Часть 6
14 декабря 2022 г., 21:19
— Это слишком? Пожалуйста, скажи мне, что это слишком, — умоляющий взгляд Джинни впился прямо в её глаза, и Гермиона почувствовала, как давление жмет на её виски.
— Я могу, но это будет ложью. Мне кажется, что ты чересчур много об этом переживаешь. Это хороший костюм, к тому же, я не думаю, что Гарри сможет тебе отказать, — Гермиона слабо улыбнулась и слегка коснулась плеча своей подруги, пытаясь успокоить и подбодрить её.
Они с Джинни решили отдохнуть от парней. Вернее, Джинни решила, а Гермиона просто согласилась, и они отправились в деревню, чтобы выпить сливочного пива и завершить покупки к Хэллоуину.
Несмотря на то, что он будет только через три недели, младшая Уизли была очень взволнована и переживала, что её парню не понравится идея, которую она придумала.
И вот Гермиона уже в четвертом магазине за день искала идеальный наряд. Ведьма знала, что каждый год один из факультетов устраивает вечеринку для семикурсников в гостиных своих башен. И этот год не стал исключением. Вот только ученики пока понятия не имеют, кто будет заниматься планированием и всеми прочими организационными моментами. Хотя Гермиона не собиралась идти в любом случае. Она просто еще никому не говорила.
— Мне кажется, это платье идеально подойдет к костюму Гарри, — яркая улыбка вернулась на лицо Джинни, когда она нашла длинное черное платье и теперь гордо держала его в руках.
Она решила пойти в образе Мортиши Адамс, тем самым сделав Гарри - Гомесом. Единственная проблема — он еще ни о чем не догадывается.
— Выглядит неплохо, думаю, тебе стоит его примерить, — и единственное, чего по-настоящему желала Гермиона, это пойти и поспать как можно дольше, уютно укутавшись в теплое одеяло. Она слабо выдохнула, провожая подругу взглядом, когда та закрывала шторы в гардеробной.
Гермиона скрестила руки на груди и прислонилась к колонне в центре магазина. Мимо проходили студенты, изредка бросая взгляд на застывший силуэт девушки. Но она даже не удосужилась посмотреть в ответ, единственное, что её волновало — это её затекшие ноги, которые уже просили пощады. Гермиона переминалась с ноги на ногу, пытаясь сбалансировать давление.
В конце концов она вздохнула, сдувая пару локонов с лица, и решила немного пройтись. Не то чтобы она еще не делала этого. Ведьма готова была поспорить, что к этому моменту она знала план этого магазина, как историю Хогвартса, но это лучше, чем чувствовать, как твои ноги медленно тают в маленькой лужице на полу.
Гермиона подошла к ничем не примечательному стеклянному стеллажу, который освещался тусклой желтоватой подсветкой.
Девушка неосознанно прикоснулась к стеклянному покрытию, оставив отпечатки пальцев на тщательно отполированной поверхности. Она быстро отдернула запястье и прижала его к груди. Гермиона медленно изучала необычные драгоценности, от которых ей было довольно трудно оторвать взгляд.
Все изделия были явно ручной работы, каждое аккуратно отделано серебром и россыпью камней. Сама она не была поклонницей украшений, ведьма носила серьги, подаренные ей родителями на 14-летие, но не более того. Её взгляд плавно перемещался по зачарованным украшениям, их шепот обволакивал её слух.
Но одно украшение заставило её сердце учащенно забиться. Аккуратное серебряное ожерелье с цепочкой, что была больше похожа на канитель. Маленький кулон на ней был сделан в форме капельки, но цвета менялись от фиолетового до темно-синего в осторожном градиенте.
Она почувствовала, как чужое тепло медленно пробирается к её телу, и задрожала. Гермионе показалось, что кто-то смотрит на нее, но она отмахнулась от этого чувства. Возможно, кто-то из магазина решил, что она собирается что-то украсть.
Звук захлопнувшейся двери заставил её подскочить.
— Гермиона, мне может понадобиться небольшая помощь, — раздался голос Джинни из примерочной. Гермиона сглотнула, отрывая мысли от незнакомого ощущения преследования. Ведьма пожала плечами и медленно пошла к примерочной.
— Я могу поднять занавеску?
— Да, да, мне просто нужна помощь с молнией, — Гермиона отодвинула занавеску в сторону и вошла в просторный салон.
Отражение Джинни в зеркале заставило её пару раз моргнуть. Её рука медленно переместилась на спину подруги, выбирая молнию. Джинни откинула волосы в сторону.
Взгляд Гермионы продолжал изучать Уизли. Она выглядела потрясающе, словно заколдованная. Черное платье плавно облегало её тело, подчеркивая мягкие изгибы фигуры девушки.
— Надеюсь, оно понравится Гарри, — тихо сказала рыжая, как будто ей было трудно говорить.
Гермиона тихо выдохнула, не став озвучивать мысль о том, что Джинни слишком много беспокоится о мнении Гарри.
— Ему понравится, — ответила Гермиона, даже не задумываясь. Она знала, как сильно Поттер любит Джинни, это платье поставит его сердце в тупик, ведь невозможно полюбить еще сильнее.
Джинни просто еще не знает об этом.
Гермиона почувствовала, как болезненно сжалось её собственное сердце, и сглотнула, ощутив комок в горле. Но прежде чем позволить своим мыслям заглянуть в темные углы, она застегнула молнию на платье.
— Готово, — выдохнула она.
Джинни на мгновение замолчала, внимательно изучая свое отражение. Она осторожно поворачивалась в разные стороны, проводя руками вдоль своей талии и бедер. Её взгляд медленно переместился на зеркало, и она поймала взгляд Гермионы.
— Тебе нравится? — Уизли повернулась лицом к подруге, в её глазах читалась легкая робость.
— Я думаю, оно идеально, — девушка уже давно не была так откровенна ни с кем. И да, они могли бы просто говорить об этом дурацком платье, но именно в этот момент Гермиона наконец поняла, что её подруга выросла в женщину. Очень умную, общительную и великолепную. Внутри и снаружи.
Джинни ярко улыбнулась, показав зубы, и слабый румянец проступил на её веснушчатых щеках. Она снова повернулась к зеркалу и посмотрела на себя.
— Думаю, я соглашусь. Оно выглядит устрашающе, к тому же я смогу надеть его на выпускной, — она была права. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, молча соглашаясь с Джинни. Это было простое платье, украшенное черными кружевами, образующими тугой корсет, из которого можно сделать идеальный костюм на Хэллоуин, если добавить мелкие детали.
Гермиона действительно сомневалась в своем нежелании идти на эту вечеринку. Ей очень хотелось увидеть Джинни, которая заставит всех идиотов захлебнуться завистью.
Когда они наконец вышли из магазина, на улице было уже темно, не было ни малейшего намека на дневной свет. Они решили выпить по пинте сливочного пива, прежде чем пойти обратно в Хогвартс. Их прогулка была наполнена болтовней и смехом.
Но, чего бы это ни стоило, Гермиона уже давно не чувствовала себя такой живой. В окружении Джинни, тусклых уличных фонарей и пьяных криков старых волшебников и ведьм.
Когда они подошли ко входу в школу, собралась легкая морось, и девушки ускорили шаг, прикрываясь руками. Гермиона мельком взглянула на свою подругу, которая слегка улыбалась, её щеки окрасились в цвет холода и алкоголя.
Она вдруг подумала, что, возможно, у нее еще есть шанс воскреснуть из мертвых.
────── ✾ ──────
Девушка знала, что в данный момент поход к озеру - это форма членовредительства. Но она просто не может оставаться в своей спальне. Все там напоминает ей о том, что может случиться. О том, что случилось. Гермиона думала, что ей становится лучше. Но это не так. Ведьме удается поспать на час больше, но вместо снов продолжают сниться кошмары, и каждый раз они кажутся все более реальными. Более возможными. Более болезненными. И вот теперь она здесь, пытается натянуть капюшон на голову, чувствуя, как капли дождя стекают по её локонам. Она не видела Малфоя с того момента, как наткнулась на него в ванной, а это было больше недели назад. Шанс не увидеть его в этот раз немного увеличился. Не то чтобы она искала его. Она бы никогда не стала. И с тех пор как Гермиона решила избегать его, у нее не было даже шанса увидеть его в Большом зале, или на уроках, или в библиотеке. Она также пару раз приходила к озеру, и его здесь тоже не было, так что все это только добавило Гермионе позитива в её маленькое ночное путешествие. Девушка шла по тропинке, которую так хорошо знала. Она спрятала руки в карманы куртки, потирая ладони о гладкий материал в жалкой попытке хоть немного согреться. Когда она почти дошла до места, то тяжело выдохнула, заметив, что из её приоткрытых губ выходят облачка пара. У Гермионы было странное чувство, которое росло внутри нее с каждым шагом. Как будто её органы стягивались и завязывались в тугой узел беспокойства. Ей это не нравилось. Его здесь нет. И не будет. Ради Мерлина, сейчас пять утра. Девушка чувствовала холодные обрывки утреннего ветра, когти которого медленно царапали своими ударами её торс. Она потянулась к застежке своего пуховика и застегнула молнию до самого верха. Шаги Гермионы были осторожными. На этот раз она была готова бежать, если что-то случится. Когда она наконец пришла туда, все её существо покинуло тело, уплывая вместе с течением толстой гляди воды. Она могла бы притвориться, что незнакомец, лежавший на земле у реки, был тем, кого она никогда не встречала. Но его светлые волосы было слишком легко узнать. Гермиона зажмурила глаза, считая до пяти. Это не он. Это не он. Это не он. Она уйдет. Она развернется и уйдет. Всплеск неистового смеха разбил стекло её хрупких стремлений. Он ворвался в её мысли как снитч, пролетающий сквозь неумелого ловца. Гермиона распахнула глаза и с полуудивлением уставилась на Малфоя, который скрестил руки на груди и носками ботинок все глубже зарывался в землю. Любопытство снова взяло над ней верх, и мысли о побеге в замок были засунуты в покрытый застарелой пылью шкаф. Гермиона продолжала стоять на одном месте. Она чувствовала, как её сердце отчаянно напоминает о себе под толстым слоем одежды, но все было тщетно. Возможно ли вообще, чтобы человек не имел власти над собственным телом? Когда мозг посылает сигналы онемевшим конечностям, а они сопротивляются, приковывая себя к хрупкому телу. Несмотря на внутренние крики и сопротивления, глаза Гермионы уже внимательно рассматривали силуэт Малфоя. Она могла бы усомниться, что он вообще жив, но его вздымающаяся грудь и безумный смех доказывали обратное. Он все еще был одет в свою школьную форму. Тонкая белая рубашка и простые брюки. Его галстук лежал рядом с ним. Глаза Драко были устремлены в небо, словно он вел с ним приватную беседу. И в тот момент, когда ведьма решила, что он безобиден, он посмотрел на нее. Его взгляд даже не искал её. Не казался расфокусированными даже на долю секунды. Грозовые глаза Малфоя просто впились в нее, как остро заточенное лезвие, которое хочет ранить. Глубоко. — Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер, — его голос был успокаивающим, но он быстро встал, давая понять, что внутри у него все кипит. Гермионе действительно нужно было поработать над своими способностями к побегу, потому что у нее не будет много времени, если она будет впадать в ступор каждый раз, когда этот идиот открывал свой рот. — Я надеялась, что ты мертв. Искренне, — сказала она без намека на какой-либо скрытый смысл в этих словах. Драко усмехнулся и хищно провел языком по верхнему ряду зубов. Он спрятал руки в карманы и придвинулся ближе. Но на этот раз Гермиона не стала отступать, она заставит его. — Ты храбрая, не так ли? — Драко шел медленно, отмеряя каждый шаг, и ведьма почувствовала легкое головокружение. — Маленький гриффиндорский воин, готовый сражаться с большими, страшными монстрами, — он опять за свое. Издеваясь над ней, заставляя её чувствовать себя маленькой и беспомощной. Гермиона почувствовала, как жар поднимается к щекам и обжигает её изнутри. Она сжала руки в кулаки, сдерживая себя, чтобы не ударить этого засранца. Когда Малфой подошел ближе и наконец остановился, Гермиона смогла разглядеть темные впалые круги под глазами, а его кожа выглядела бледнее, чем обычно. Он выглядел мертвым. Нет. Он выглядел так, словно его пытали несколько дней, избавляя от страданий, и наконец над ним смиловались, и он — умер. — Ты и есть чудовище, я полагаю? — и, возможно, внутри она свернулась в маленький комок, но Гермиона старалась звучать спокойно. Как будто ей не было страшно. Как будто он не пугал её. — Видишь ли, это то, чего ты никогда не поймешь. Так что позволь мне прояснить, — бросил он так же непринужденно, как кто-то желает тебе доброго утра. — Я гораздо хуже монстра. Ты даже представить себе не можешь, — ухмылка сползла с его лица, сделав его черты более мрачными. — Что ж, плохие новости: ты ужасно справляешься со своей единственной работой, — Гермиона сжала губы, впиваясь ногтями в ладони. Она пыталась сыграть на этом. Но на самом деле его слова заставили её задрожать от холода. Драко наклонил голову и сделал еще один шаг, так что кончики его испачканных землей туфель коснулись её поношенных кроссовок. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, и его глаза сверкнули опасным огоньком. Готовые обжечь. — Проваливай, грязнокровка, — было трудно дышать. Все, что она тщательно копила в себе, грозило вылиться из каждой её поры. В его холодном голосе не было и следа прежнего смеха. — Еще раз назовешь меня грязнокровкой, Малфой, и я подожгу тебя, — эмоции вытеснили здравый смысл, оставив его замерзать на холоде. Она снова пылала, кипела от гнева и говорила всерьез. Каждое. Чёртово. Слово. Гермиона не позволит ему произносить эти грязные слова, словно они не стоят и галеона. — Лань сегодня вспыльчивая? Интересно, — он пытался казаться спокойным, но Гермиона знала, что он только что сам себя сковал. — Позволь мне перефразировать, Грейнджер. Оставь. Меня. Одного, — Драко выплюнул слова, сжимая челюсть, и она могла поклясться, что слышала скрежет его зубов. — Я не уйду, — возможно, она идиотка, потому что, глядя на то, как ожесточилось выражение его лица, она снова почувствовала себя маленькой. Он резко шагнул к ней, заставив её вздрогнуть. Гермионе ничего не оставалось, как слепо попятиться назад, пока её спина не уперлась в толстый ствол дерева, отчего по позвоночнику пробежал рой болезненных мурашек. Она смотрела на него из-под ресниц, не в силах скрыть ужас, плясавший в её зрачках. Гермиона ухватилась за ствол дерева, чувствуя, как влажная древесина режет тонкую кожу её пальцев. — Я скажу это в последний раз. Оставь меня в покое, потому что, клянусь, Грейнджер, я утоплю тебя в этом гребаном озере голыми руками и при этом буду смеяться. О, я буду наслаждаться каждой чертовой секундой, — Малфой даже не прикоснулся к ней, но она почувствовала, что он наконец-то отпустил её, когда он отступил назад и медленно начал идти к своему месту. Гермиона попыталась перевести дыхание, но это казалось невозможным. Она разлепила губы, глядя на свои дрожащие руки. Ей нужно двигаться. Она должна бежать, спрятаться, умереть. Потому что Гермиона знала. Малфой отвечал за каждое свое слово.
────── ✾ ──────
Гермиона отстала, завязывая шнурки. Её белые кроссовки были испорчены грязью и мокрой слякотью. Проливной дождь методично капал на макушку её головы, а влажные локоны липли к контуру лица. Она встала, вытирая с юбки невидимые пылинки. Её очки запотевали, но сейчас у нее не было времени разбираться с этим, поэтому она просто пошла по тропинке, не отрывая взгляда от каменной кладки. Гермиона была уверена, что идти на Гербологию в такую погоду было в прямом смысле преступлением. Гарри и Рон покинули её, как только она остановилась, чтобы поправить туфли. Не то чтобы она ожидала, что они останутся, но это было бы, по крайней мере, дружелюбно с их стороны. Наконец она добралась до пристройки и распахнула дверь, почувствовав, как теплый воздух мгновенно окутал её тело своей игривой хваткой. Профессор Спраут не выглядела обеспокоенной её опозданием, поэтому Гермиона пробормотала тихое "извините" скорее себе, чем учителю. Наконец она подняла голову и увидела, что большинство мест уже занято другими учениками. Её очки все еще были запотевшими, поэтому все казалось одним большим пятном, и она с трудом различала формы. Девушке очень хотелось куда-нибудь переместиться, но она застряла на одном месте, пытаясь выбрать, какой угол будет лучшим, чтобы хотя бы услышать, что говорит профессор. Несмотря на количество места в этой оранжерее, все семикурсники иногда посещали одни и те же занятия, потому что их было не так много. Тем не менее, четыре факультета, на которых в общей сложности было около 50 человек, могут быть действительно подавляющими. Гермиона прошла вдоль самого дальнего стола, и если бы у нее была возможность, она, наверное, слилась бы со стеной. Ей бросилась в глаза рыжая голова Рона, но он стоял рядом с Лавандой, а все места рядом с ним и Гарри были заняты. Было бы ложью, если бы она сказала, что это не задело её до глубины души. — Эй, Гермиона, сюда, — ведьма повернула голову на ласковый шепот и увидела Луну Лавгуд, которая махала ей рукой и указывала на свободное место рядом с ней. У Гермионы не было ни времени подумать, ни возможности вежливо отказаться, поэтому она изобразила маленькую благодарную улыбку и прошла к столу. Она протиснулась между Луной и еще несколькими учениками Рейвенкло, чьи имена она забыла, а возможно, даже никогда не знала. Она бросила свою сумку на пол и постаралась занять как можно меньше места. Спраут рассказывала что-то о дитании, и Гермиона почувствовала легкое разочарование, потому что она уже знала несколько способов её использования, и не факт, что это было хорошо. Она не изучала его, потому что ей нужно было готовиться к уроку. — Напряжение в этом классе заставляет моих мозгошмыгов нервничать, —Гермиона слегка наклонила голову в сторону девушки, но казалось, что она говорит сама с собой. Её белоснежные волосы струились с плеч до талии, а верхняя одежда все еще была влажной от проливного дождя, который шел уже несколько дней. — Напряжение?— спросила ведьма, пытаясь уточнить, но глаза девушки с Рейвенкло скользнули куда-то сквозь студентов. Луна быстро моргнула, задумчивая улыбка мягко украсила тонкие, вытянутые черты её лица. Наконец она посмотрела на Гермиону, вероятно, подумав: "Да ты, наверное, совсем спятила, раз не видишь этого". Лавгуд изучала Гермиону в течение нескольких несносных мгновений, показавшихся ей вечностью, и, наконец, её губы изогнулись. — Да, напряжение. Оно заполняет эту оранжерею как утомительное дерево, которое слишком обременено, чтобы держать осеннюю листву, — ладно, она не понимала всего этого, но, по крайней мере, у них что-то получается. — Например, Рон, только посмотрите на него, — Гермиона проследила взглядом за белокурой ведьмой, которая нежно смотрела на её друга. Рон был красным, наверное, от щек до пят, он притворялся, что обращает внимание на урок, но единственное, о чем он думал — была Лаванда. То, как он смотрел на нее, заставило Грейнджер почувствовать себя неловко. Потому что он никогда не смотрел на нее так. — Он разрывается между двух пламеней. Одним пламенем, который наконец-то оказался дома, и другим, который думал, что давно нашел свой дом, — девушка почувствовала внезапную тошноту. Она осознала, что кончики её пальцев замерзли, и тяжело сглотнула оцепенев. Полумна задумчиво смотрела на ведьму, её глаза вдруг наполнились сожалеющим пониманием. Но она не сказала ни слова, просто опустила взгляд и нашла руку Гермионы, быстро сжав её в молчаливой поддержке. — Посмотри на этого парня со Слизерина, — быстро сменила она тему, переключая внимание Гермионы на себя. — Его мозгошмыги просто бушуют. Как будто они ни в чем не могут найти покоя, — этим слизеринцем был Теодор Нотт, с которым Грейнджер никогда особенно не сталкивалась. Брови Нотта были сведены к переносице. Его кулак крепко сжимал учебник, с силой сдавливая плотные пергаментные страницы. Словно на физическом уровне он почувствовал две пары пристально смотрящих на него глаз, и его темно-зеленые глаза быстро поднялись, испепеляя девушку недружелюбием и гневом. Гермиона вдруг почувствовала себя прикованной, не в силах отвести взгляд. Словно его взгляд парализовал её. Он смотрел прямо в нее, снимая слои лжи с её измученной души. Его рот исказился в кривой ухмылке. Теодор прошелся взглядом сверху вниз по её телу, заставив девушку сжаться от внутреннего беспокойства, но прежде чем она успела проклясть его, он вернулся к тому, что сказал Гойл. Гермиона прочистила горло и посмотрела на горшок, который держала Спраут, показывая, как выглядит дитани в естественном состоянии. — Странно, я не вижу ауры Драко, — Гермиона вздрогнула, услышав его имя. Холодные мурашки пробежали по её позвоночнику. — Оставь меня в покое, потому что, клянусь, Грейнджер, я утоплю тебя в этом гребаном озере голыми руками и при этом буду смеяться. Я буду наслаждаться каждой секундой. Она не смотрит. Она не смотрит. Ей все равно. — Я могла бы поклясться, что он был там неделю назад, — Луна говорила так, будто действительно беспокоилась об этом жалком оправдании мужчины. — Но я не думаю, что он стал злым за одну ночь. Он выглядит более... усталым, — Гермиона почувствовала на себе её взгляд, поэтому она заставила себя посмотреть на Лавгуд, которая теперь внимательно изучала её. — Мм, да. Я думаю, он устал, — ответила ведьма, делая вид, что внимательно смотрит на профессора Спраут, хотя её нога нервно дергалась под столом. — Гермиона, — начала Луна, более тихо, чем раньше. — А ты устала? — эти слова были сродни звонкой пощечине. Гермиона резко повернула голову, тщательно скрывая свои истинные эмоции. Но бледно-голубые глаза Полумны маневрировали сквозь завесу искусной лжи. — Нет, Луна. Нет, я не устала, — она быстро моргнула, чувствуя, как кипящее чувство начинает жечь её внутренности. После окончания урока Гермиона намеревалась уйти первой. Она не хотела видеть ни Рона, ни Гарри. Она хотела побыть одна. Но Полумна настояла на том, чтобы она пошла с ней, поэтому ведьма лишь улыбнулась и пробормотала "конечно". — Ты начала проект? Гермиона посмотрела на Полумну, которая по росту оказалась ниже, чем она ожидала. Насколько она знала, Лавгуд была на шестом курсе, так о каком проекте она говорила? — Невилл рассказал мне. Мы теперь довольно хорошие друзья, поэтому иногда разговариваем о разных вещах, понимаешь? — девушка почувствовала, как её руки охватила тревожная дрожь, словно Полумна могла читать мысли. Даже если бы она могла, она не думала, что её мысли представляют для нее интерес. Мягкая усмешка появилась на губах блондинки. — Нет, еще нет. Думаю, я сделаю это сама, так было бы проще, правда, — Гермиона знала, что это была глупая, идиотская идея. Она могла бы сойти с ума, если бы даже подумала об этом из-за того количества вещей, которые им предстояло сделать... — Я понимаю тебя, но я думаю, ты должна поговорить с ними. Им эта оценка нужна не меньше, чем тебе. Я не думаю, что твои партнеры не согласятся помогать. О, она понятия не имеет, да? — Да, наверное, ты права.────── ✾ ──────
Гермиона некоторое время размышляла над словами Полумны. Прошло уже два дня после их разговора, и она начала изучать различные темы, над которыми могла бы поработать. Если быть до конца честной с собой, она не могла справиться с этим в одиночку. Теоретически, конечно, она может. Но до Рождества Гермионе придется существовать на один час сна в сутки. И хотя она на секунду задумалась об этом... Нет, нет. Она не испуганный маленький кролик, поэтому ведьма просто обязана попросить кого-нибудь из них. И вот она сидела как на иголках, давно забыв о своем остывшем ужине, и внимательно наблюдала за столом Слизерина. В ожидании, когда кто-нибудь из них встанет, чтобы она могла договориться с ними, и они наконец начали этот чертов проект. Гермиона надеялась, что это будет не Драко. Она мельком взглянула на черные волосы Паркинсон. Она встала, помахала друзьям рукой и начала двигаться к выходу. Гермиона решила подождать несколько мгновений, потому что не хотела выглядеть жалкой или слишком отчаянной. Девушка уже представляла, как будет проходить разговор. Может быть, она слишком много думает, но когда они говорят о Слизерине, это никогда не бывает лишним. — Я пойду в библиотеку, — это должно было успокоить Джинни, но она сказала это скорее себе, чем подруге. Девушка начала двигаться в сторону дверей, идя быстрее, чем обычно. Периферийным зрением ведьма видела очертания Малфоя и Забини, которые решительно поднялись из-за стола, прощаясь со своими друзьями. Черт, черт, черт. Мерлин, умоляю, избавь меня от позора. Гермиона наконец-то дошла до выхода из Большого зала и увидела медленно идущую Пэнси. У нее не было времени подумать или найти более рациональное решение, она просто хотела покончить с этим как можно быстрее. — Паркинсон! —Пэнси замедлила шаг и обернулась, пытаясь найти источник звука. Гермиона почувствовала, как её дыхание сбилось, а слова, казалось, сами собой вырвались наружу. Она стряхнула с себя гнетущее чувство и решительно направилась навстречу слизеринке. Она справится с этим. Она точно справится. — Грейнджер? Какой сюрприз, — Паркинсон скрестила руки на груди и пронзительно посмотрела на гриффиндорку своими темными, как уголь, глазами. Гермиона наконец-то дошла до нее и остановилась на "безопасном" расстоянии. Она прочистила горло и попыталась справиться со своими мыслями. Как только она разомкнула губы, чтобы пробормотать что-то о проекте, она почувствовала холодок, окутывающий её тело. — Что здесь происходит? — Убейте меня. Пытайте меня. Я готова. — Не знаю, все еще жду, когда Грейнджер воспользуется своими словами, —Гермиона увидела, как Блейз и Драко защищают Паркинсон. Она попыталась сосредоточить свое внимание на брюнетке, но её глаза болезненно мешали увидеть хотя бы клочок Малфоя. Потому что... Потому что…? Я не знаю... — Итак, как мы все знаем, нам поручено выполнить проект, и что ж, я знаю, что он крайне неприятен, но мы не можем от него отказаться, даже если бы все сильно этого хотел… — Ближе к делу, Грейнджер. Как бы мы ни ценили твои разговоры, у нас нет времени на всё на свете, — Гермиона поднесла руку ко рту, но, опомнившись, мгновенно завела её за спину. — Да, извините, — какие к чёрту извинения! — Итак… — она снова прочистила горло, подняв взгляд выше, чтобы найти оценивающий взгляд Паркинсон. — Ради всего Святого, ты здесь, чтобы назначить время для проекта? Хорошо, завтра после ужина в библиотеке, — его ледяной голос исполосал её тело. Она была бессильна сопротивляться, поэтому наконец подняла на него взгляд, и его бурные глаза тут же впились в её. — Маленький гриффиндорский воин, готовый сражаться с большими, страшными монстрами. — Ты храбрая, не так ли? Да. Да, храбрая. И она готова разорвать жалкого монстра на куски. — Так мило с твоей стороны, Малфой, что ты сэкономил нам всем время, — Гермиона смотрела на их троицу, буравя взглядом. Её челюсть была сжата до скрежета костей, а мышцы напряжены. — Увидимся завтра, — Засранцы. Она оставила их стоять на месте, не потрудившись больше ни о чем спросить. Она пыталась успокоить свою прерывисто вздымающуюся грудь и пульсирующие виски. Она разорвет это жалкое чудовище на куски.
