У вечности твоё имя

      Огромный двухэтажный пентхаус приветливо встретил Чимина ярким сиянием своей роскоши, и, возможно, в любой другой ситуации он восхитился бы всей этой красотой, но не сегодня. Здесь было всё, что угодно душе: большие просторные комнаты, личный бар, огромный телевизор, больше напоминающий кинотеатр, онсэн на террасе и много чего ещё, что могло бы помочь скрасить Чимину время в ожидании, но его, увы, не радовало совершенно ничего из этого. Его обречённый вид не мог остаться незамеченным Чонгуком, который тут же притянул мальчишку к себе.       — Эй, ну ты чего такой поникший, Чимин-а, — заправляя волосы Чимина за ухо и ласково ведя пальцами по его щеке, спросил Чонгук. — Разве здесь не здорово?       — Конечно здорово, — без особого энтузиазма ответил Чимин, пряча своё лицо на шее Чонгука. — Но было бы ещё более здорово, если бы ты был рядом.. хочу понежиться со своим парнем в том огромном онсэне на террасе.       — Когда мы закончим со всеми делами, обещаю, что мы с тобой ещё много где понежимся вдвоём, — улыбнулся Чон, успокаивающе поглаживая Пака по спине.       — Всё ведь будет хорошо? — выныривая из своего укрытия и заглядывая прямо в глаза Чонгука, спросил Чимин.       — Непременно, — пообещал Чонгук, всё ещё надеясь на то, что для них четверых всё действительно закончится хорошо.       Внезапно зазвонивший в кармане Чонгука телефон прервал их разговор — это был Юнги. Заподозрив неладное, Чон тут же поднял трубку и, услышав обеспокоенный голос на том конце, подтвердил свои догадки, выхватывая лишь обрывки фраз сквозь невнятную тарабарщину молодого вампира.       — Что? Тэхён сделал что? Повтори, — переспросил Чонгук, сосредоточив всё своё внимание на собеседнике.       — Я говорю, что этот придурок укусил меня, и я стою посреди блядского парка один, полностью обездвиженный! — громко ругался Юнги, заставляя стоящего рядом Чимина бледнеть под стать мраморно белому кафелю на полу в гостиной, где они с Чонгуком находились.       — Где ты сейчас? Что это за парк? — уточнил Чонгук, поглядывая на стремительно меняющегося в лице Чимина, которого ему не хотелось бы оставлять в таких беспокойствах. Чёртов Тэхён, как будто у них и так не было проблем и без его дурацких самонадеянных выходок.       — Я не знаю, — отчаянно пыхтел Юнги в телефон, который ему не без труда удалось заполучить обратно при помощи проходившей мимо него женщины. — Это какой-то парк на другом берегу от аэропорта.. прямо передо мной находится огромный ветрогенератор.       — Парк Укишима, — догадался Чон и, пообещав Мину скоро прибыть к нему, положил трубку. — Чимин-а, мне срочно нужно убегать..       — Что случилось? — не представляя, насколько серьёзными были изменения в их плене, обеспокоенно спросил Чимин. — Скажи хоть что-то, я ведь.. сойду с ума от переживаний.       — Ничего такого, с чем бы мы не стравились, — нагло врал Чонгук на ходу, уже мысленно предрекая потерю друга, который видимо решил затянуть потуже петлю на своей шее. — Всё будет хорошо, нам просто нужно скорее догнать Тэхёна, пока он не наделал глупостей в одиночку, — и хотя догнать его у них вряд ли получится, но хотя бы успеть до вынесения приговора и постараться повлиять на мнение старейшин они могли бы попробовать, а там будь что будет. Придётся импровизировать. — В твой рюкзак я положил чёрную карту, воспользуйся ей, если тебе что-нибудь понадобится. Я обязательно с тобой свяжусь сразу же, как только у меня появится возможность. Только не волнуйся слишком сильно.       Как бы сильно сейчас ни скребли кошки на душе Чимина, буквально оставляя кровавые раны своими острыми когтями, он понимал, что не имеет никакого права отнимать у Чонгука драгоценного времени, когда от скорости принятия решений зависел успех всей их миссии. Как бы сильно ни хотелось ему знать чуть больше подробностей и, возможно, унять разбушевавшуюся тревогу, он принял прощальный поцелуй своего парня и скрепя сердце отпустил его без лишних расспросов.       Буквально вылетев из номера в пустой коридор гостиницы, Чонгук стал прислушиваться к звукам вокруг. Он знал лишь один единственный способ снять оцепенение с Юнги, но это было сущим безумием, и никто в здравом уме не решился бы на подобное. В другое время Чонгук предпочел бы переждать несколько часов до полного восстановления Мина, но у них просто не было этого времени.. нужна была кровь. Самая чистая кровь в природе — кровь младенца.       Сосредоточившись на окружающих звуках, Чонгук быстро определил, в каком из номеров находилось то, что нужно было ему сейчас больше всего. Мирное сопение дитя в дальнем номере заставило вампира положиться на свои инстинкты и, позабыв о какой-либо морали, он стремительно направиться в конец коридора к нужной двери. Электронный замок пришлось сломать, полностью сорвав его с двери. В это же время мать младенца беззаботно плескалась под струями горячей воды, даже не подозревая о том, какое чудовище пробралось в их номер.       — А вот и наш антидот, — тихо и безрадостно озвучил Чонгук, стоя над кроваткой спящего полугодовалого ребёнка. — Прости, малыш, жаль, но у меня нет другого выбора, — как будто бы ребёнок действительно мог даровать ему прощение, склонившись ближе к дитю, извинился Чон. — Будет больно, но ты обязательно переживёшь это, мне нужна самая малость..       Взяв в свои ладони маленькую светлую ручку младенца, Чонгук ощутил всю хрупкость этой маленькой жизни, что было так непривычно для него за всю его бессмертную жизнь. Дети были прекрасными творениями, навредить которым хотелось бы меньше всего, и как бы жаль ему сейчас ни было это невинное создание, на кону стояла жизнь его друга. Поэтому, оставив все муки угрызения совести на потом, он осторожно впился острыми клыками в крошечное запястье и отпил всего один маленький глоток чистейшей в природе человеческой крови, от которой у него и самого едва не сорвало голову. Казалось, ничего слаще он в своей вампирской жизни ещё не пробовал, и если бы не громкий плач ребенка, разразившийся на весь номер, Чонгук, возможно, и не смог бы так сразу прийти в себя.       Успев убраться из номера до того, как его застала бы обеспокоенная мать ребёнка, Чонгук на повышенных скоростях, не задерживаясь ни на секунду дольше, срочно помчался туда, где подобно каменному изваянию его ждал оцепеневший Мин Юнги. Всё это время он удерживал глоток крови у себя во рту, что было мучительно сложно, и стоило ему титанических усилий, чтобы не проглотить этот драгоценный антидот.       Найти Мина не составило для Чонгука никакого труда. Как и было сказано по телефону, находился он недалеко от единственного ветрогенератора в этом парке, неподвижный и, казалось, очень злой. Не боясь быть замеченным кем-то в безлюдном в эту холодную погоду парке, Чон за какие-то секунды приблизился к Юнги и, бесцеремонно схватив его щёки одной рукой так, чтобы приоткрылись его губы, он влил в его рот мгновенно подействовавший целительный глоток крови младенца.       — Фу, что ты делаешь, ты чокнулся? — тут же поспешно начал вытирать свои губы Юнги, лишь через несколько секунд осознав, что снова может двигаться после глотка особенно вкусной крови. — Стоп.. что это?       — Расслабься, мне тоже, знаешь ли, не особо этого и хотелось, — хмыкнул Чонгук, видя, как брезгливо Юнги отнесся к его "поцелую". — Это антидот, и у меня не было времени искать пробирки, так что будь добр не придираться к транспортировке. И не вздумай проболтаться об этом Чимину и, что ещё хуже.. Тэхёну.       — Я не знал, что есть какие-то антидоты против этого, — не переставал удивляться Юнги, и теперь ему было особенно интересно, почему в первый раз, когда Тэхён его укусил, он не смог предоставить ему такой же антидот. — Чья это кровь? Я никогда ещё такой не пробовал..       — Тебе лучше этого не знать, — ответил Чонгук и потянул Юнги за рукав, поторапливая его скорее отправиться вслед за Тэхёном. — Скорее, у нас нет времени на разговоры. ***       Подготовка к казни Тэхёна проходила без каких либо задержек, и пока "преступник" наслаждался последними минутами своей вечности в прекрасном зимнем саду храма, палач уже методично затачивал свою секиру.       На площади уже вовсю собирались жители общины, занимая свои места на трибунах, будто бы их ждало какое-то действительно увлекательное шоу, и лишь двое из присутствующих не были искренне рады происходящему. Облачённые в черные рясы трое старейшин заняли свои особые места в самом центре зрительских трибун, приготовившись наблюдать за правосудием, которое по мнению Гакта должно было состояться не смотря ни на что.       — Странно, я впервые чувствую себя так паршиво на казни, — подал голос всё ещё сомневающийся в правильности принятого ими решения Ясу и сжал руку Хидето, который в утешении накрыл своей ладонью его колено.       — Он нарушил закон, Ясунори, это даже не обсуждается, — сказал Гакт, не уступая своему хладнокровию и рассудительности. — Если мы начнем всех прощать, выслушивая их истории, наш авторитет пошатнется в глазах вампирского сообщества. Это всего лишь ещё один преступник.       — Он защищал дорогого ему человека, — возразил Ясу своему второму супругу.       — Лишь на его словах, — не уступал Гакт, глядя на то, как в сопровождении двух вампиров на эшафот поднимался совершенно спокойный Тэхён, который достойно принял решение старейшин, чем вызывал у него уважение. — У него ведь даже нет свидетелей, кто мог бы подтвердить его слова.       — Но они ведь должны прийти, — умоляюще протянул Ясу, проявляя несвойственную для него мягкосердечность к вампиру, который смог заставить его проникнуться к его истории. Истории в которой он ощущал искреннюю любовь и благородство, не смотря на то, что сопровождалось она тяжкими преступлениями. — Его друзья.. он ведь говорил, что они наверняка придут за ним.       — Пока они придут, по общине будут ползти слухи о нашей слабости и снисходительности, нам это ненужно, — теряя терпение прорычал Гакт, жестом посылая палачу сигнал, что он может приступать к казни вампира. — К тому же, мы и так проявляем милосердие, дав ему обещание не трогать его друзей.       Хидето слушал их разговор, не решаясь вмешаться в эту дискуссию, ведь хорошо знал своего супруга и то, что никакие уговоры не повлияют на его окончательное решение. Он мог бы встать на сторону Ясу, мог бы воспользоваться тем, что среди них троих он был старшим и последнее слово по праву принадлежало ему, но до сих пор решения Гакта их никогда ещё не подводили. В прошлом он был успешным генералом, завоевателем, не знавшим поражений, и твёрдость своего характера он не растерял даже с течением прожитых им веков. Хорошо это было или плохо, но впервые за вечность Хидето задумался об этом только сейчас, пока сжимал холодную руку Ясу, который впервые на его памяти так проникся к кому-то ещё, кроме своих мужей.       Над головой Тэхёна с размахом занеслась секира, какие-то минуты показательно драматичной паузы отделяли его от того, чтобы навсегда исчезнуть из этого мира. В эти самые минуты он мог думать только о том, как несправедливо он поступил с Юнги, оставив одиноко стоять посреди заснеженного парка Укишима. С любовью, которую ему посчастливилось найти за долгие годы своего существования.. Так несправедливо было расставаться с ним так скоро, так несправедливо было разбивать его юное сердце на самом старте его вечности. Тэхён прикрыл свои глаза, вдыхая последний глоток бесполезного для него кислорода, но вместо острия секиры он чувствует на себе тяжесть чужого тела, источающего знакомый аромат. Мин Юнги — тот, кого не должно быть здесь в эту самую минуту, заслонив собою его открытую для казни шею, буквально прыгнул под орудие казни в последние секунды. Всё происходящее казалось ему чем-то нереальным.. может быть, это лишь его воображение? А может быть ему и вовсе уже отрубили голову, и он просто перенёсся в место, уготованное ему после смерти, где встретил его этот ангел?       — Господа старейшины, пожалуйста, прошу вас, отмените казнь, — послышался голос Чонгука, который заставил Тэхёна вздрогнуть и распахнуть свои глаза. — Позвольте нам объясниться с вами о произошедшем..       — Как смеете вы двое прерывать казнь, — грозно прорычал Гакт, вставая со своего места, уже готовый забыть о своей снисходительности и покарать двоих ворвавшихся прямо на эшафот наглецов. — Как смеете оспаривать решение старейшин!       — Тогда первым казните меня, — подняв свою голову, вмешался Юнги, дерзко бросая старейшинам вызов. — Ведь я тоже убивал, и в отличие от него делал это сознательно, из ревности.       — Что ты?.. — Тэхён подорвался с плахи, разрывая верёвки на своих руках, которые были навязаны на него скорее формальности ради, чем для того, чтобы его удержать. — Это неправда, это только я, я во всём виноват! — закрывая рот Юнги своими ладонями и тут же резко одёргивая их обратно из-за острых клыков, впившихся в его пальцы, Тэхён вовсю пытался остановить этого безумца. — Пожалуйста, не забываете о вашем обещании, данном мне перед казнью.. просто уведите их и давайте закончим! В убийствах тех вампиров виноват только я, а он.. он просто хочет меня защитить, не слушайте его. Чонгук! Немедленно уведи его отсюда!       Тэхён сверлил разгневанным взглядом Чонгука, который позволил Юнги подставить свою голову под остриё секиры, и теперь его просьба к старейшинам о прощении друзей оказалась под угрозой невыполнения.       — Я убил Дженни Ким, — продолжал настаивать на своей виновности Юнги, повергая в ещё больший шок как Тэхёна, так и Чонгука, который не понимал, какого чёрта творит этот паршивец, ведь они пришли сюда чтобы попытаться спасти Кима, а не лишиться ещё и своих голов. — Оторвал сучке голову и выбросил её тело с обрыва.       — Замолчи! — прорычал Тэхён, не представляя, как можно повлиять на этого упёртого вампира, который если и вбил себе что-то в голову, то будет идти до самого конца. — Что ты делаешь?       — Вы убьёте его только после меня, — твёрдо сказал Юнги отпихивая Тэхёна в сторону и ложа свою голову на плаху.       На самом деле Мин был в отчаянии.. умолять старейшин о даровании прощения казалось бесполезной затеей, и, как он уже решил для себя ранее, жить без Тэхёна ему нисколько не хотелось, поэтому он без колебаний подставлял свою голову под топор палача. Лучше бы Ким не спасал его и вовсе, лучше бы он умер тогда, не зная его любви и нежности, без которой его вечность представлялась ему теперь лишь пустым и безрадостным существованием.       — Что ж, воля ваша, — невозмутимо промолвил Гакт и, махнув палачу рукой, отдал распоряжение. — Рубите.       — Гакт! — рявкнул Хидето, вставая со своего места и заставляя всех вокруг умолкнуть и обратить на себя внимательные взгляды присутствующих на этой площади. — Достаточно, — сказал он своему супругу, наконец-то взяв на себя инициативу, чем порадовал воспрявшего духом Ясу. — Уведите эту троицу в темницу до моих дальнейших распоряжений, — обращаясь к страже, распорядился самый главный старейшина.       — Вот это представление! — с облегчением глядя на то, как стража уводит с эшафота трёх вампиров, выдохнул Ясунори.       — Ты доволен, мой ангел? — добродушно улыбался Хидето, радуясь вместе с Ясу тому, что двое друзей Тэхёна очень вовремя успели вмешаться в процесс казни.       — Дорогой, ты сделал самый лучший подарок к моему дню рождения, — хватаясь за руку супруга, ответил младший из старейшин.       — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — даже не пытаясь оспаривать решение Хидето, безразлично сказал Гакт.       — Можешь в этом не сомневаться, — уверенно ответил вампир, сам не сомневающийся в правильности своего решения. — Что ж, похоже на сегодня господин палач может быть свободен, — обращаясь к ответственному за исполнение казни вампиру, сказал Хидето, и тот, поклонившись уважаемым старейшинам, удалился с эшафота, впервые не выполнив свой долг. — Лиам.       — Да, господин Такараи, — тут же отозвался один из личных слуг старейшин.       — Проводите этого юного господина, который так отчаянно желал лишиться головы, в мой сад, у меня имеется к нему несколько вопросов.       — Будет сделано, господин, — поклонился вампир и тут же отправился выполнять поручение.       Молодой вампир вызывал у старейшины неподдельный интерес и восхищение, ведь не многие готовы так самоотверженно следовать за своим любимым, будь то счастливая жизнь рука об руку или же смерть. Эти двое готовы были отдать свои жизни друг за друга, и если мотив Тэхёна ему был более, чем понятен, то о мотивах новообращенного Хидето оставалось только догадываться.. ибо если бы он не вмешался, эта жертва могла бы стать совершенно напрасной.