Моя маленькая лань

      Он понял, что должен остановиться, только когда кровь парня начала засыхать на его костяшках. Она стягивала тонкую кожу, слегка сковывая движения.       Он отпустил воротник его рубашки, которая пропиталась запахом сырости и металла, красные пятна обрамляли его шею. Уголки губ слизеринца приподнялись. Ему это нравилось.

────── ✾ ──────

      Вы когда-нибудь смотрели на человека, к которому должны были испытывать всё, и не чувствовали ничего? Да, Гермионе Грейнджер было хорошо знакомо это чувство. Она поправила очки и заправила прядь волос за ухо. Она определенно играла опасную игру с её щекой.       Девушка продолжала слушать безостановочную болтовню Рона и желала, чтобы хоть раз она не была самой собой. Не была гриффиндоркой. Не Гермионой Грейнджер, самой умной ведьмой своего столетия и все такое прочее дерьмо. Она просто хотела...       Гермиона не знала, чего именно она хочет, но это было что-то, что включало в себя гробовую тишину. Да, она просто хотела побыть в тишине какое-то время. Побыть одна.       Рука Рона легла на её оголенное бедро, и она поняла, что не дышит, только потому, что у нее началось головокружение. Его движения были неуклюжими и невероятно раздражающими. Гермиона попыталась убрать его руку, слегка отодвинувшись, но его хватка только усилилась.       Она вздохнула.       Девушка продолжала ковыряться вилкой в еде, делая вид, что ест ужин. Они приехали в Хогвартс всего пару часов назад, но она уже пожалела о своем решении вернуться. Всего было просто... Слишком много. Слишком много взглядов и разговоров. Слишком много людей и их раздражающего смеха. Слишком много болезненных воспоминаний.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежала слабая дрожь, когда Рон слегка провел рукой по её бедру. Она повернула голову в сторону рыжеволосого парня и стала рассматривать его.       Он был таким родным и нежным. Рон был как дом — надежный и теплый. Но Гермиона не была уверена, что сейчас она хочет быть дома. Ведьма накрыла его руку своей и убрала её со своей ноги. Рон быстро взглянул на девушку, в его глазах пробежало что-то непонятное, но он не сказал ни слова, продолжая разговор с Невиллом и Гарри.       Гермиона положила подбородок на руку и позволила своим глазам блуждать по Большому залу. В этом году студентов было не так много. Не все хотели продолжать учебу, да и родители не отпускали своих детей.       Её сердце болезненно дернулось.       Что ж. К ней это не относилось.       — Гермиона, мы собираемся отправиться в общую комнату, ты идешь? — голос Джинни прорвался сквозь мысли девушки. Её глаза быстро нашли лицо младшей Уизли, и она на мгновение замолчала, после чего лишь коротко кивнула в ответ.       Прежде чем встать, она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь втянуть в себя весь воздух. Этот год совсем не выглядит многообещающим.

────── ✾ ──────

      Её руки дрожали, и она не могла перестать смотреть на них.       Кровь была повсюду: под обломанными ногтями, на запястьях, в прожилках ладоней. Она чувствовала этот запах. Грязь, смешанная с кровью. Гермиона услышала крик, который вполне мог быть и её собственным.       Её палочка была давно забыта, а хаос, окружавший её, был лишь простым напоминанием. Простым обстоятельством. Она была здесь, посреди поля битвы, но её душа давно ушла, оторвавшись с каждой раной, каждой царапиной, каждым криком и смертью.       Гермиона сглотнула желчь, которая разъедала её горло. Она не могла нормально закрыть рот, её губы дрожали.       Её друзья были повсюду. Они кричали и плакали. Они дрались и лежали на земле, их тела изувечены. Периферийным зрением она заметила, как Гарри бросал проклятия в одного из Пожирателей смерти, когда кто-то побежал к нему, а Поттер этого не видел.       О нет.       — Беги, Гарри, беги! — неужели она была той, кому принадлежал этот голос? Нет, этого не могло быть. Она бы узнала свой голос. Но... узнала бы?       Все было разрушено. Воздух был наполнен пеплом, пылью и смертью. Она была везде и нигде одновременно.       Кто-то позвал её по имени, но прежде чем она успела отреагировать, Гермиона увидела проблеск зеленого света направленный к ней. И в этот самый момент она подумала, что умрет. Но это её не испугало.       Её рука вцепилась в тонкое дерево, едва не треснув. Она сжала губы в тонкую линию, и за мгновение до того, как она создала защитный щит, по её телу пробежала злая дрожь. Гермиона Грейнджер не боялась умереть.       Ей было страшно, потому что перспектива этого уже не казалась такой ужасной... Проснувшись, ведьма почувствовала тошноту. Гермиона быстро встала, перенеся весь вес на локти. Холодный пот блестел под лунным светом. Её грудь вздымалась, а сердце грозилось выбить ребра. Она откинула голову назад, чувствуя, как её локоны медленно падают с плеч.       Сон, это был всего лишь сон.       Дышать. Нельзя забывать дышать.       Эти ужасные воспоминания преследовали её как тень. Она не могла убежать от них, как бы ни старалась. Гермиона снова закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Её тело все еще дрожало, и она не была уверена, был ли это причиной бурный сон или ночная прохлада.       Ты знаешь ответ, Гермиона.       Девушка повернулась и опустила ноги на холодный пол, чувствуя, как холодные искры пробегают от ступней к лодыжкам. Она ухватилась обеими руками за край матраца и посмотрела на своих соседок — Лаванда и Джинни по-прежнему спали.       Она вздохнула.       Не то чтобы она злилась на них... Нет, конечно, нет. Но она завидовала им. Сильно. Гермиона знала, что у них всех есть раны. Глубокие, уродливые, те, которые трудно было залечить. Её раны... казались другими. У них был шанс затянуться, но это будет невозможно, если постоянно ковырять их.       Гермиона решила, что на сегодня достаточно сна. Она посмотрела на часы, которые показали ровно четыре утра — идеальное время для ночной прогулки.       Она встала с кровати, взяла очки с тумбочки и подошла к шкафу, чтобы надеть свитер поверх пижамы. Она могла быть разбитой, но не сумасшедшей.       Когда она вышла через портрет Полной Дамы, Гермиона сразу же почувствовала легкую прохладу рассвета. Она положила палочку в задний карман и стянула вниз рукава вязаного свитера.       Звук её шагов отбивался от мощных каменных стен замка, создавая звонкое эхо. Когда Гермиона уже была возле выхода из школы, она мельком увидела трещины в камнях, и что-то подсказало ей, что возраст здесь ни при чем. Девушка сглотнула и обхватила себя руками, переведя взгляд на кончики своих ботинок.       Когда она открыла тяжелую металлическую дверь, по всему её телу разлилось ощущение ветра снаружи. Она слегка вздрогнула, ощущая, как утренний мороз медленно скользит вдоль её костей. Её ноги начали ступать по знакомым тропинкам, под ботинками потрескивал иней, покрывший траву. Гермиона глубоко вздохнула, позволяя холоду проникнуть в её лёгкие.       Все было так... тихо. Единственное, что играло с её разумом, были сверчки, которые исполняли свою последнюю песню, прежде чем скрыться в лучах утреннего солнца. Гермиона почувствовала, что кончик её носа замерз, а на щеках проступил осенний румянец.       Её мысли блуждали по разным уголкам её пыльного сознания. Все казалось сюрреалистичным, одним страшным сном. Война и её конец. Её отношения с Роном и возвращение в Хогвартс. Девушка тяжело сглотнула, пытаясь побороть чувство, которое росло внутри нее. Такое незнакомое и чужое. Не её. Оно вцепилось в нее изнутри своими острыми когтями, пытаясь вырваться наружу, но Гермиона не была готова вот так просто выпустить его на свободу.       А Рон... Что ж, возможно, это была её самая большая награда и самое суровое наказание. Она прониклась к нему чувствами задолго до того, как они начали встречаться, и отношения с ним казались правильными. Как будто так и должно было быть всегда. Но почему никто не сказал ей, что она будет чувствовать себя в такой ловушке?       Словно она не может дышать, она задыхается, и это гребаное чувство топит её каждый день, давая ей всего секунду, чтобы набрать воздуха, а потом снова погружая её голову под воду.       Она пожала плечами. Ноги сами привели её к Черному озеру. Стараясь подавить свои беспорядочные мысли, Гермиона начала идти по узкой тропинке, ведущей к одному из тех потаенных мест, которые она когда-то так обожала. Теперь она испытывала смешанные чувства.       Вода была неподвижна, даже подводные существа, казалось, не беспокоили её в это время суток. Игривый ветер пытался натянуть свои лоскуты вокруг её тела, посылая болезненную дрожь.       Тело Гермионы напряглось. Почему-то ей казалось, что она здесь не одна. Она замедлила шаги и попыталась заглянуть за старое дерево.       На берегу реки виднелся высокий стройный силуэт. Одну руку парень держал в кармане, а в другой руке, между двумя пальцами, была сигарета. Он медленно подносил её к губам и выпускал маленькие клочки дыма, слегка откинув голову назад.       Гермиона перевела дыхание. Это был момент, когда ей точно нужно было бежать и никогда не оглядываться назад. Но тело предало её — она застыла на одном месте. Её движения подавляло чужое чувство.       Часть её разума намекала на то, что нужно бежать как можно быстреё, вернуться в замок, но крошечное чувство внутри её мозга пробуждало любопытство, это было похоже на старую Гермиону.       Она сделала один шаг вперед, втайне желая подойти к этому незнакомцу. Она услышала громкий треск, и её взгляд быстро последовал за источником звука.       О черт.       Она наступила на сухую ветку. Гермиона Грейнджер наступила на чертову ветку, и теперь она уже не была такой незаметной.       Её сердце пропустило удар.       Парень повернулся в её сторону, и она слишком поздно поняла, что это не незнакомец.       Её сердце пропустило целую октаву.       — Святой Салазар, чем я обязан такой чести? — он никогда не менялся, не так ли? Драко Малфой бросил докуренную сигарету и наступил на нее, еще глубже зарывая ту в землю. Он спрятал руки в карманы брюк и начал медленно приближаться к Гермионе.       Если и был момент, когда ей нужно было бежать, то это был именно он. Но тело снова решило предать её, и любопытство полностью завладело её разумом.       — Малфой, — она не была уверена, что должна была говорить дальше. Должна ли? Его ноги остановились всего в паре дюймов от девушки. Его светлая кожа сияла под угасающим лунным светом, а штормовые глаза мерцали чем-то, чего Гермиона так и не смогла понять. Он приподнял бровь, и кривая ухмылка исказила его губы.       — Что же невинная лань делает за пределами замка в такое время? — он провел языком по внутренней стороне щеки, а затем слегка наклонился к Гермионе, обжигая её щеку своим теплым дыханием. — Ищешь неприятности, незнакомка?       Это было... не то, чего она ожидала. Её внутренности перевернулись, заставляя её снова и снова чувствовать тошноту. Гермиона просто хотела исчезнуть, чтобы избавить себя от страданий, связанных с этим человеком. Человеком, которым является Малфой.       Она сжала руки в кулаки, продолжая держать с ним зрительный контакт, втайне желая, чтобы её взгляд мог убить его. Но она не могла не заметить, как сильно Малфой возвышался над ней, превращая её маленький рост в шутку.       — Ты и есть неприятность, Малфой. Всегда был. И всегда будешь, — девушка не знала, как в одном человеке может быть столько злости. Она сгорала от этого извращенного чувства, которое заставляло её внутренности разрываться. — Хотя, я думаю, тебе тоже не нужно искать неприятности, так ведь? — она бессознательно отступила назад.       — Как скажешь, грязно... — было видно, с каким трудом он справился. Он сжал губы в тонкую линию, и уголки его губ дернулись. — Как скажешь, Грейнджер.       Драко бросил на нее последний взгляд, прежде чем посмотреть куда-то сквозь девушку. Он резко шагнул вперед, намерено цепляя её плечо своим, и двинулся в сторону замка. Гермиона быстро обернулась, чувствуя легкое головокружение. Она открыла рот, пытаясь сказать что-то, что могло бы причинить боль; пройти сквозь него, как заточенное лезвие, и преследовать его...       Гермиона утопила эту мысль в собственных сомнениях, но когда она уже хотела вернуться к озеру, увидела, что костяшки его пальцев были рассечены. Она свела брови на переносице. Буквы плясали на кончике её языка, и ни одна из них, казалось, не хотела складываться в слово.       — К чёрту тебя.       Его силуэт уже сливался с деревьями, выделялась лишь светлая макушка выделялась. Единственное, что она услышала, это его ядовитый смех, резонирующий в воздухе.       К чёрту тебя, Драко Малфой.