Моя маленькая лань

      Это было слишком.       Мысли Гермионы постоянно возвращались к той ночи пару дней назад.       К черту тебя, Драко Малфой.       Гермиона мысленно сжалась.       Они шли на свой первый в этом году урок Зельеварения. Гарри и Рон вели себя так, словно им снова по 11 лет, пытаясь найти все новые и новые оправдания, почему они не должны идти на урок.       Это относилось к каждому уроку, если быть точным.       Это почти заставило её улыбнуться.       Почти.       Они пришли в класс немного раньше других учеников, и им выпал шанс выбрать себе лучшеё место. Мальчики проголосовали за парту сзади, в углу класса. Возможно, впервые в жизни Гермиона не стала спорить. Она последовала за своими друзьями, бросив свою тяжелую сумку на стол и заняв место у прохода.       Гермиона скрестила руки на груди и слегка облокотилась на деревянный стул, который издал противный скрип. Ей действительно не стоило так сильно доверять древним вещам.       Класс начал заполняться учениками, создавая общий гул, который резонировал в ушах девушки. Она плотно закрыла глаза, пытаясь отвлечься от болтовни. В попытке абстрагироваться она снова позволила своим мыслям блуждать по пыльным закуткам её разума.       — Гермиона, ты сможешь поделиться со мной книгой, я оставил свою в комнате? — голос Рона вырвал девушку из бесконечного потока мыслей. Она моментально распахнула глаза, чувствуя, как вокруг мелькают искры, пока она пыталась сфокусировать зрение.       Веснушчатое лицо Рона украшала застенчивая улыбка, а яркий румянец распространялся от его ушей до шеи.       — Да, конечно, — девушка открыла свою сумку и вытянула из неё книгу по зельям, бросив ту на стол, возможно, чересчур резко.       — Слушай... Может быть, ты, ну, не знаю, хочешь прогуляться после уроков? — Рон снова привлек внимание Гермионы, заставив её медленно моргнуть.       Рон приглашал её на свидание.       Разве это не то, что делают парни и девушки? Ходить на свидания? Как нормальные люди.       Как совершенно нормальные люди, которые не участвовали в войне.       Она не может отказать, не так ли? Не то чтобы у неё был выбор.       Её живот стянуло толстыми кнутами. Она расцепила хватку рук вокруг своего тела и медленно положила их себе на колени, обхватив пальцами подол юбки. Гермиона с желчью проглотила жгучий комок, поселившийся в нижней части её живота.       — Погода хорошая, и... ну, мы давно не разговаривали, и я подумал… — Рон, должно быть, почувствовал, что с ней что-то не так, судя по треску в его голосе.       — Конечно, Рон. Я с удовольствием прогуляюсь с тобой, — она засияла великолепной улыбкой, которая, очевидно, была поддельной, но, похоже, она удовлетворила Рона, отчего Гермиона почувствовала себя немного лучше.       У неё действительно нет выбора.       Гермиона мысленно пнула себя. Она больше не могла притворяться. Она просто не могла больше обманывать Рона, играя с ним в парня-девушку. Это было нечестно. Он не заслужил этого.       Но маленькая, эгоистичная часть её держалась за него, как за спасательный круг, потому что, если она потеряет Рона... Что тогда останется от нее? Гермиона останется одна в этом мире. Одинокая, тоскующая по тому, чего у нее никогда не будет.       Гермиона пыталась отогнать эти мысли, но они словно застряли в глубинах её сознания, прячась между сотнями воспоминаний и оторванных кусочков того, что у нее было раньше. Того, кем она когда-то была.       Слизнорт вошел в класс, но это, казалось, никого не смутило и не прервало ни одного разговора.       Гермиона положила руки на стол, зафиксировав голову на одной из них. Её взгляд медленно блуждал по кабинету, видя все знакомые лица, которые стали такими далекими. Внезапное постороннее ощущение кольнуло правую часть её тела, и она невольно повернула голову, чтобы посмотреть, в чем его причина.       Она пропустила вдох. Возможно, три. Драко Малфой грациозно опустился на свободное место в проходе рядом с креслом Гермионы. Казалось, он не замечал её, да и с чего бы ему замечать? Она была просто грязно... Она резко оборвала себя. Она была просто... никем для него.       Тот факт, что он тоже был студентом, как-то прошел мимо Гермионы.       — Доброе утро, дорогие студенты. Пожалуйста, откройте учебники на странице 27, — Слизнорт воспользовался своей палочкой и написал на доске тему урока. Он сжал руки в замок, терпеливо ожидая студентов. — Сегодня у нас будет скорее теоретический урок, чем практический, — профессор леветировал к себе книгу и начал читать первые абзацы вслух.       Гермиона выпустила воздух через слегка приоткрытые губы и перевела взгляд на блондина, сидящего рядом с ней. Он был выше, чем она помнила. Его идеальная осанка выглядела более аристократичной, чем обычно, что было до полнейшего абсурда иронично.       Ей стало стыдно за то, что она ему сказала. Гермиона сама не знает, что на нее нашло в тот вечер. Она давно не испытывала такого гнева. Она даже не была уверена, чувствовала ли она его вообще.       Это не значит, что она будет извиняться. Очевидно, что нет. Но какая-то её часть чувствовала, что это было несправедливо. Она закатила глаза и провела пальцами по своим густым кудрям, расчесывая спутанные локоны.       С каких пор её волнуют чувства маленького Пожирателя смерти? С тех пор, как никогда. Ей все равно.       Может быть, часть её находит ту ночь на озере освежающей. Глоток свежего воздуха, даже если он был наполнен токсичным газом.       Тяжелая деревянная дверь класса издала громкий скрип. Профессор Слизнорт замешкался, переведя взгляд на вход.       В дверном проеме показалась длинная женская фигура в черной мантии до пола. Директриса МакГонагалл коротко кивнула в знак приветствия и медленно оглядела класс, пока её взгляд не остановился на партах Гермионы, Гарри и Рона.       — Простите, что прерываю урок, профессор. Но мне нужно поговорить с Драко Малфоем, — её тонкие губы изогнулись в линию, а глаза переместились на светловолосую голову слизеринца.       Драко тяжело вздохнул и откинул голову назад. Он оставался в таком положении несколько мгновений, а затем резко встал, заставляя свой стул с неприятным скрежетом царапать лакированный пол. Его длинные ноги в считанные секунды пронеслись по классу, и он вышел из комнаты вместе с МакГонагалл.       Гермиона проследила за ним до того момента, как дверь тяжело захлопнулась.       — Надеюсь, он вернется в ту дыру, из которой пришел, — слова Рона привлекли её внимание, и она перевела на него взгляд. Гермиона увидела небольшую усмешку, пробежавшую по лицу Гарри, и её губы дрогнули.       Да, она может чувствовать себя плохо из-за того, что сказала, но это никогда не сравнится с тем, что сделал он.

────── ✾ ──────

      Драко никогда не понимал, какого черта Министерство решило дать ему "второй шанс". Он никогда не просил об этом. Он признался во всем. В каждом своем поступке, и все равно эта кучка старых засранцев решила, что он может получить искупление.       Если бы.       Как будто человек, готовый гнить в Азкабане, может получить хоть что-то близкое к гребаному искуплению.       Он вытянул ноги на журнальном столике перед кожаным диваном в общей комнате Слизерина. Сигарета в его руке медленно тлела пеплом, осыпаясь на ковер. Он поднес её ко рту, зажав фильтр между губами, медленно вдыхая, чувствуя, как табак обжигает его изнутри.       Уголки его губ дернулись, но он сдержал улыбку.       Если он не может гнить в тюрьме, то он с радостью сделает это внутри своего тела.       — Привет, приятель, — Блейз опустился на сиденье напротив него, и его взгляд тут же последовал к его лодыжке. — И что это за хрень?       Его глубокие карие глаза наполнились беспокойством.       Драко медленно покачал ногой, крутя её, словно маленький взволнованный щенок. Он затянулся еще одной сигаретой, затем притушил её о носок ботинка и бросил на ковер.       Где твои манеры, Драко? сказала бы Нарцисса.       Они умерли, мама.       — Это, Блейз, — продолжал Драко, указывая на окову вокруг своей лодыжки. — Это чертов маячок. Салазар, они не были готовы посадить мою задницу в камеру после всего, что я сделал, но когда я уничтожил симпатичное лицо этого мальчика, они решили, что теперь могут преследовать меня, как чертову собаку.       Драко сглотнул, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Это был первый раз, когда он признался в этом с тех пор, как получил трэкер после урока Слизнорта. Он внимательно изучал реакцию Блейза, наполовину ожидая, что тот бросит непростительное, наполовину думая, что он просто уйдет, оставив Драко самостоятельно разбираться с тем бардаком, в который он вляпался.       Он свел брови на переносице, скрестив руки на груди. Драко заметил, что нога его визави нервно отстукивает ритм на полу. Он опустил голову, чувствуя, как недавно постриженные волосы царапают его лоб.       — Хорошо… — было не трудно предположить, что Забини пытается найти нужные слова, поэтому парень резко вытянул руку, жестом показывая другу, что тот может не продолжать. Он не хотел слышать эти слова от человека, которому эти фразы не очень-то подходили.       Возможно, Драко просто втайне желал, чтобы его друг продержался еще немного.       — Я просто хотел сказать, — слизеринец был осторожен в своих словах. Он сделал странный жест рукой. — Ты можешь притворяться, что тебе все равно, сколько хочешь. Но, серьезно? Разбить лицо парню в первый день нового грёбаного года? Не будь таким избалованным принцем, Драко".       Да. Именно.       Подождите, что он только что сказал?       Выражение лица Драко заметно изменилось. Он свел брови вместе, изучая Блейза, пытаясь найти в нем намек на злую шутку. С его губ сорвался смех, и Драко закрыл лицо рукой, прижав её к переносице.       Какая-то часть его души знала, что его друг отвернется от него. Но, возможно, он просто хотел, чтобы... Он не делал этого?       — Избалованный принц? Правда, Блейз? — парень посмотрел на Забини, внимание которого уже было привлечено младшей Гринграсс, широкая улыбка расплылась по его полным губам.       Забини немного изменил позу, устраиваясь поудобнее. Он завел одну руку за спину, перебирая короткие пряди волос на затылке.       — Я не знаю, разбить лицо этому бедняге? За что? И даже не смей начинать с того, что тебе скучно. Ты засранец, но не вспыльчивый, — глаза Блейза сканировали лицо Драко в поисках тайного ответа, но Малфой знал лучше.       — У меня были свои причины, — и это не ложь. Может быть, только полуправда.       — Тебе лучше знать, — Блейз привык не получать от Малфоя настоящих ответов, поэтому не стал придираться. Он вытянул руку, указательным пальцем указывая на окурок. — Но перестань курить в общей комнате, у нас тут есть дети.       Драко провел языком по верхнему ряду зубов и хмыкнул. Он скрестил руки на груди, наклонив голову в сторону.       — Конечно, Ваше Величество, староста, — на его губах расплылась широкая ухмылка. Блейз тряхнул головой, пробормотав что-то похожее на "идиот".

────── ✾ ──────

      Это была только первая неделя занятий, а Гермиона уже чувствовала себя подавленной. Она крепче сжала учебники и начала подниматься по лестнице, зная единственное место в школе, где она не почувствует себя лишней — библиотека.       Портреты на стенах смотрели на нее сверху вниз, жалея жалкое существо, с которым им приходится сталкиваться. Гермиона отмахнулась от этого чувства. Она оглянулась на них, скорчив гримасу.       Ей не нужна была ничья жалость, особенно со стороны старых портретов.       Потому что есть шанс, что она просто начнет жалеть себя сама.       И на сегодня с нее было достаточно.       Свидание с Роном прошло ужасно. Гермиона представляла себе, что все пройдет миллионом разных способов, но ни один не шел ни в какое сравнение с этим.       Они решили сесть на лавочку возле дерева, которое отбрасывало на него это место лёгкую тень. Это был довольно жаркий день для обычной осени, поэтому они хотели насладиться им, не попадая под солнечный удар.       Гермиона не могла полностью сосредоточиться на том, что говорил ей Рон, и да, она чувствовала себя немного виноватой, но это не мешало её мыслям разбредаться в разные стороны.       Они немного поговорили о погоде и учёбе, прежде чем погрузиться в молчание.       — Что случилось, Гермиона? — Рон накрыл руку девушки своей, и ведьма почувствовала зуд на своей ладони.       Она скрестила ноги в лодыжках, спрятав свободную руку под себя.       — Все в порядке, с тобой что-то случилось? — она знала, что уклоняется от его вопросов, поэтому старалась избегать укоряющего взгляда парня.       — Нет, Мерлин, я не об этом, — Рон поднял руки кверху, но так же резко опустил их, наклонив голову. — Ты изменилась, Гермиона. Я знаю это. Гарри и Джинни тоже знают. Что-то случилось, и ты не говоришь нам. Но… — он взял обе её руки в свои, прижимая их к своей груди. Гермиона не могла уклониться от его пристального взгляда, как бы сильно ей не хотелось этого..       Его бледно-голубые глаза искали ответа. Ответ, который она просто не могла дать. Она чувствовала, как тугие веревки сковывают её тело, оставляя уродливые следы на коже.       Она просто не могла дать ему ответ.       — Ничего не изменилось, Рон, — солгала девушка. — Я все та же Гермиона, какой была всегда, — она освоила эту ложь так же хорошо, как и фальшивые улыбки.       — Это чушь! — Рон резко отбросил её руки назад, закрыв лицо ладонями. Пылающий румянец разлился по его коже до самых ушей. — Ты лжешь мне, ты лжешь Гарри, ты лжешь себе. Я не понимаю, зачем тебе это. И давай будем честны, Гермиона, не то чтобы ты много потеряла, — его лицо исказилось чуждой ей маской. Ведьма почувствовала, как её сердце остановилось на долю секунды, прежде чем сорвалось со своей оси и выскользнуло сквозь пятки, сквозь землю, сквозь земную мантию и чертово ядро.       — Так почему же ты не говоришь нам, что происходит?       — Прекрати, Рон, — тихо пробормотала Гермиона. Она наклонила голову, закрывая покрасневшее лицо локонами.       — Мы все довольно на нервах после войны, и если ты так себя чувствуешь, то...       — Пожалуйста, прекрати это, — она почувствовала, что в уголках её глаз что-то горит.       — Ты знаешь, что мы можем помочь тебе справиться с твоим чувствами, просто позволь нам…       — Заткнись, заткнись, Рон, пожалуйста, — Гермиона встала, сжимая руку в кулаки, чувствуя, как обломанные ногти впиваются в мягкую кожу ладони. Её грудь вздымалась быстрее, чем обычно, и она открыла рот, чтобы поймать немного воздуха. Последнее, что она увидела перед тем, как вернуться в замок, — это растерянное лицо Рона, его приоткрытые губы и дрогнувший кадык.       Гермиона снова пожала плечами. Едва воспоминание об этом делает что-то ужасное с её разумом. Рон мог быть честным и поддержать её, но он сказал кое-что такое, что задело рану Гермионы.       Войдя в библиотеку впервые в этом году, она почувствовала знакомый запах, который заиграл с её рецепторами. Что-то внутри нее потеплело, и девушка начала пробираться сквозь толстые книжные шкафы, ища путь к своему любимому месту. Туда, где её никто не мог увидеть.       Её ноги остановились в нескольких сантиметрах от стола, но она так и застыла на месте. Мягкий, теплый свет освещал небольшое пространство вокруг нее. Девушка крепче вцепилась в учебники, чувствуя, как дрожат ноги и мурашки бегут по позвоночнику.       Она открыла рот, отчаянно желая что-то сказать, но не могла найти нужных слов, которые не прозвучали бы как непростительное ругательство.       Драко растянулся на маленьком деревянном стуле. Его руки лежали на поверхности стола, а в одной из них он крутил перо между двумя пальцами. Запястье было измазано чернилами, но он не был похож на человека, которого это сильно беспокоит. По крайней мере, не сейчас. Его галстук был давно позабыт, а несколько верхних пуговиц — расстегнуты.       Похоже, он писал какое-то письмо, и, судя по его запястью, оно было личным.       Гермионе показалось, что она вторгается в его личную жизнь, но она избавилась от этой мысли, как только Драко поднял голову, и его ртутные глаза впились в её карие. Он пристально смотрел на нее секунду, прежде чем его взгляд наполнился знакомой ненавистью.       Малфой увидел, как Гермиона бросает быстрые взгляды на его письмо, и закрыл его. Руки парня дернулись к перу, чуть не сломав его.       — Это мое место, Малфой, — казалось, она набралась слишком много смелости, как человек, разговаривающий с бывшим Пожирателем смерти.       Драко приподнял бровь, ничего не говоря в ответ. Она почувствовала, что кончики её пальцев стали неметь. Гермиона поправила очки, жалея, что не оставила их в общежитии, и ей не пришлось бы смотреть на... него.       Он притянул письмо к себе и осторожно опустил перо в стакан с чернилами. Его взгляд вернулся к пергаменту, над которым он работал.       — Если ты закончила, я бы очень попросил тебя оставить меня, блять, в покое, — девушка увидела, как дрогнул уголок его губ, и что-то внутри нее сжалось, готовое разбушеваться.       Она сократила расстояние между собой и столом, и кинула на рабочую поверхность свою книгу, заставив стойку слегка пошатнуться. На секунду Гермиона перевела дыхание.       Девушка не позволит ему сделать её день еще хуже.       Ведьма посмотрела на стакан с чернилами, которые почти пролились. Драко медленно перестал писать, положив перо обратно на стол. Он ухватился обеими руками за края стола и встал.       Его движения были плавными и размеренными, но никто никогда не знал, каким будет его следующий шаг.       Он подошел к Гермионе, как хищник возвышаясь над её стройной фигурой. Его рука легла на полку позади нее, и девушка почувствовала запах табака, смешанного с перечной мятой.       Но она не испугалась. Нет. Больше нет. Поэтому она повернулась к нему лицом, мгновенно ощутив призрачное давление его тела. Глаза Драко бегали по её лицу, как будто ему не было противно от того, что он видит.       Нет, нет. Это была глупая вещь, которую не следовало говорить или даже думать об этом.       — Бедная лань снова потерялась, — на секунду Гермиона подумала, что он коснется её лица, и он коснулся, но...       Подождите, что он делает?       Драко снял очки Гермионы, положив их на стол. Её тело бессознательно дернулось, и она быстро моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.       — Какого черта, Малфой? — она снова злилась. Нет, она была в грёбаном бешенстве.       — Если ты не можешь оставить меня сейчас, Грейнджер. Я найду идеальный способ избавиться от тебя раз и навсегда, — Драко отпустил её, возвращаясь на свое место.       Грудь Гермионы вздымалась, она чувствовала нарастающее жжение, а языки пламени лизали её внутренности. Она сжала губы, отчаянно пытаясь успокоить затрудненное дыхание.       Несмотря на свое гриффиндорское невежество, она собрала все свои вещи и быстро ретировалась из библиотеки. Гермиона очень любила это место, но еще больше она ненавидела Драко Малфоя. Ссора с ним посреди ночи в одинокой библиотеке была не тем, как она надеялась провести вечер пятницы.       Кроме того, её гриффиндорское любопытство хотело узнать, кому он писал это письмо. Судя по новостям, Люциус был мертв, а его мать... Она не знала, что случилось с его матерью.       Она пробормотала пароль Полной даме и зашла в общую комнату. Почему она вообще думала об этом ублюдке?       Она нахмурилась.       Это было глупо. Она была глупой. И всего этого беспорядка, который она создала в своей голове, можно было бы избежать, если бы у нее были другие заботы. Например, Гарри, который сидел у камина и махал ей рукой, чтобы она присоединилась к ним с Джинни.       Она осмотрела комнату в поисках другого рыжего, но с удовлетворением отметила, что его нигде не было.       Возможно, она не права, что так на него набросилась, но она пожалеет об этом позже. Когда её чувства успокоятся, а мысли о Драко Малфое испарятся.