серёжа любезно принял жест, встал с кровати и мужчина повёл его в ванну. Встав вместе под горячий душ, Волков помог ему вымыться, затем приобнял со спины и обжёг поцелуями его шею. Разумовский запрокинул голову, расслабленно выдохнув, пальцы запустил в тёмные намокшие волосы мужчины и прошептал вновь три заветных слова, о которых так долго приходилось умалчивать. Вернувшись в комнату, они сразу же плюхнулись под одеяло, подползая ближе друг к другу. Серёжа снова положил голову на его плечо, одну ногу перекинул через две чужие и уснул чуть ли не сразу. Олег поправил его волосы, чтобы они не превратились на утро в мочалку, поцеловал в макушку и тоже быстро уснул, довольный и расслабленный. Элеонора вернулась глубокой ночью, вся опухшая и мокрая от слёз. Скинув сумку на журнальный столик перед диваном, она поднялась наверх в ванную, но заметив трусы брата, лежащие на полу около открытой двери в комнату, она с любопытством заглянула внутрь. Наблюдая мило обнимающихся во сне брата и лучшего друга, на душе стало одновременно больнее и спокойнее. Больнее от своего одиночества, но спокойнее от того, что они поладили. Будить, естественно, она их не стала, но на утро, как только избавилась от последствий похмелья, тщательно доспросила, что же вчера случилось, пока её не было, и была очень рада, что они наконец-то помирились и вернулись к отношениям.