Хакнуть СПТ

Нельзя сказать, что Антон сильно испугался повторного приглашения психолога, но все-таки мысль о завтрашней неминуемой встрече, словно назойливый звенящий комар душной июньской ночью, то и дело привлекала его внимание и не позволяла отвлечься и расслабиться. После уроков одноклассники Позов и Матвиенко позвали Антона потусить в ТЦ, на что тот радостно согласился. Выходя из школы, Антон поймал обреченный взгляд идущего навстречу ему Лехи Воронова. От Лехи резко пахло сигаретами, стало очевидно, что тот выходил покурить. «Арсений просил его зайти после уроков», — вспомнил Антон. Остаток дня с друзьями в ТЦ был наполнен приятными впечатлениями, необидными шутками и вкусной, но вредной едой.

***

Вечером Антон вновь вспомнил о предстоящем разговоре с Арсением Сергеевичем, мысль о котором неприятно кольнула в груди. Невольно Антон подумал, что психолог из Арсения никудышный: сначала заставляет Антона нервничать из-за предстоящего теста, потом приходит в класс и забирает учеников по одному, оставляя остальных томиться в ожидании неприятностей, потом откровенно врет о том, что отправил Марину к наркологу, чтобы Антон запереживал и сознался в подготовке, а затем еще и пригласил на повторный разговор, не уточняя причины и цели этого разговора. Психологи вроде должны помогать справиться с проблемами, а не подсыпать новых проблем сверху, разве нет? Пока у Арсения получалось только на ровном месте повышать тревожность Антона. «Может, так прямо и сказать ему об этом?» — первая здравая мысль за вечер наконец посетила голову Антона. — «Ой, да ну нафиг!» — а, нет, показалось. В чем Антон уверен наверняка — что домашняя подготовка помогает абсолютно в любом случае. И пусть в деле прохождения теста она лишь навредила, но в этом Антон сам виноват, ведь это он дал одноклассникам «списать» домашку. А вот если подготовиться к предстоящему разговору с Арсением, вреда быть не должно, ведь встречи индивидуальны. Поразмыслив, Антон решил, что ему определенно нужно подготовить связный рассказ о себе. Вообще, вопрос «расскажи о себе» Антона бесит. Этот, вроде самый простой и максимально ожидаемый вопрос, тем не менее, всегда звучит неожиданно, смущает и вызывает непонимание, что именно хочет знать собеседник. Поэтому без подготовки на него можно ответить только сухими фактами: ФИО, возраст и класс, в котором учишься. А рассказывать-то предстоит психологу, а не постороннему человеку! А психолог будет оценивать и что ты расскажешь, и как расскажешь, и какие аспекты своей жизни проговоришь, а какие старательно обойдешь стороной. Сложно. Но Антон твердо намерен не впускать психолога в свою душу, не вызывая при этом подозрений. Поэтому он выстраивает в голове логически связанные ответы на предполагаемые вопросы о себе, о семье, о друзьях, об учебе, о будущей профессии и о своих хобби. Выкусите, Арсений Сергеевич.

***

На следующее утро Антон проснулся с тяжелой головой. Ему снилась полная чушь про то, как они с психологом играют в мафию почему-то только вдвоем, при этом Антону выпала карта мафиози, и мозг в панике во сне пытался придумать отговорки, почему Антон не мафия, хотя затея была обречена на провал изначально — игроков всего двое. Арсений смотрел снисходительно и улыбался, слушая лепет Антона и всем своим видом будто говоря: «Даваааай, расскажи мне, что ты не мафия, когда карт всего две, с удовольствием послушаю, периодически поглядывая на свою карту мирного жителя». Этот взгляд Арсения стоял перед глазами Антона, когда тот проснулся.

***

На входе в школу Антон встретился с живой версией Арсения. Психолог улыбнулся мальчику. — Здравствуйте, — неуверенно произнес Антон, отводя взгляд. — Привет, — Арсений явно в хорошем настроении. — Антон, ты помнишь, что у нас с тобой сегодня встреча? — Д-да, — еще бы Антон о ней забыл. — Отлично. Я посмотрел расписание, у тебя сегодня 6 уроков. Подходи ко мне в кабинет после шестого. — Ладно, — только и ответил Антон, понемногу раздражаясь. В школе, поздоровавшись со всеми, Антон бросил взгляд на Леху Воронова, который обычно держался в стороне, а сегодня к тому же выглядел абсолютно поникшим. — Лех, здорово, — Антон протянул руку Воронову, которую тот неуверенно пожал. — Слушай, надо поговорить. Антон указал на соседний подоконник, и Леха, пожав плечами, пошел к нему. — Лех, слушай, а ты же вчера ходил к нашему психологу после уроков? — спросил Антон, когда они уселись на подоконник, и Воронов выразил готовность слушать. — Д-да, — вопрос Антона заставил Леху поникнуть еще сильнее. — Я почему спрашиваю, — решил объясниться Антон. — Он мне сегодня тоже назначил встречу. А я не понимаю, чего ожидать. Что было на вашей встрече? — Он меня направил в клинику, — безэмоционально ответил Воронов. — В клинику? — Антон выпучил глаза. Не это он ожидал услышать. — Угу. В психоневрологическую, — пояснил Леха. У Антона пропал дар речи. — Причем к нему же на прием, — добавил Воронов. — Что значит «к нему же»? — Он там работает психотерапевтом. Вот в этот четверг впервые пойду к нему как к врачу. Антон потихоньку начал переваривать услышанное. Голос Воронова звучал слишком бодро относительно угнетенного вида. Как он может так спокойно говорить о том, что его отправили в клинику? Это же самое адское место на Земле! — А могу я поинтересоваться, из-за чего? — осторожно произнес он. — Ему не понравились мои рисунки, — по-детски отозвался Воронов. — В смысле? Он отправил тебя на прием к себе же в больницу из-за рисунков??? — Да, — уверенно отозвался Леха. — Ну и, возможно, из-за порезов на запястьях, — Леха доверительно чуть приподнял рукава толстовки, обнажая тонкие красные линии засохшей крови. — Охуеть, — озвучил Антон мысль, крутившуюся на языке последние несколько минут. — Угу, — согласился Леха. — Погоди, а как он узнал об этом? — Он попросил меня нарисовать рисунок, долго вглядывался в него, а потом сразу попросил показать запястья. — Просто глядя на рисунок??? — Ага. — И не задавая никаких вопросов по рисунку? — Не-а, — только и ответил Леха. Антон понял, что больше никакой полезной информации не получит, кивнул и махнул рукой в сторону столпившихся одноклассников, предлагая вернуться. Новость о том, что порезы на запястьях послужили причиной отправки Воронова в клинику, отнюдь не обрадовала Антона. Собственные порезы болезненно заныли под тонной браслетов, которые по обыкновению носил всегда улыбчивый, приветливый и позитивный Шастун.

***

Учебный день неумолимо приближался к завершению. Сидя на шестом уроке, Антон весь извелся. Как не впустить в свою голову человека, который только взглянул на рисунок, а уже понял, что у Лехи изрезаны запястья? А вдруг он и Антона попросит нарисовать такой же рисунок? Шастун припомнил, как в летнем лагере психолог — студентка-второкурсница — просила нарисовать детей несуществующее животное, но толком не объяснила, для чего. Не рассказала и результаты. Впрочем, Антон не помнил и что нарисовал тогда. От тяжелых мыслей, роящихся в голове Шастуна по кругу, у школьника заболела голова. В висках пульсировала кровь, а картинка перед глазами периодически расфокусировалась. Раздавшийся звонок с урока показался Антону непривычно громким и долгим, будто издевательски извещающим лично его, что наступил час икс. Медленно, насколько позволял рост Шастуна, он направился в кабинет психолога. Постучавшись и услышав доброжелательное «войдите», Антон вздохнул и вошел. — Антон! — радостно поприветствовал Арсений Шастуна, будто старого друга, которого давно не видел. — Тебя-то я и ждал, — знал бы Попов, сколько жути он нагнал на Антона этими словами. — Здравствуйте, — зачем-то поздоровался Антон. — Здравствуй, здравствуй. Садись в кресло. Чай, кофе? — Нет, спасибо. — А может, все-таки? Напоминаю, кофе у меня хороший. — Ладно, давайте кофе, — сдался Антон. — Только бахните туда побольше молока, пожалуйста. — Сделаю латте, — кивнул Арсений. Несколько долгих мгновений Попов был увлечен кофемашиной, которая с мерным гудением приготовила Антону ароматный напиток. Арсений поставил чашку перед Антоном, сел за свой стол и внимательно оглядел мальчика с головы до ног. — Спасибо, — неуверенно потянулся к чашке Антон. Он почти забыл, что кофе в кабинете Арсения приходится пить под сканирующим взглядом. — Антон, расскажи мне о себе, пожалуйста, — улыбнулся Арсений. «Началось», — подумал Антон, подбираясь и приводя нервную систему в состояние повышенной готовности. Он быстро вспомнил рассказ о себе, который подготовил вчера дома, пару раз вдохнул и выдохнул и принялся рассказывать, соблюдая все паузы и ударения. Речь он отрепетировал вчера перед зеркалом. У Арсения в процессе выслушивания рассказа Антона постепенно пропадала улыбка с лица. Антон заметил, что психолог напряжен, видимо, тоже принимая «готовность номер один» и пытаясь уловить что-то в словах или мимике Шастуна. Бесполезно. Антон хорошо выполнил домашнюю работу. Когда Антон закончил, Арсений уже не улыбался, а лишь пристально вглядывался в лицо Антона. Антон улыбнулся, обозначая, что он закончил говорить. Арсений встряхнул головой, будто очнувшись. — Антон, скажи честно, ты снова подготовился, — вдруг спросил он? — Подготовился? — изумился Антон. — К чему? Рассказывать о себе? А к этому надо готовиться? — И то верно, — ответил Арсений недоверчиво. Он встал, взяв в руки лист бумаги и фломастеры, и протянул их Антону. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что нарисовал, — пояснил он. «Сука. Сука. Сука», — Антон напрягся изо всех сил, чтобы его лицо не выдавало напряжения. Иронично. — Что нарисовать? — спросил он с максимальной невозмутимостью. — Свою семью, — коротко ответил Арсений. И тут Антона накрыла паника. Почему семью? Почему именно семью? Как он понял, что дело именно в семье? А что еще он понял? А что нарисовать, чтобы он отвязался? Стоит ли рисовать отца, который ушел из семьи? Антон почувствовал, что ему не хватает воздуха. В висках пульсировало с неистовой силой, а перед глазами поплыли мушки. — Антон, у тебя кровь, — вскрикнул Арсений надрывным голосом. Было видно, что он испугался. — Да? — Антон почувствовал щекотание над губой и почесал это место пальцем, ощутив теплую, слегка вязкую жидкость. Сфокусировавшись на пальцах, Антон явственно увидел на них темно-багровую кровь. — Не трогай, — подскочил Арсений, отойдя от шока. — Возьми салфетку, — он протянул Антону коробку с бумажными салфетками — Спасибо, — машинально отозвался Антон, беря салфетку и прикладывая ее к носу. — Пошли в медпункт, — Арсений уже двигался по направлению к двери. — Нет! — вскрикнул Антон, прежде чем успел подумать. — Антон, у тебя кровь, — напомнил Арсений удивленно. — Она сейчас пройдет! Я не пойду в медпункт! — Почему? — все еще не понимал Арсений. — Не хочу! То ли этому послужил прилив адреналина, то ли доступ свежего воздуха от открытой двери, но виски Антона перестали пульсировать, взгляд сфокусировался, мушки исчезли, а в мыслях осталось только одно: дикий, животный, первобытный страх. Антон боялся врачей, как не боялся ничего другого. Медпункт для него был самым страшным местом в школе. Хакнуть СПТ он решил только ради того, чтобы ни в коем случае не попасть на медосмотр. К психологу он сегодня боялся идти в основном из-за того, что узнал, что тот — врач. И это правда, в которой Антон не признавался даже себе. Но Арсений — психолог. Он несколько мгновений посмотрел на Антона, изучая реакцию, а потом закрыл дверь, подошел к мальчику и сел рядом на одно колено. — Антош, — начал он мягко. — Ты боишься врачей, да? Антон замер. Психолог за полминуты разгадал его секрет. Кажется, бессмысленно отпираться, что-то выдумывать и отвечать на его вопросы заученными фразами, которые он подготовил вчера. — Да, — признался он. — Я понял, — мягко улыбнулся Арсений. — Тогда ни в какой медпункт мы не пойдем, конечно. Но тебе нужна первая помощь и, в идеале, понять бы, что с тобой произошло, измерить давление. — Я просто перенервничал, — выпалил Антон раньше, чем успел прикусить язык. Арсений, на удивление, сделал вид, что не было этого признания. — Понятно, — только и сказал он. — Дай-ка руку. Антон протянул психологу кисть. Арсений снял с себя фитнес-браслет и надел на руку мальчика. — Просто посмотрим давление и пульс, — заверил он. — Сядь максимально удобно и не двигайся. Пока Антон сидел неподвижно, Арсений на заднем фоне достал, судя по звукам, какую-то коробку со склянками. Фитнес-браслет завибрировал, оповещая об окончании измерения, к Антону тут же подошел Арсений, коротко взглянул на результат и вновь запустил измерение, на этот раз пульса. После он отошел к окну и открыл его, впуская в комнату приток свежего воздуха, потом встал за свой стол и зазвенел чем-то стеклянным. К концу измерения пульса он вновь подошел к Антону, посмотрел на пульс, вздохнул и попросил мальчика чуть-чуть запрокинуть голову. — Вставлю в ноздри ватные тампоны, смоченные перекисью, — объяснил он, параллельно засовывая в нос мальчика холодные куски ваты. — Это остановит кровотечение. Дыши ртом, пожалуйста. Прохладный свежий воздух из открытого окна ввел Антона в состояние комфорта. Он с удовольствием делал глубокие вдохи и чувствовал, как с каждым вдохом становится лучше. — У тебя упало давление, — пояснил Арсений. — Сейчас посидишь так несколько минут и нужно будет еще кофе выпить, хорошо? И еще у тебя поднялся пульс. Но это из-за испуга, я понимаю. Не запрокидывай голову. Несколько минут они молчали. Антон сидел, насупившись. Тот факт, что психолог узнал о его ятрофобии, почему-то огорчал его. Арсений будто прочитал его мысли. Он подошел, аккуратно вытащил ватные тампоны из ноздрей Шастуна, осмотрел ноздри, удовлетворенно угукнул, вновь поставил браслет в режим изменения давления, подождал результата, увидев который, кивнул и снял браслет с Антона. — Антон, не переживай так сильно. Все люди чего-то боятся. Я, например, тоже ятрофоб, — неожиданно признался он. — Что? — не поверил Шастун. — Правда, — заверил Арсений, улыбнувшись. — Но это не мешает мне быть врачом. — Вы врач? — спросил Антон зачем-то. — Да. Психотерапевт. У меня медицинское образование. Я на полставки работаю в клинике, а на полставки — школьным психологом, — пазлы обрывочных рассказов Лехи сложились в единую картинку. — Не понимаю, зачем врачу работать в школе? — искренне удивился Антон. — Я пишу диссертацию по общей и педагогической психологии. В школе работаю, чтобы собрать материал. — Диссертацию? — Да. — А могу я узнать тему? — Можешь, но сначала ответишь мне на вопрос? — с доброй улыбкой поинтересовался Арсений. — Угу, — неуверенно отозвался Антон. — Из-за чего ты перенервничал? Чем тебя напугал предстоящий разговор со мной? О чем ты боишься, что я узнаю? «Пиздец», — понял Антон.