БезДна

      Дамиано с трудом разлепил глаза. Перед ним все расплывалось, как будто он находился под водой. Он попытался моргнуть, и в тот же миг ощутил невыносимую боль. Казалось, она охватила его с кончиков уже слегка отросших волос до пальцев ног, и с каждым мгновеньем лишь усиливалась. Не выдержав, Дамиано застонал, но от этого стало еще хуже. Он попытался пошевелиться, надеясь, что если сменит положение тела, то пытка прекратится, но и это ему не удалось. Он вообще не мог понять, где находится и что с ним – боль затмевала все прочие чувства и ощущения.       Рядом кто-то громко выругался, но кроме мучительных ощущений, терзавших тело, Дамиано не мог сосредоточиться ни на чем. В следующий момент что-то темное заслонило ему свет.       — Дамиа, ты слышишь меня?       Дамиано показалось, что он умер, потому что это определенно был голос Этана, но мертвые не должны испытывать таких мучений. Или должны?..       Он хотел ответить, сказать, что почти ничего не видит и не слышит, но… из горла вырвался лишь странный хлюп, как будто легкие были наполнены водой, и во рту сразу же стало солоно. Только вкус был не как у морской воды – горьковато-соленый, а железистый, противный, как у… крови.       — Дамиа, потерпи, мой хороший, пожалуйста, потерпи, — доносился сквозь мучающую его боль родной умоляющий голос. – Нужно дождаться пока Мара закончит, иначе ничего не выйдет.       Дамиано ощутил легкое прикосновение, но, казалось, что оно обожгло, словно раскаленный булыжник, и он снова взвыл.       — Прости, прости, — бормотал Этан, а Дамиано не понимал, что это за странные галлюцинации. Он не мог вспомнить, что с ним произошло, почему ему так больно, почему он практически ничего не видит, почему не может даже пошевелиться, что здесь делает Этан, и где вообще это «здесь».       Время от времени сознание затуманивалось, и он уплывал в темноту, но Этан не давал ему до конца отключиться. Он звал, легонько, почти не касаясь, гладил по волосам, склонялся над ним, заслоняя свет, но Дамиано не различал сон это или реальность.       Он не знал, сколько пробыл в таком состоянии, пока не услышал рядом с Этаном скрипучий голос, который даже не сразу узнал. Однако в памяти, несмотря на уплывающее сознание, всплыло имя «Мара».       — Ну вот и зелье. Надеюсь, поможет. Владыка принес волчью ягоду. Теперь остается только молиться, чтобы та капля крови оборотней, что в нем течет, приняла лекарство. Давай-ка, красавчик, приподними его немного.       Дамиано слышал, но не понимал смысла слов, пока не почувствовал, что его пытаются передвинуть и тогда заорал от нестерпимой боли, снова едва не теряя сознание.       — Терпи, прошу тебя, терпи, — мягко увещевал его Этан, неуклонно приподнимая за плечи. – Сейчас Мара даст тебе зелье и станет легче.       Дамиано зарычал, забился, стирая зубы в крошку – сил сдерживаться просто не было – и вдруг почувствовал, что боль в ногах исчезла, как будто ее и не было. Хотелось вздохнуть с облегчением, но он просто не мог этого сделать, потому что легкие кололо, а из горла выплескивалась кровь.       Наконец, Этан закончил его двигать, и губ коснулся холодный край какой-то посудины.       — Просто открой рот и глотай! – сурово велела Мара.       Дамиано попытался выполнить ее распоряжение, краем еще не отключившегося до конца сознания понимая, что ему хотят помочь. В рот хлынула жидкость и потекла по подбородку. Он с трудом сделал несколько неуверенных глотков и вскоре почувствовал, что боль притупляется. В глазах начало проясняться, и он, наконец, рассмотрел, что лежит на дне лодки, рядом сидит Этан и осторожно прижимает его к своей груди, а за боротом маячит Мара, внимательно наблюдая за ними.       — Слава Богам, помогло! – заметив его внимательный взгляд, выдохнула она и тут же посмотрела на Этана. – Теперь, наследник, дело за тобой. Мне не под силу принести воду из закрытого источника.       — Этан? – прохрипел Дамиано, выплюнув изо рта кровь вперемешку с остатками зелья. – Где мы? Что ты здесь?..       — Молчи! Не трать силы! Я за тобой пришел, крабья твоя голова! – немного зло буркнул Этан. – Я все объясню потом. Время не терпит. Единственное… Я хочу спросить…       — Не тяни мурену за хвост! – поторопила его Мара.       — Да помню я! – досадливо отмахнулся Этан. – Так вот, ты… твое состояние… у людей нет способов, чтобы исцелить тебя. А у тебя есть два выхода: стать оборотнем или стать одним из нас.       — Или умереть? – хрипло спросил Дамиано.       — Я не позволю тебе умереть! – отрезал Этан. – Выбирай быстрее, кем ты хочешь стать! В отличие от многих, у тебя есть выбор, а я приму любое твое решение.       — Хватит рассусоливать! – зло буркнула Мара. – Действие обезболивающего не бесконечно. А вторая доза при таких повреждениях уже не поможет.       — Решай! – оглянувшись на Мару, поторопил его Этан.       — Но как я смогу стать?..       — Сейчас не время для объяснений, мальчик, — снова вмешалась Мара. – Делай свой выбор!       Дамиано зажмурился. Ему хотелось выяснить, что чувствует Этан, зачем он пришел за ним, что вообще происходит, но при этом он боялся возвращения адской боли.       — Если ты согласен провести остаток своих дней со мной, то мне надо поспешить, — сжал Этан его пальцы, и Дамиано ощутил легкий отголосок боли – они явно были переломаны. – Если же я противен тебе, то нужно срочно передать тебя Владыке Мануэлю. На суше только он может тебя спасти.       — Нет, — легонько качнул головой Дамиано, опасаясь новых болевых импульсов, — я хочу с тобой…       Этан кивнул без тени улыбки, прислонил его к борту лодки, приподнялся и перевалился за борт, точно так же, как сделал, казалось, в прошлой жизни – много веков назад, когда сбежал с яхты после поимки.       — Куда?.. – только и успел сказать Дамиано.       — Для твоего обращения нужна вода из закрытого источника Жизни и Смерти, — вместо Этана объяснила ему Мара, потому что тот уже скрылся под водой. – Только Владыка и его прямые потомки могут достать оттуда воду. Именно при помощи этой воды старый Тритон когда-то обратил меня. С тобой, конечно, дела обстоят проще, но мы боимся, что зов крови в тебе недостаточно силен, чтобы вызвать обращение.       — Какой зов?.. Оборотни… — попытался выяснить Дамиано, но говорить, несмотря на немного утихшую боль, было все еще сложно.       — Я, признаться, удивлена, что ты не знаешь своих корней, — хмыкнула Мара, покачав головой, и аккуратно обтерла лицо Дамиано влажной ладонью. – Мне кажется, что не я должна тебе о таком рассказывать. Но, видимо, больше некому. У нас есть немного времени, пока мы ждем Этана. Так почему бы нам не поболтать? Вот скажи, что ты знаешь о своих родителях?       — Мой отец был сыном оборотня и человеческой женщины, — не стал скрывать Дамиано, так как понял, что Мара и так все знает.       — Отлично, хоть что-то знаешь, — чуть насмешливо фыркнула она. – А мать?       — А мать была человеком, — озадаченно посмотрел на нее Дамиано.       — Уверен? – ведьма хитро прищурила один глаз.       — Ну… да…       — А кто был инициатором, чтобы сделать тебе тату-оберег? – неожиданно спросила Мара.       — Мама, — не раздумывая ответил Дамиано.       — Не догадываешься почему?       — Чтобы меня никто не мог магией подчинить своей воле.       — И ты, конечно же, не знаешь, что толкнуло ее на это? Люди в большинстве своем даже не знают, что есть подобные практики. Кстати, надо будет при встрече похвалить Леванте – работа мастерская! – Дамиано все еще не понимал, куда Мара клонит и только едва-едва пожал плечами. Говорить ему было все еще сложно. – Но твоя мать решила тебя защитить именно таким необычным способом, потому что была дочерью тритона.       — Что?! – Дамиано аж подался вперед от удивления, но тут же вновь откинулся на борт лодки, так как любое движение все равно приносило боль. Его беспокоило, что он совсем не чувствует ног, и виной тому было явно не зелье. Но Мара говорила какие-то совершенно невозможные вещи, поэтому ни на чем другом кроме ее слов он сконцентрироваться пока не мог. – Не может быть! Мама никогда не говорила о… о своем отце.       — Я так понимаю, что своего деда по материнской линии ты никогда не видел?       — Он умер еще до моего рождения, — объяснил Дамиано.       — Да нет, мальчик, — покачала головой Мара, — он просто уплыл. Твой дед по отцу был оборотнем, а дед по матери – тритоном. Я чую в тебе кровь морского народа. И Владыка Тритон учуял. Иначе не позволил бы своему наследнику водить шашни с человеком.       — Но ведь это невозможно! – после небольшой паузы, которую Мара дала ему для осмысления своих слов, возразил Дамиано. – Оборотни и русалки несовместимы! У моих родителей просто не могло бы быть детей, если бы они принадлежали разным народам, видам. Все знают, что полукровок могут вынашивать только люди!       — Да, так считается, — не стала спорить Мара, — поэтому ты в некотором роде уникальный ребенок. К тому же твои родители не чистокровные оборотень и русалка, а полукровка-оборотень и полукровка-русалка. В тебе все же больше человеческой крови, чем крови двух потенциально несовместимых народов. То, что родили тебя достаточно поздно и ты единственный ребенок своих родителей, уже говорит в пользу того, что им с трудом удалось преодолеть конфликт крови. Если ты не веришь мне, то сможешь спросить Владыку оборотней при встрече. Думается, он побольше моего знает о твоем происхождении. Хотя, теперь тебе проще будет, наверное, спросить об этом Владыку Тритона, — после непродолжительного молчания добавила Мара. – Ты же понимаешь, что, когда Этан обратит тебя, тебе не будет больше пути на сушу? Обращенные не могут скидывать хвост так, как это делают чистокровные. Подумай хорошенько, точно ли ты хочешь стать тритоном? Или лучше было бы Этану позвать Владыку оборотней? С ними проще. Обращенные не теряют способность отращивать то лапы, то ноги.       — Они зависимы от луны, — хмыкнул Дамиано.       — Так ли уж это плохо по сравнению с тем, что ты навсегда лишишься возможности выйти на сушу? – кажется, Мара поставила себе целью отговорить Дамиано от его опрометчивого решения. Только вот она была ведьмой, обычной человеческой ведьмой, хоть и обращенной волею Владыки в русалку. А в Дамиано текла кровь оборотней, которая подталкивала его к тому, чтобы быть рядом с любимым существом – своей истинной половинкой. Сейчас, когда он даже не мог пошевелиться без посторонней помощи, с разбитым о скалы, переломанным и истекающим кровью телом, ему, казалось, легче дышится, потому что он понял, что нужен своей паре, что Этан не отверг его. Почему он не появлялся так долго и почему скрывался от него – это им еще предстояло выяснить, как и множество прочих вопросов. Но сейчас Дамиано впервые за много предыдущих месяцев ощутил умиротворение. Как будто после долгого блуждания незнамо где, он вернулся домой.       Мара еще что-то пыталась ему объяснить, доказать, но Дамиано слышал ее голос как будто издалека и понял, что засыпает.       — Эй! Ты чего это удумал? – вдруг вырвал его из полудремы голос Мары. – Не спать! Иначе что я скажу Этану, когда он вернется, а его зазноба отошла в мир иной?       — Я не… — Дамиано попытался сказать, что не спит, но голос плохо его слушался и язык заплетался.       — Вот демон рогатый! – в сердцах выругалась Мара, обхватила ладонями голову Дамиано, вызвав легкий болезненный стон, и, глядя прямо в глаза, что-то зашептала на незнакомом певучем языке.       С каждым ее словом сонливость отступала, и Дамиано чувствовал, как проясняется сознание. Вдруг она прервала свой речитатив и сказала кому-то, не разрывая зрительного контакта:       — Что так долго? Быстрее! Он уплывает за грань!       — Сколько у меня времени? – раздался рядом голос Этана, но опутанный чарами ведьмы, Дамиано не мог оторвать взор от ее затягивающих, как в омут, черных глаз, словно своим заклинанием она привязала его к себе.       — Совсем немного. Я удерживаю его, но мои силы не бесконечны.       — Хорошо, я быстро! – взволнованно ответил Этан где-то за пределом поля зрения Дамиано.       — Не напутай чего, — ворчливо бросила Мара и вновь принялась напевать свои странные песни.       Несмотря на все старания ведьмы и выпитое зелье, Дамиано с каждой минутой чувствовал, что ему становится все хуже и хуже. Боль медленно, но неумолимо возвращалась, сознание готово было вот-вот отключиться, ко всему прочему его начала бить неконтролируемая дрожь, а тело охватил холод. Он понимал, что это должно быть результат потери крови, но легче от этого понимания не становилось. Он умирал теперь уже точно.       Дамиано не знал, чем занимается Этан, но ему хотелось, чтобы в эти последние минуты рядом с ним была не заботливая, но чужая ведьма, а любимый.       Вдруг Мара резко замолкла и отстранилась. Связь оборвалась, и Дамиано почувствовал, как на него с новой силой наваливается нестерпимая боль.       В глазах потемнело, но вдруг что-то произошло, и охваченный болью мозг не смог понять, что случилось. Мир, казалось, перевернулся, тело, словно саваном, оказалось окутано водой, а под мышками, сминая и без того переломанные ребра, его крепко обхватил Этан. На миг взгляд Дамиано прояснился, и он отчетливо увидел перед собой слишком бледное, необычайно сосредоточенное лицо своего любимого тритона. Однако спустя миг перед глазами вновь все расплылось, как будто он смотрел на Этана сквозь слой воды. Тем временем тот приблизился вплотную и впился в губы Дамиано странным, наполненным морской горечью поцелуем.       Дамиано устало прикрыл глаза, мысленно благодаря Этана за этот последний, прощальный поцелуй, и судорожно вздохнул. Только это ему не удалось, потому что нос почему-то оказался зажат, и он инстинктивно попытался вдохнуть чужое дыхание. Рот тут же наполнился солено-горьким, с мелкими колючими частицами. Отстраниться Этан не позволил, и странную жидкость пришлось проглотить. К боли от переломанных, раздробленных костей добавилась практически незаметный дискомфорт от оцарапанного горла. Этан на мгновение отстранился и вновь приник в этом странном поцелуе, принося с собой новый глоток ранящей гортань жидкости. Дамиано задергался, забился в его руках, принося себе этим дополнительные мучения, от которых сознание все же померкло, и он провалился в темноту.       В себя он пришел от нестерпимого холода. Он надеялся, что все уже закончилось, однако охвативший тело озноб доказывал обратное, либо легенды нагло врали, и в загробном мире вовсе не геенна огненная, а вечная зима. Его трясло. Дрожь была абсолютно неконтролируемой, и из-за нее Дамиано не сразу понял, что не ощущает мучившей тело боли.       Он попытался осторожно открыть глаза, но тут же зажмурился от резанувшего по ним нестерпимо яркого света.       — Тише, тише, не так сразу, — на веки легла теплая ладонь, прикрывая от слепящего света. – Дай организму перестроиться.       — Этан? – прохрипел Дамиано, чувствуя, как тяжело выдавливаются слова сжатым, словно тисками, горлом. Однако оно не болело.       Дамиано попытался глубоко вздохнуть, но тут же закашлялся.       — Тш-ш-ш! – вновь раздался рядом голос Этана и его потянули вниз, под воду, окуная с головой.       Дамиано хотел возмутиться, но оказалось, что под водой спазм отпустил и ему стало легче дышать.       — Ну как ты? – участливо спросил Этан. – Попробуй открыть глаза.       С его лица убрали руку, и Дамиано осторожно приоткрыл сначала один глаз, а после другой и с неверием осмотрелся.       Они с Этаном и правда были под водой, достаточно глубоко, там, где солнечные лучи не били по ставшим почему-то слишком чувствительным глазам. Мутная ранее вода теперь казалась более прозрачной, по крайней мере Дамиано видел в ней очень далеко, а на каменистом дне мог разглядеть каждый камушек.       Однако его все еще трясло от холода.       — Х-х-холодно поч-чему? – выдавил он из себя, клацая зубами.       — Подожди немного, дай телу привыкнуть, — ласково провел ему по щеке Этан, поддерживая второй рукой. – Ну, или…       Он не договорил, а приблизился вплотную и накрыл губы Дамиано своими, тут же раздвигая их языком, и вовлекая в горячий, страстный поцелуй, от которого, казалось, кровь быстрее потекла по венам. Дамиано не стал сопротивляться и ответил со всей накопившейся за время разлуки страстью. От поцелуя на самом деле стало теплее, или же Дамиано просто перестал обращать внимание на сковавший тело холод. Он наслаждался уже слегка подзабытыми ощущениями, впитывая кожей осторожные и какие-то чересчур бережные прикосновения Этана, но тело, независимо от разума, явно хотело большего. Оно, казалось, помнило, какое наслаждение могут дарить эти руки, губы и даже хвост. Стараясь спровоцировать Этана на более смелые и решительные действия, Дамиано подался к нему ближе, и хотел уже привычно обвить его ногами, но… вдруг понял, что ноги ощущаются как-то не так… Они были будто склеены или связаны и не желали раздвигаться. Плюс ко всему, казалось, что они стали... крупнее или тяжелее.       От удивления Дамиано разорвал поцелуй, чуть отстранился и опустил взгляд вниз. Да так и застыл с расширенными во всю ширь глазами и раскрытым ртом.       До талии его тело было таким же, как и раньше – обычным, человеческим, а вот чуть ниже – в области бедер – кожа переходила в мелкую чешую и вместо ног под ним колыхался огромный, антрацитово-черный рыбий хост с сиреневым отливом по краям плавников.       — А? – только и смог выдать Дамиано. Он сделал попытку шевельнуть ногами, не веря своим глазам, и хвост плавно изогнулся. – Как?..       Дамиано нервно ощупал себя: кожа, казалось, на ощупь совершенно не изменилась, а чешуя была мягкой и нежной. Он перевел растерянный взгляд на застывшего неподвижно Этана, который лишь слегка шевелил плавниками хвоста. Совершенно отстраненно, словно это его совершенно не касалось, Дамиано подумал, что края его плавников точно такого же цвета, как хвост Этана. До мозга не желала доходить информация о том, что он теперь тоже стал тритоном, и именно поэтому ему так хорошо и легко дышалось под водой и обострилось зрение.       В голове тут же всплыли слова Мары о том, что он, вероятно, на четверть тритон. Он внезапно осознал, что невыносимая боль, какое-то волчье зелье, разговор с Марой и с Этаном – не бред его воспаленного от невыносимого одиночества мозга, а самая что ни на есть реальность. В голове тут же всплыло, как Этан настойчиво допытывался – желает ли Дамиано остаться с ним навсегда. Оказывается, он предлагал ему тоже стать тритоном. Только Дамиано не понимал и не помнил, как прошло обращение. Последнее, что смутно плескалась на поверхности сознания до того, как он уплыл в небытие, это горько-соленый поцелуй Этана.       — Я… — Дамиано нервно потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, при этом невольно крутанул хвостом и… оказался спиной к Этану. Более того, ему показалось, что он падает и пришлось нелепо взмахнуть руками и забарахтаться.       — Тише, тише, не мельтеши, — словно угадав его мысли, Этан в миг оказался рядом, и помог ему удержаться в вертикальном положении, обняв за талию. – К новому телу тоже нужно привыкнуть. Постарайся не дергать хвостом, а лишь слегка шевелить плавниками, и тогда будешь оставаться на месте. Я помогу тебе освоиться.       — Я не понимаю… — Дамиано крепко вцепился в предплечья Этана, чувствуя, что никак не может обрести равновесие ни душевное, ни телесное. – Как? Неужели… моя мать… неужели она на самом деле была полукровкой?       — К сожалению, я не знаю ответа на этот вопрос, — растерянно произнес Этан, поворачивая Дамиано к себе лицом и внимательно вглядываясь ему в глаза. – Я не умею распознавать наследия, особенно в таких исключительных случаях, как у тебя. Но обращение прошло довольно-таки легко, поэтому могу предположить, что наша кровь в тебе точно есть и Мара действительно права. Если хочешь, можем спросить у моего отца. Он разбирается в этом даже лучше Мары и чует родственную кровь.       — С ума сойти! – вновь потряс головой Дамиано. – Я стал тритоном, но даже не знаю, как это произошло!       — Для обращения полукровок, таких как Томас, достаточно всего лишь немного чешуи с хвоста высшего тритона или русалки растворить в воде, сдобрив ее капелькой нашей магии призыва. Но Мара сказала, что в твоем случае этого может оказаться недостаточно и зелье пришлось готовить на воде из скрытого магией источника Жизни и Смерти. Только кровь Владыки дает доступ к этому источнику. Я принес тебе живой и мертвой воды, растворил в ней свою чешую, — Этан мотнул головой на свое бедро, где Дамиано заметил сочащуюся синей кровью свежую рану, — а дальше все как положено по ритуалу. Но так как ты был в очень тяжелом состоянии и почти без сознания, мне пришлось поить тебя зельем изо рта в рот. После трех глотков зелья обычно начинается перерождение. Но так как ты был слишком изранен, то тебе пришлось сначала пережить маленькую смерть, чтобы вернуться к жизни уже с новым телом. Вот, собственно, и вся история. Я знаю со слов Томаса, что после ног некоторое время очень трудно привыкнуть к хвосту и научиться им правильно управлять, но я научу тебя.       — Хм, — нервно хмыкнул Дамиано и снова невольно дернул хвостом, — все это нужно как-то… Ну, нужно привыкнуть к мысли о том, что я теперь тритон и никогда не смогу выйти на сушу. Но… Больше всего меня интересует другое… Почему?..       — Что почему? – не понял Этан.       — Почему ты сделал это? Почему спас? И вообще, как ты нашел меня?       — В смысле нашел? – нахмурился Этан. – Я уже какое-то время наблюдаю за тобой. Я знаю, где ты обосновался в поселении, и… приходил иногда посмотреть на тебя.       — Что?! Так значит мне не показалось? Ты выманивал меня? Это твои песни я слышал по ночам?       — Нет, что ты! – отодвинулся от него Этан, но увидев, что Дамиано все еще плохо держит равновесие, снова взял за руки. – Я… да, пел, но так я выражал свою тоску. Ведь это ты оставил меня, не сказав ни слова. А Виктория рассказала мне, как тяжело тебе было под водой и как рад ты был вновь оказаться на поверхности. Вот я и решил отпустить тебя. Но… я не смог. Я долго восстанавливался, но потом я принялся искать тебя, чтобы… просто увидеть и убедиться, что на суше и без меня тебе лучше. И мне показалось, что так оно и есть. Ты пел для других, хотя для меня ты этого никогда не делал.       — Глупый тритон! – фыркнул Дамиано, и провел Этану рукой по щеке, при этом снова как-то неловко поведя хвостом и теряя ориентацию. – Да что ж такое!       — Ничего, привыкнешь, — без тени насмешки попытался успокоить его Этан.       — Я чувствую себя каким-то инвалидом, неспособным управляться с собственным телом! – недовольно воскликнул Дамиано. – Как долго нужно учиться всему этому? – он ткнул пальцем в собственный хвост.       — Смотря какими критериями мерить, — покачал головой Этан, продолжая его крепко удерживать на месте, так как злополучный хвост реагировал, казалось, на каждое движение головы и даже пальца. – Ты теперь тоже тритон, поэтому время потечет для тебя немного по-другому. По людским меркам привыкать долго, по нашим – не очень. Кстати, к дыханию над водой тебе тоже придется заново привыкать.       — Что значит привыкать?       — Ну… проще показать, — кивнул сам себе Этан и резко потянул Дамиано к поверхности. Буквально спустя миг они уже оказались в воде лишь по пояс.       Дамиано сделал привычный глубокий вдох, но в горле тут же запершило, как будто он резко хватанул раскаленного сухого воздуха пустыни. Он невольно закашлялся. И Этан вновь опустился с ним под воду, но не на глубину, а лишь так, чтобы вода покрывала их головы.       — Отвыкай глубоко дышать на воздухе. Так теперь можно только под водой. А наверху старайся дышать мелко и поверхностно. Воздух раздражает горло и жаберные щели.       — Что? – Дамиано невольно кинулся ощупывать шею, но никаких изменений на ней не заметил.       — Дамиа, — покачал головой Этан. – Ну мы же не рыбы! У нас нет жабр в привычном тебе виде. Они находятся внутри. А теперь давай попробуем еще раз. Помнишь: мелкими вдохами! – и они снова всплыли над водой.       На этот раз Дамиано послушался и дышать сразу стало легче. Глазам тоже было не слишком комфортно: солнечный свет, который еще совсем недавно не вызывал особых проблем, сейчас казался ослепительно ярким, но и к этому можно было привыкнуть. Самое сложное, как оказалось, было научиться управляться с хвостом. Как бы Дамиано ни старался, но без поддержки Этана он так и не смог проплыть ни локтя. Беспомощно побултыхавшись в воде около часа по его ощущениям, он почувствовал, что совершенно выдохся. Ему не хотелось сдаваться, но то, что он остался без сил, заметил Этан.       — Все! На сегодня хватит! Мало того, что ты только переродился, так еще и телу пришлось потратить уйму сил на восстановление. Твои травмы были неизлечимы для человека! Одно пробитое легкое и переломанный позвоночник чего стоили!       Дамиано в кои-то веки не стал спорить, так как действительно вымотался. Он не знал, что тому причиной: пережитые ли травмы, или последующее перерождение, или сложность управлением новым телом и его возможностями, но он буквально не мог уже шевелить ни руками, ни хвостом. Этан, видимо, почувствовал это – или же просто больше знал об обращенных – подхватил его под руку и, словно на буксире, потащил за собой на дно. Там среди зарослей ламинарии находился огромный плоский валун, который, как выяснилось, Этан использовал вместо кровати.       Дамиано думал, что впечатления последних суток, с того момента, как Мануэль столкнул его в воду и он очнулся уже тритоном с новым телом и новыми возможностями, не дадут заснуть. Однако стоило только Этану его обнять и прижать голову к своей груди, переплетясь с ним хвостами, как Дамиано тут же отключился.       Проснулся он от ласковых поглаживаний и легких, словно крыло бабочки поцелуев. Это было слегка подзабытое, но такое приятное ощущение, как будто он после долгих странствий наконец-то снова вернулся домой. И объятия, в которые заключил его во сне Этан, казались родными, правильными и до навернувшихся на глаза слез нужными.       Дамиано довольно улыбнулся сквозь дрему и… резко дернулся, случайно шевельнув хвостом.       — Тише, тише, беспокойный ты мой…       Крепкие руки Этана чуть напряглись и удержали его на месте.       — Когда я уже привыкну? – распахнув глаза, с досадой спросил Дамиано.       — Скоро, не спеши, — погладил его по щеке Этан, второй рукой удерживая на месте. Он склонился над ним. Черные волосы завесили их от всего мира, словно прикрыли шатром.       Дамиано вглядывался в любимое лицо и не мог наглядеться. Вчера он был слишком поглощен свершившимися в жизни переменами и лишь сейчас осознал, что теперь он тоже водный житель, и нет никаких препятствий для того, чтобы им с Этаном быть вместе. Теперь все будет зависеть исключительно от силы их чувств и желания находиться рядом, а не от каких-то сторонних обстоятельств.       — Ты такой красивый! – выдохнул Дамиано, протягивая руку и прикасаясь к тонким, уже немного сгладившимся шрамам на его щеке.       — Да, — не капли не смутившись, подтвердил Этан, — ты тоже!       Дамиано на это лишь фыркнул и закатил глаза.       — Ты мне вчера так и не ответил… — напомнил вдруг Этан, становясь серьезным. – Почему ты ушел тогда от меня?       — Потому что ты был той еще занозой! – усмехнулся Дамиано, вспомнив свое пребывание во дворце морского Владыки. – И действие зелья почти закончилось. Мне и так все сказали, что я задержался, так как люди обычно так долго на дне не оставались даже под действием зелья.       — Ну это-то как раз объяснимо, — чуть пожал плечами Этан. – В тебе оказалась наша кровь, поэтому и наша магия лучше… Как бы сказать? Лучше усваивалась. А за свое поведение я должен извиниться. Мне… мне было тяжело ощущать себя немощным! Ни разу в жизни я не чувствовал себя настолько беспомощным. А в твоих глазах мне хотелось быть сильным и независимым, и я злился. Моя злость выливалась на тебя, потому что ты был рядом и видел мое несовершенство. Но когда ты ушел… Стало еще хуже. Я чуть вновь не довел себя до магического истощения, разгромил свои покои во дворце, да так, что там до сих пор идут восстановительные работы. Если бы не мать… Она помогла мне понять себя. Именно благодаря ей я, наконец-то, взял себя в руки и приложил титанические усилия, чтобы восстановиться в кратчайшие сроки, и отправиться на твои поиски. Только… Ты исчез. Где тебя искать, я не знал. Поэтому повадился жить здесь, где все начиналось, в надежде, что рано или поздно судьба приведет тебя к морю и к месту нашей первой встречи. По ночам, стараясь не попасть людям на глаза, я часто прогуливался по поселку, рассчитывая узнать хоть что-то о твоей судьбе… И как-то раз я услышал пение… Твое пение. Именно оно покорило меня в первый раз, и именно твой голос, полный тоски, привел меня к тебе снова. Да, в тебе текла лишь четверть крови нашего народа, но… В тебе сохранилась наша магия. Магия призыва… Твой чудесный голос… Он просто наполнен ей. И даже я – чистокровный тритон, наследник морского Владыки – не смог устоять перед ней. Потому что ты – моя судьба, моя пара, мой предначертанный…       — Я… — Дамиано прикрыл глаза, чтобы не видеть пронзительного и любящего взгляда, которым смотрел на него Этан. Потому что ему неожиданно стало больно. Больно за потраченное зря время, за длительную разлуку и за страдания, которые они, не разобравшись в чувствах, принесли друг другу. – Я… ушел тогда не только потому, что ты срывал на мне злость или потому, что заканчивалось действие зелья… Я ушел, потому что ревновал. Ужасно ревновал тебя ко всем этим русалкам, которые смотрели на меня – человека, как на пустое место, забавную зверушку, и прямо в моем присутствии нагло флиртовали с тобой. А ты… ты был с ними любезен, в отличие... Мне было больно, но тогда я еще не понимал, почему… И лишь пожив год у оборотней, я понял… Хотя всячески пытался отрицать открывшуюся мне истину… Мне было не все равно, потому что я тоже почувствовал в тебе свою пару. Не знаю, как это происходит у морских жителей – я всегда был ближе к оборотням, – но знаю, что значит обретение или отторжение пары в стае. И теперь, когда милостью твоей я отрастил не мохнатый, как того хотел Мануэль, а рыбий хвост…       — Но-но! – возмутился Этан. – Хвосты русалок и тритонов имеют мало общего с рыбьими!       — Не важно, — отмахнулся Дамиано, не дав сбить себя с мысли. – Так вот теперь, когда я тоже стал одним из вас, я от тебя не отстану и никуда не отпущу! А все русалки, которые имеют на тебя виды, могут идти лесом!       — Пусть их смоет течением, — усмехнулся Этан и в ответ на недоуменный взгляд Дамиано пояснил: — У нас так говорят про своих врагов. Но они мне и не нужны. Зачем мне русалки, когда у меня теперь есть ты?       Этан приблизился к его лицу и поцеловал в кончик носа, а затем осторожно, без какого-либо напора прижался к губам. Дамиано с радостью открылся ему навстречу, приглашая к более откровенным ласкам. Целоваться в воде, когда ты без труда можешь дышать ею, не боясь, что в один прекрасный момент начнешь задыхаться, оказалось еще прекраснее. Как ни странно, при поцелуе хвост не пытался своевольничать, а как будто тоже стремился оказаться как можно ближе к Этану и едва ли не сплетался с его хвостом. Причем Дамиано не понимал, как это получалось, но от подобной близости сходил с ума от охвативших его чувств еще сильнее.       Этан первый разорвал поцелуй, потому что у Дамиано не было на это ни сил, ни желания.       — Ты не представляешь, как отчаянно я желаю сплестись с тобой хвостами, — приложил Этан палец к губам подавшегося к нему ближе Дамиано, — но здесь – не место и не время. Мы слишком близки к человеческому поселению. Я не хочу, чтобы нас случайно поймали в свои сети рыбаки. Мне то они ничего не сделают, но ты еще слишком неопытен и не сможешь противостоять им. Мои покои во дворце Владыки все еще восстанавливают, поэтому предлагаю отправиться на наш остров. Да и тебе, думаю, будет удобнее осваивать возможности нового тела вдали от дворцовых сплетниц и насмешниц. Согласен?       — Я-то согласен. Чем дальше от дворца, тем лучше, — кивнул Дамиано, которого приятно грела мысль, что Этан сказал «наш остров», а не «мой», и с сомнением посмотрел на свой новообретенный хвост. – Но как я доплыву до него? Он ведь довольно далеко в море.       — Не переживай, я помогу, — выпрямился во весь свой тритоний рост Этан. – Заодно по дороге и поучишься управлять новой конечностью.       Дамиано на это только покачал головой, но спорить не стал. Этан тут же подхватил его под локоть и без лишних слов повлек за собой. Дамиано пытался приноровиться к его движениям, но по началу казалось, что он лишь тормозит их, так как хвост словно жил собственной жизнью и двигался как угодно, только не так как нужно. Но вскоре, устав бороться с этой своевольной частью нового тела, он просто поплыл по течению, стараясь создавать Этану как можно меньше помех. До острова они доплыли в рекордно короткие сроки, словно он не был на расстоянии многих миль от побережья. И, заплывая в бухту, Дамиано вдруг осознал, что, если действовать не задумываясь, то тело само подстраивается к нужному ритму, ведь движения его хвоста были практически синхронны хвосту Этана.       По дороге они сделали лишь одну небольшую остановку, чтобы перекусить, и Дамиано впервые попробовал сырую рыбу, которую поймал Этан. Неожиданно ему понравилось, чему он несказанно удивился.       Остров навевал ностальгию. Смотря со стороны моря на буйную растительность на берегу, Дамиано почувствовал, как портится настроение. Он вспомнил об их первой ночи с Этаном, первых поцелуях и вдруг с грустью понял, что уже никогда не сможет обхватить торс Этана ногами, или полазить вместе с ним по джунглям в поисках бананов и других фруктов.       — О чем задумался? – явно почувствовав его настроение, прижался в нему со спины Этан, обхватив руками.       — Да так… — не захотел его расстраивать Дамиано.       — Я понимаю, наверное, — неожиданно чуть скованно произнес Этан. – Но и ты должен понимать, что если бы остался человеком, то нам не суждено было бы быть вместе. Да, я могу отращивать вместо хвоста ноги, но земля – чуждая мне стихия, она пьет мою магию и силы. Ты тоже практически исчерпал свой лимит нахождения под водой. К тому же век человека недолог. И я несказанно рад, что теперь между нами нет преград. Теперь ты всегда будешь рядом.       — Ты эгоист, знаешь? – обернулся в его руках Дамиано, и посмотрел на него с легкой улыбкой, понимая, что после столь долгой разлуки просто не в состоянии злиться на Этана за его черствость, свойственную водному народу.       В ответ Этан лишь пожал плечами и поцеловал. Горячо, страстно, глубоко, мгновенно заставляя вскипать кровь и хотеть большего. До того, как Дамиано поглотила страсть, он успел подумать, что теперь, после перерождения, кожа и губы Этана не кажутся ему прохладными. Теперь они с ним были одной температуры. Этана прошелся руками по его плечам, спине, погладили переход от кожи к чешуе, и Дамиано не смог сдержать стон удовольствия, невольно сорвавшийся с губ – место, где едва зарождалась мелкая чешуя, оказалось невероятно чувствительным, и прикосновения к ней вызывали неконтролируемую дрожь. Дамиано испытал какое-то странное ощущение в паху и, отстранившись от Этана, с расширенными глазами наблюдал, как там у него открывается кожная складка и наружу выскальзывает полностью возбужденный член, причем выглядел он совсем не так, как раньше.       — О! – только и смог выговорить на это Дамиано. – А… как?..       Раздавшийся рядом смешок сбил его с мыслей. Этан выпустил его из объятий и захохотал уже в полный голос.       Дамиано нахмурился, так как ничего смешного в ситуации не видел. Разозлившись, он хотел топнуть ногой, забыв, что вместо ног у него теперь хвост. Однако, видимо совершил какое-то движение, потому что хвост гневно поднялся и хлопнул по воде, обдав и его самого, и хохочущего Этана целым фонтаном брызг.       Смех тут же прекратился.       — Прости, — Этан вновь приблизился, прижимая его к себе, — но у тебя было такое забавное и непередаваемое выражение лица, когда ты увидел собственный член, что я просто не смог сдержаться.       — Ну да, развлекайся! Приятно быть шутом, — обиженно произнес Дамиано. – Если ты помнишь, то мой член раньше выглядел несколько иначе. Немудрено, что я был удивлен.       — Прости, — снова едва сдерживая смех, произнес Этан. – Я понимаю. И знаю, что к новому телу нужно привыкнуть. Просто твоя реакция… Видел бы ты себя со стороны – тоже не сдержался бы.       Пока они разговаривали, возбуждение, вызванное ласками и поцелуями, утихло, и Дамиано, глянув вниз, снова обнаружил лишь гладкий хвост с отливающей синевой.       Он с любопытством провел рукой чуть ниже живота в области паха. Это действие не вызвало каких-то особых ощущений. Если прежде прикосновение к члену даже через ткань штанов казалось весьма чувствительным, то сейчас его как будто под кожей и вовсе не было.       — Экспериментируешь? – с легкой улыбкой поинтересовался Этан.       — Просто не понимаю… — озадаченно уставился на свой хвост Дамиано. – А как теперь… Ну… Все… Э… — несмотря на то, что они с Этаном раньше были близки, он почему-то просто не мог расспрашивать его о таких интимных особенностях физиологии тритонов. Но он не понимал, как теперь им двоим заниматься сексом, коль они оба мужского пола, и удовлетворять другие физиологические потребности организма. Он точно знал, так как изучил хвост Этана уже достаточно, что сзади у него нет отверстий, как у человека. Когда они занимались любовью, Этан всегда был сверху, поэтому что и как им делать сейчас он просто не представлял.       — Дамиа, — мягко обнял его Этан, по-прежнему не в силах сдерживать улыбку, — ты просто невероятный! Кажется, с каждой минутой я тону в тебе все сильнее. Ты как мощный водоворот, которому невозможно сопротивляться! Как бездна, манящая в свои глубины, из которых уже невозможно выбраться! Да я и не хочу выбираться. И если тебе, жемчужина моя, нужны ответы, то я готов все рассказать и показать на личном опыте.       — То есть ты… ты готов… ты позволишь мне обладать тобой? – недоверчиво посмотрел на него Дамиано.       — А почему нет? Мы оба с тобой теперь тритоны. Так какая разница как доставлять удовольствие друг другу?       — Но я не знаю, как… — Дамиано смутился, но не почувствовал привычного жара на щеках – кажется, водный народ просто не умел краснеть физически, зато он почувствовал, как мелко завибрировали плавники хвоста.       — Не забивай себе голову, — отмахнулся Этан. — Когда будет нужно, ты все поймешь сам, потому что организм, в отличие от твоего мозга, прекрасно знает, что и как делать. А теперь, если мы во всем разобрались, позволь я провожу тебя в наш дом.       — Не во всем, конечно, но дом – это здорово! – отринув возникающие в голове вопросы, кивнул Дамиано. – И где он твой дом?       — Помнишь, как это было в первый раз? – спросил Этан, и Дамиано лишь растерянно помотал головой. – Ну так я напомню…       С этими словами Этан вновь прижался к Дамиано вплотную и приник к его губам, тут же раздвигая их языком и утягивая в умопомрачительный поцелуй. Дамиано с не меньшей страстью ответил, лишь краем сознания уловив, что Этан утягивает его под воду. Они целовались долго и упоительно, от удовольствия, током бежавшего по крови, Дамиано невольно прикрыл глаза. Теперь ему не надо было вдыхать воздух, и он мог целоваться с Этаном прямо под толщей воды, не всплывая на поверхность и не глотая русалочью чешую. Спустя время – Дамиано даже не мог сказать, много его прошло или мало – Этан отстранился, и пришлось невольно раскрыть глаза, чтобы тут же широко распахнуть их в неверии. Они оказались в том подземном гроте, с которого началось медленное приручение Дамиано к постоянному присутствию рядом тритона.       — Так вот о каком доме ты говорил, — чуть усмехнулся Дамиано, с любопытством оглядываясь. В подводной части пещеры, кажется, ничего не изменилось с тех пор, как он был там в последний раз.       — Если тебе здесь неприятно находиться из-за старых воспоминаний, то мы можем отыскать другой грот по твоему вкусу, — чуть нахмурился Этан. – Правда, чтобы сделать его пригодным для жизни, потребуется время.       — Да нет, все нормально, — поспешил заверить его Дамиано, понимая, что все негативные воспоминания о первых неделях жизни с Этаном с лихвой перекрылись новыми, теперь уже вполне осознанными чувствами. Однако он не смог пересилить свое любопытство и всплыл над водой, осматривая сухопутную часть пещеры, в которой Этан продержал его довольно долго. Там тоже ничего не изменилось, да, собственно, там ничего и не было, из того, что было бы для Дамиано дорого. Вот только он теперь не мог выбраться на берег. Если раньше, спуститься под воду ему мешало отсутствие хвоста и невозможность дышать под водой, то теперь он не мог пройтись по земле как раз благодаря его наличию.       Этан следовал за ним буквально на расстоянии вытянутой руки и подстраховывал, если Дамиано вдруг начинал неловко крутиться, потому что еще не совсем освоил управление хвостом.       — Я смогу покидать пещеру? – повернувшись к Этану, спросил Дамиано.       — Конечно, — удивленно глянул на него тот. – Ты больше не пленник, а моя пара, как принято говорить у оборотней. Поэтому мой дом – твой дом. Если тебе что-то нужно, или что-то не устраивает, ты говори, я достану или поменяю. Сюда никто не имеет права заплывать, кроме нас с тобой. Даже Виктории и Томасу для этого нужно мое разрешение. Этот остров только мой… был. Теперь он наш, и ты можешь спокойно изучать здесь, вдали от всех, новые возможности своего тела.       — Спасибо! – растроганно моргнул Дамиано. – И ты должен знать: я не рвусь в ваш дворец. Он, конечно, шикарный и красивый, но здесь мне намного лучше и спокойнее.       — Приятно это слышать, потому что я и сам не слишком люблю дворцовые покои. Но все равно, рано или поздно нам с тобой придется предстать перед моими родителями. Я наследник Владыки и не могу пренебрегать своими обязанностями и обучением.       — А они… твои родители, как они отнесутся к тому, что я стал тритоном и теперь с тобой?       — Ну, Томаса же, как пару Виктории, они приняли, — пожал плечами Этан. – И тебя примут. К тому же они знают нашу предысторию.       Дамиано вздохнул. Он понимал, что Этан, как наследник, не может подвести отца, поэтому с его положением при дворе Владыки нужно было просто смириться.       — Сильно устал? – спросил его вдруг Этан, снова заключая в крепкие объятия. – Есть хочешь? Тут на острове растет много фруктов, и я могу обеспечивать тебя более привычной пищей, чем рыба.       — Ну, на мой новый вкус, рыба оказалась вполне ничего, хотя от фруктов я бы тоже не отказался, — улыбнулся Дамиано. Этан уже дернулся поплыть на выход из грота, но Дамиано не дал ему отстраниться. – Но сейчас я не голоден.       — Да? Это хорошо! Потому что я голоден, — муркнул на ухо Этан, и обвел ставшую вдруг чересчур чувствительной раковину языком. – Ты и в человеческом обличье невероятно возбуждал меня, но сейчас, глядя на твой шикарный хвост, зная, что теперь ты намного ближе ко мне, чем был человеком… Я просто не могу удержаться, так хочу тебя… Ты такой красивый, такой желанный, горячий, совершенный… и весь мой! – говоря это, Этан покрывал лицо и шею Дамиано короткими поцелуями, иногда прихватывая кожу и слегка царапая ее острыми зубами, вызывая тем самым неконтролируемое желание и накатывающее словно волнами возбуждение.       Помимо рук Этан, как и в прошлый раз, когда они занимались любовью в воде, использовал для ласк хвост. Дамиано с удовольствием принимал его прикосновения, вспоминая, как приятно было раньше, и ощущая, как намного острее стало восприниматься все сейчас. К тому же, помимо тактильных ощущений, он теперь чувствовал едва уловимый запах и кажется даже вкус Этана. Его было трудно идентифицировать, но Дамиано казалось, что в нем витают нотки, напоминающие запах моря в преддверии дождя: холодная солоноватая свежесть влажного предгрозового ветра.       Дамиано и сам не заметил, как постепенно начал отвечать лаской на ласку, двигаясь вместе с Этаном, лаская его в ответ. Он отметил, что чувствительные местечки на их телах различались. Этан не испытывал особого трепета, когда ему ласкали или целовали шею, зато буквально потерял голову, стоило Дамиано случайно прикоснуться к его подмышке. Причем его рваный вдох и страстно закушенная до крови губа в попытке сдержать стон были вызваны отнюдь не тем, что ему щекотно, как бывает людям, а именно чувственным удовольствием от мимолетной ласки. Были и другие места, которые заставляли Этана вздрагивать, стонать или же сильнее сжимать в ответ свои руки на спине или груди у Дамиано. Место перехода кожи в чешую и для Этана оказалось очень чувствительным. Однако вскоре Дамиано стало не до экспериментов. Этан оттеснил его к своему ложу с разбросанными подушками и опустил на него, нависая сверху. От обрушившихся на него лавины ласк и поцелуев, от потирания хвостом и нежных прикосновений плавниками Дамиано потерял голову. Он давно уже был возбужден так, что член выдвинулся из кожных складок, словно прося о том, чтобы его приласкали, но кроме легких касаний чешуи и едва заметных прикосновений плавников хвоста, Этан не трогал так нуждающуюся сейчас в ласке часть тела. Как будто испытывал Дамиано на устойчивость.       — Эта-а-ан! – не выдержав чувственной пытки, выстонал Дамиано его имя.       — Скажи мне, что хочешь меня, что будешь моим… навсегда… — прекратив вылизывать и покусывать его шею, пристально и как будто умоляюще глянул на него Этан. Дамиано вдруг отчетливо понял, что тот сдерживается из последних сил, но делает все, чтобы доставить ему максимальное удовольствие, совершенно не заботясь о собственном. Осознание этого подстегнуло Дамиано впервые без противостояния и сопротивления дать Этану то, что он действительно хочет.       — Я хочу тебя, — выдохнул Дамиано, выгибаясь к нему навстречу, стараясь притереться как можно ближе: кожа к коже, чешуя к чешуе, член к члену. – Я буду только твоим. Навсегда!       С последним произнесенным словом зрачки Этана невероятно расширились, превращая глаза в огромные черные омуты, ноздри раздулись, и он толкнул себя вперед, вгоняя в Дамиано свой член.       Дамиано выгнуло от неизведанного прежде удовольствия. То, что он испытывал от секса с Этаном ранее, будучи человеком, ни шло ни в какой сравнение, с тем, что происходило сейчас. В него настойчиво, но совершенно безболезненно проталкивался упругий, скользкий, утолщающийся с каждым толчком вперед член по… откуда-то взявшейся естественной смазке. Отверстие, которое с готовностью и удовольствием принимало его в себя, как оказалось, находилось чуть ниже собственного члена. Хвост Дамиано самопроизвольно изогнулся, словно давая лучший доступ к своему телу, а потом, когда Этан проник в него до основания и их животы соединились, зажимая между ними член Дамиано, хвост, словно живущий собственной жизнью, прижался к хосту Этана, переплетаясь с ним плавниками.       — Ты мой! – выдохнул Этан ему в губы, когда его член начал медленно изгибаться внутри, доводя Дамиано почти до бессознательного состояния. – А я твой. Навсегда!       По телу Дамиано прошла колкая волна удовольствия, зародившаяся в точке соединения их тел, прошила до кончика хвоста и смыла под собой все сомнения, страхи и прочие эмоции, кроме всепоглощающего, непереносимого удовольствия…       Дамиано открыл глаза. Прямо вплотную к нему, внимательно в него всматриваясь с небывалой раньше нежностью и обожанием, лежал Этан. Никогда раньше Дамиано не видел у него такого взгляда и выражения лица, а может, поглощенный своей борьбой с ним и своими эмоциями, просто не замечал. Он не сразу осознал, что Этан все еще прижимается к нему, что его член все еще находится внутри, что от мест соединения их тел постепенно начинает подниматься новая волна возбуждения, и что Дамиано невольно потирается о хвост Этана, словно напрашиваясь на продолжение.       — Тритоны все такие помешанные на сексе? – с легкой ухмылкой, стараясь скрыть неловкость от своих же собственных действий, спросил он у Этана.       — Мы с тобой предначертаны друг другу. Естественно, наши тела стремятся к единению, — неожиданно мягко улыбнулся Этан. – Заметь, когда ты не пытаешься управлять своим хвостом принудительно и не думаешь, как человек, то он сам прекрасно знает, что и как надо делать.       — А вы… мы… ну, тритоны, — с вновь возрастающим любопытством спросил Дамиано, чуть вытянув шею, чтобы увидеть то место, где соединены их тела, — мы что, как женщины?       — Самки? – удивленно нахмурился Этан. – Нет. С чего ты взял?       — Ну… ты вошел так легко… и там явно была… э-э-э… смазка, как у женщины.       — А то, что у нас член имеет естественную смазку и он находится во внутренней полости, ты не учитываешь? – хмыкнул Этан, чуть шевельнувшись, и Дамиано почувствовал, что снова возбуждается. – Русалки и тритоны отличаются от человека только отсутствием ног и наличием хвоста. Все остальные наборы органов у нас сходны, хотя могут немного отличаться по строению и местоположению. У русалок нет члена и есть два отверстия. Одно такое же как у всех самок – для члена, другое – для справления естественных потребностей. Если тритон настроен на продолжение рода, то он будет соединяться с русалкой через входное отверстие, если нет – то через второе, которое тоже имеет естественную смазку. У тритонов же вместо входного отверстия – член, поэтому они не могут вынашивать потомство, лишь оплодотворять. Но при этом спаривание доставляет им не меньшее удовольствие, чем русалкам. Так что нам, в отличие от русалок, повезло больше: мы можем испытывать двойное удовольствие – и обладая сами, и принимая партнера в себя. А уж если и то, и другое одновременно… М-м-м… — мечтательно протянул Этан, затем хитро глянул на Дамиано. – Тебе же понравилось?       Дамиано сначала хотел повредничать и сказать, что нет, но натолкнувшись на чуть насмешливый, понимающий взгляд Этана, хмыкнул и кивнул, отводя глаза, и вдруг резко вскинулся.       — Подожди! Что значит одновременно? Как это?       — Ну… Ты будешь во мне, а я в тебе, — глаза Этана загорелись, и он медленно провел языком по верхней губе.       — А… мы что же, можем?.. Это как? – Дамиано нетерпеливо заерзал, с трудом представляя, как такое вообще возможно, но при этом ему ужасно захотелось тут же испытать подобные ощущения. – Сейчас?       — Не спеши, — хмыкнул Этан, слегка двинув хвостом, и Дамиано дернулся, от вскипевшей от возбуждения крови.       — Но я же тоже могу?.. – нетерпеливо провел он рукой по боку Этана и погладил чувствительную поясницу.       — Конечно можешь, — Этан начал покрывать его лицо мелкими короткими поцелуями, — мы обязательно попробуем с тобой все, что может доставить удовольствие, но только тогда, когда ты полностью освоишься в новом теле. Поверь, я тоже хочу ощутить тебя в себе. У нас впереди еще долгие столетия, чтобы насладиться друг другом в полной мере. А сегодня, позволь мне побаловать тебя и самому вдоволь насладить обладанием. Пусть это будет нам с тобой наградой за твои мучения, мое отчаяние и долгую разлуку.       — Да, — счастливо выдохнул Дамиано.       Он прогнулся, полностью отдавая себя во власть Этана, отметая воспоминания о боли, ревности и сомнениях, и всей душой желая заменить их чувственными ощущениями и новыми, хлещущими через край положительными эмоциями.