mirror

      Хёнджин расстегивает пару верхних пуговиц рубашки, разглядывая свое уставшее отражение в приглушенном свете прикроватных ламп. Лучше он в следующий раз сам полетит к черту на кулички для встречи с иностранными инвесторами на правах заместителя директора, чем будет снова разгребать весь тот кошмар, который случился в отсутствие Минхо. Пусть сам разбирается с тем, что без него бестолковые сотрудники ничего не могут.       Хван вздрагивает, когда чужие руки мягко обхватывают его талию. Он совсем не заметил, как Ли подошел. Минхо укладывает подбородок на плечо и заглядывает в глаза Хёнджину через зеркало:       — Ты какой-то совсем замученный.       — В компании без тебя творится сущий ад, — Хван прикрывает глаза, когда Ли аккуратно расстегивает еще несколько пуговиц его рубашки, и откидывает голову назад, устало выдыхая.       — Значит, хреновый из меня директор, — Минхо отодвигает ворот рубашки и оставляет невесомый поцелуй на чужом плече. — Поработаю над этим, чтобы тебе в следующий раз было проще.       — Может, обойдется без следующего раза? — Хёнджин надувает губы и смотрит на лицо в отражении с нескрываемой надеждой во взгляде.       — Немцы были в восторге от моей презентации, так что вряд ли, — Ли заканчивает с пуговицами и вынуждает Хвана немного отстраниться, чтобы стянуть с него одежду, а после вновь сцепляет руки на талии. Он растягивает губы в улыбке, ловя раздосадованный взгляд в напольном зеркале. — Скучал по мне?       — Безумно.       Хёнджин хочет развернуться и прижаться наконец к его губам своими: он целый месяц видел Минхо лишь на экране ноутбука и действительно невероятно соскучился по его не искаженному видеосвязью голосу, обжигающим прикосновениям и долгим поцелуям. Но Ли не дает этого сделать, крепче прижимая Хвана к своей груди. Мягко кладет руку на щеку, нежно проводя большим пальцем, а после чуть надавливает, заставляя повернуть голову к себе. И после этого Хёнджин получает то, чего хотел.       Поцелуй выходит неспешным, тягучим, как патока. Минхо словно пытается распробовать уже давно ставшие родными губы на вкус, позабыв его за месяц командировки. Хван вновь пытается развернуться, но Ли только сжимает его талию и разрывает поцелуй:       — Верю.       Хёнджин смотрит в чуть прикрытые глаза Минхо, пытаясь понять, что у него на уме, но видит только глубокий омут, в котором раз за разом тонет, даже не надеясь однажды всплыть. И он готов довериться, беспрекословно подчиняться, не задавая лишних вопросов, пока эти по-кошачьи прищуренные глаза смотрят только на него.       Минхо надавливает большим пальцем на пухлую нижнюю губу Хёнджина, и тот без лишних слов обхватывает его губами, посасывает, гладит языком, не разрывая зрительного контакта, пока Ли с довольной ухмылкой скользит второй рукой по его плоскому животу, поднимаясь выше. Хван прикрывает глаза и тихо стонет, когда чужие пальцы сжимают затвердевший сосок. Как же он скучал.       Хёнджин выпускает палец изо рта, и его губы тут же накрывают поцелуем, более резким, глубоким. Минхо сплетает их языки, пока играется с сосками, раз за разом заставляя стонать прямо в поцелуй. Хван выгибается в его руках, цепляется за рукава пиджака, ощущая, как в собственных брюках становится теснее. В чужих, впрочем, тоже. Он чувствует это, вновь прижимаясь ближе, и снова не сдерживается от стона, ерзая в крепких объятьях.       Минхо отстраняется, заглядывает в замутненные желанием глаза и ухмыляется, оттягивая зажатый меж пальцев сосок, завороженно наблюдая за тем, как приоткрываются чужие губы в громком, на этот раз ничем не приглушенном, стоне.       — Ты такой нетерпеливый, котенок, — Хёнджин действительно готов замурлыкать от бархатного шепота на ухо.       А что он может поделать, если целый месяц не чувствовал горячих прикосновений крепких рук. Если целый месяц слышал лишь обещания воплотить все фантазии и желания. Если целый месяц страдал без ласки, вынужденный расслабляться в одиночку. Но без Минхо никакого удовольствия не получал.       — Облегчи мне задачу, расстегни свой ремень сам, — Ли оставляет короткий поцелуй за ухом и отстраняется, отступая на пару шагов.       Пальцы с трудом подчиняются, высвобождая полоску кожи из цепкой хватки пряжки. Все тело потряхивает от предвкушения. Минхо возвращается, вновь обхватывая рукой тонкую талию и невесомо касается губами шеи:       — Какой хороший мальчик.       Хёнджин прикрывает глаза на мгновение, покрываясь мурашками из-за чужих слов, расстегивает пуговицу своих брюк и ловит довольный взгляд прищуренных глаз в отражении, бегло облизывая губы:       — Хороший мальчик заслужил награду?       Ли ведет носом вверх по шее, прикусывает мочку уха, вызывая рваный выдох, и ныряет рукой в расстегнутые брюки, пальцами проходясь по возбуждению Хвана через ткань белья. Тот не знает, куда деть свои руки, одной вновь цепляясь за рукав пиджака, а второй сжимая бедро Минхо. Ли выдыхает прямо на ухо и дергает пояс чужих брюк вниз, заставляя те с тихим шорохом соскользнуть со стройных ног на пол.       Хёнджин окидывает взглядом свое отражение, почти полностью обнаженное тело, в то время как Минхо все еще облачен в дорогой строгий костюм. Несправедливо. Но раздеваться он, похоже, даже не планирует, продолжая исследовать податливое тело своими руками, обжигая прикосновениями. Хвану кажется, что еще немного, и он расплавится, растечется воском у чужих ног от одних лишь касаний.       Ли словно специально игнорирует изнывающий от отсутствия внимания член, все еще скрытый за нижним бельем, лишь изредка задевая его пальцами, заставляет забывать, как дышать, раз за разом срывает стоны с пухлых губ. И, кажется, наслаждается зрелищем в отражении, не отрывая взгляда из-под пушистых длинных ресниц от изгибающегося в его руках тела.       — Минхо… — умоляюще стонет Хёнджин, когда чужие пальцы вновь проходятся по возбуждению.       — Кажется, кто-то забыл, как нужно обращаться к начальству, пока оно было в отъезде, — Минхо понижает голос и сжимает зубами нежную кожу на шее.       У Хёнджина голова идет кругом, и ему приходится собирать по кусочкам остатки разума, чтобы связать слова между собой:       — Господин Ли, прошу… — новый стон не дает договорить, когда Минхо прикусывает кожу у основания шеи, одновременно с этим сжимая сосок и проходясь кончиками пальцев вдоль кромки белья.       — Чего ты хочешь, котенок? — бархатный голос на выдохе щекочет кожу, Ли зацеловывает место укуса и выпускает сосок, обнимая Хвана поперек груди, второй рукой все еще дразняще вырисовывая узоры внизу живота.       — Я… — «Господи, возьми меня уже». Дыхание сбивается из-за россыпи поцелуев на плече. — Пожалуйста, господин Ли, я хочу… — стон из-за мягких губ, засасывающих нежную кожу, и оттянутой резинки белья. — Я хочу почувствовать Вас в себе, — на выдохе, глядя через зеркало в бездонные глаза за пушистыми ресницами. — Прошу Вас.       — Не уверен, что просьбы достаточно, — дразнит Минхо с притворной неудовлетворенностью в голосе, потираясь носом об изгиб шеи и приспуская чужое белье, сжимающее резинкой бедра и все еще обтягивающее член. Но Хёнджин видит, как разгорается огонь в потемневших радужках от его слов.       — Умоляю Вас.       Ухмылка теряется в прикосновении губ к линии челюсти, а белье наконец высвобождает почти болезненное возбуждение. Хёнджин хватает ртом воздух, закидывая голову на плечо Минхо. Тот проводит ладонью по члену, размазывая естественную смазку по всей длине и срывая с губ плаксивый стон. Хван закрывает глаза, выгибаясь навстречу медленно скользящим пальцам. Мало. Этого чертовски мало. Его всегда мало.       — Взгляни на себя, — Ли ведет рукой вверх по груди, чуть надавливая на выпирающие ключицы, скользит по шее, в конце концов надавливая пальцами на подбородок, заставляя опустить голову. — Посмотри, — Хёнджин послушно приоткрывает глаза, затуманенным взглядом окидывая свою фигуру в зеркале. — Такой прекрасный.       Хёнджин оглядывает длинные стройные ноги, плоский живот с выпирающими тазовыми косточками, часто вздымающуюся грудь, но видит прекрасное лишь в сильных руках, хозяйничающих на его теле. Он стонет, вновь откидывая голову на плечо Минхо, когда тот надавливает пальцем на головку, и разочарованно выдыхает, больше не чувствуя чужих прикосновений. Ли словно издевается, распаляет и оставляет задыхаться в этом жаре в одиночку, зная, что единственный, кто способен спасти и вдохнуть кислород в легкие — он сам. Но Хван соврет, если скажет, что не скучал и по этому тоже.       Минхо укладывает подбородок на острое плечо, прижимая Хёнджина ближе за талию, а после до слуха доносится щелчок пластиковой крышки. Хван из-под полуприкрытых век наблюдает за тем, как Ли выдавливает на свои пальцы прозрачный гель, а после ловит его взгляд в отражении.       — Подержишь это для меня? — Хёнджин негнущимися пальцами сжимает тюбик с лубрикантом. Минхо мягко целует его в щеку, заставляя ресницы затрепетать от нежности, растирая гель по пальцам, второй рукой поглаживая тонкую талию. — А теперь наклонись, котенок, мне нужно тебя подготовить, чтобы ты мог получить свою награду за послушание.       Хван упирается свободной рукой в поверхность зеркала, совсем не заботясь о том, что там явно останутся следы, и прогибается в спине. Ли проводит кончиками пальцев вдоль позвоночника, заставляя шумно выдохнуть, сжимает ягодицу, чуть отводя ее в сторону, и медленно вводит первый палец. Хёнджин поджимает губы, рвано выдыхая. Гель кажется все еще прохладным.       — Похоже, котенок развлекался без меня? — с ухмылкой на губах хмыкает Минхо, перемещая свободную руку на талию, поглаживая ее большим пальцем, и тут же добавляет второй палец, неторопливо двигая ими внутри.       — Я очень скучал по Вам, господин Ли, — Хёнджин ловит его взгляд в отражении, бегло облизывая губы, и тот склоняет голову на бок, заинтересованно выгнув бровь. — Но без Вас я даже кончить не могу.       Ли вскидывает брови и растягивает губы в довольной улыбке, чуть сжимая тонкую талию. Наклоняется вперед, оставляя нежные поцелуи на лопатках и добавляя третий палец. Хван прогибается еще сильнее.       — Какой честный преданный котенок.       Хёнджин громко стонет, упираясь в зеркало и второй рукой, сжимающей баночку, когда Минхо неожиданно обхватывает его член, водя рукой по длине в одном темпе с пальцами внутри. Черт возьми, как же хорошо. Еще немного, и Хван сойдет с ума от одних только ласк, так и не дождавшись своей «награды». Но Ли, словно чувствует, так же внезапно убирает руки, заставляя еще один разочарованный выдох сорваться с губ из-за ощущения пустоты.       Хёнджин слышит звон пряжки ремня, и колени подгибаются сами собой от предвкушения. Минхо подхватывает его под талию с тихим смешком:       — Что с тобой, котенок? Я ведь не успел еще ничего сделать.       — Не могу дождаться, когда наконец почувствую Вас в себе, господин Ли, — выдыхает Хван, переставляя руки для упора повыше.       Он чувствует себя вновь тем неопытным стажером, которым был, только устроившись в компанию Минхо. Вспоминает, как впервые засмотрелся на рельефы предплечий под закатанными рукавами рубашки, на крепкие бедра и точеный профиль своего, тогда еще только, начальника. Вспоминает пробежавшийся по спине табун мурашек, когда Ли, громко хлопнув по столу папкой, отчитывал бестолковых сотрудников за серьезную оплошность. Вспоминает, как едва стоял на ногах, впервые увидев в кошачьем прищуре желание. А теперь он, вот уже несколько лет, делит с ним постель, все еще не до конца веря своему счастью. Хотя, справедливости ради, именно в постели они отдавались друг другу не так часто, как в других более интересных местах.        Хёнджин закусывает губу, шумно втягивая носом воздух, чувствуя, как чужое возбуждение упирается меж ягодиц, когда Минхо прижимается к нему всем телом, наклоняясь вперед.       — Не поможешь мне? — Хван медлит несколько мгновений, разглядывая поблескивающую в тусклом свете квадратную упаковку, а после цепляет ее край зубами и поворачивает голову, разрывая цветной полимер. Ли оставляет поцелуй на напряженном плече: — Умница.       У Хёнджина все внутри сжимается в тугой узел, посылая импульсы возбуждения по всему телу, и он поворачивает голову, в надежде поймать чужие губы и утянуть в поцелуй, но Минхо выпрямляется, раскатывая презерватив по члену. Хван почти хнычет, глядя на Ли через плечо, и тот мягко улыбается, склоняясь вновь, соединяет их губы. Целует нежно и почти невинно, скользя пальцами вдоль чужой руки. Хёнджин возвращает ему баночку лубриканта, и Минхо, коротко чмокнув уголок губ, отстраняется, чтобы выдавить из нее гель.       Хван немного неловко переступает, отодвигая в сторону лежащие на полу брюки и белье, и расставляет ноги пошире, в предвкушении закусывая губу, когда баночка откидывается куда-то в сторону постели.       — Знал бы ты, как по тебе скучал я, котеночек, — Ли сжимает стройные бедра, устроившись поудобнее, и медленно входит, наслаждаясь тихим стоном Хвана. Останавливается, давая время привыкнуть, дожидается короткого кивка, прежде чем начать двигаться.       Хёнджин старается не забывать, как дышать. Жмурится, когда с каждым плавным толчком пряжка чужого ремня ударяется о ягодицу, холодя кожу. Он оборачивается через плечо, выдыхая:       — Минхо… Ремень…       — Прости? Я не расслышал, — чуть более резкий толчок.       Хван поджимает губы, закрыв глаза. Черт возьми. Невыносимый. Предплечье соскальзывает вниз, и он переставляет его обратно, прежде чем вновь подать голос, глядя Ли в глаза:       — Господин Ли, Ваш ремень… Снимите его, пожалуйста…       Минхо удовлетворенно кивает, вытягивая из петелек брюк полоску кожи и отбрасывая ее в сторону, не прекращая двигаться. Дыхание все-таки сбивается, и Хёнджин опускает голову, снова закрывая глаза. Стонет каждый раз, как Ли задевает чувствительный комочек нервов, наращивая темп. И растекается в блаженстве от чужих сладких, словно мед, стонов.       Хёнджину сносит крышу от того, сколько удовольствия и наслаждения в его имени, срывающемся с чужих губ то жарким шепотом, то мелодичным стоном. Он и сам не может сдержаться от того, чтобы повторять такое родное имя каждый раз, как Минхо толкается особенно глубоко, почти до боли сжимая стройные бедра, рискуя оставить синяки.       Руки скользят по бедрам вверх, проезжаются по ягодицам и в конце концов сжимаются на боках. Ли запрокидывает голову, сбивчиво шепча о том, как ему хорошо. И Хван согласен. Он, черт возьми, так согласен. Кусает губы, пытаясь быть не таким громким, но идея, очевидно, провальная. Хёнджин бегло проводит языком по губам, тут же вновь впиваясь зубами, и думает, что точно останется без голоса.       Минхо перемещает одну руку на чужую грудь, надавливая, заставляя резко выпрямиться, и прижимает стройное тело к себе. Воздух выбивает из легких от столкновения с крепкой грудью. Хван запрокидывает голову, беспорядочно цепляясь за руки Ли. Тот тяжело дышит и низко стонет прямо на ухо, запуская по телу волну мурашек. Рука, сминавшая бок, чуть сжимается на шее, вызывая сдавленный стон, а после скользит вверх. Пальцы ложатся на приоткрытые губы, и Хёнджин обхватывает их, втягивая щеки и лаская фаланги языком. Минхо покрывает смазанными поцелуями линию челюсти и шею, проталкивая пальцы глубже в рот. Хван плавится в его руках, почти задыхается, потому что рвано вдыхаемого через нос воздуха катастрофически не хватает, и после очередного резкого толчка выпускает пальцы Ли, почти падая вперед, и резко впечатывает руки в поверхность зеркала, низко опустив голову, чуть отчаянно выстанывая чужое имя.       Стоять на ногах становится все тяжелее, и Минхо приходится перехватить Хёнджина поперек талии, чтобы тот не осел на пол. Он отчаянно цепляется за гладкую поверхность зеркала, чтобы иметь хоть какую-то точку опоры, но руки то и дело соскальзывают вниз. Чудо, если не останется царапин от того, как Хван постоянно сжимает ладони в попытках за что-нибудь ухватиться, проезжаясь по зеркалу ногтями.       — Подними голову, котенок, — тяжело дыша зовет Минхо. — Открой глаза.       Выполнить чужую просьбу кажется непосильной задачей, но тем не менее сфокусировать мутный взгляд на зеркале все-таки удается. Хёнджин смотрит на свое отражение, на раскрасневшиеся щеки, прилипшие ко лбу влажные пряди, приоткрытые алеющие губы, с которых срывается очередной стон. Думает о том, как же развратно сейчас выглядит, и как странно видеть себя вот так, со стороны, во время секса. И, черт, от осознания того, что Минхо видит его таким каждый раз, по телу проходит новая волна возбуждения, заставляя Ли сильнее сжать тонкую талию в своих руках, чувствуя дрожь в чужих ногах.       Минхо склоняется к шее, чтобы оставить на ней влажный поцелуй, одновременно с этим входя на всю длину и проходясь членом по простате. Хван громко стонет, закатывая глаза от удовольствия, а Ли смотрит на него через зеркало и довольно ухмыляется.       — Невероятный, — шепчет он на ухо, прикрывая глаза, наслаждаясь протяжным стоном.       Оставляет беспорядочные смазанные поцелуи на плече, шее, линии челюсти и щеке, в конце концов встречаясь с пухлыми губами, целующими глубоко и отчаянно. Нуждаясь. Хёнджин словно вот-вот готов рассыпаться на миллиарды осколков, потеряв связь с реальностью, и этот поцелуй — единственное, что удерживает его.       Стоны сливаются в один в поцелуе. Минхо обхватывает член Хёнджина, подстраивая движения руки под темп толчков, чувствуя, что сам близок к разрядке. Голос Хвана звучит умоляюще. Ли вырисовывает созвездия поцелуев на спине, толкаясь резко, входя на всю длину. Он не останавливается после того, как кончает в презерватив, и выходит только после того, как Хёнджин обмякает в его руках, запачкав пальцы своей спермой.       Минхо подхватывает стройное тело, стягивает презерватив и, выбросив его в урну, аккуратно укладывает Хёнджина, такого податливого и разомлевшего, на кровать. Вытаскивает салфетки из коробочки на прикроватной тумбочке, вытирая свои пальцы, а после бережно убирает вязкую жидкость с разморенного Хвана, укладываясь рядом на бок и оставляя мягкий поцелуй на его плече. Тот сейчас явно не в состоянии, чтобы идти в душ. Хёнджин с трудом переворачивается на бок и утягивает Минхо в ленивый поцелуй, вынуждая того не глядя отбросить салфетки куда-то на пол, чтобы мягко накрыть щеку рукой. Потом уберет.       Хван отстраняется, и Ли аккуратно убирает с его лба влажные пряди, нежно улыбаясь. Хёнджин падает обратно на спину и выдыхает, глядя в потолок:       — Ты такой извращенец, Минхо.       — Только не говори, что тебе это не нравится, — он улыбается одним уголком губ, кончиками пальцев выводя узоры на мерно вздымающейся груди.       — Не имею права критиковать начальство, — серьезно отвечает Хёнджин, но все-таки не сдерживается от смешка в конце, поворачивая голову к Минхо.       Ли смотрит так, будто перед ним самая большая драгоценность во всей вселенной, оставляет короткий поцелуй на губах, а после хитро прищуривается, заглядывая в глаза:       — Может быть, в следующий раз я совершенно случайно забуду закрыть дверь кабинета на ключ, когда вызову тебя к себе.       Хван закусывает губу, шумно втягивая носом воздух, и вновь переворачивается на бок, бегло проводя языком по губам.       — А может быть, в следующий раз этот галстук, — он неспешно накручивает аксессуар на свои пальцы, с каждым словом понижая голос все больше, — окажется на твоих запястьях, и ты сможешь только наблюдать за тем, что я буду творить с твоим прекрасным телом. И своим тоже.       Минхо выдыхает, кажется, задержав дыхание во время чужой речи, мягко давит на плечо, снова укладывая Хёнджина на спину, и нависает сверху, шепча в приоткрытые губы:       — Мы можем попробовать все, котенок.       Ответный шепот, прежде чем губы смыкаются в поцелуе:       — Обязательно попробуем, господин Ли.