Во имя науки

Наблюдать за тем как твой объект исследования постепенно воскресает для кого-то жутко, но, пожалуй, Иль Дотторе ощущает некоторое удовольствие от этого. Учёный, будучи более жестокой версией себя, до этого более чем спокойно фиксировал время отказа основных функций организма гомункула. Оценивая же скорость «воскрешения», он даже как-то незаметно для себя задерживает руку у лица блондина. Пожалуй, не смотря на стремление уничтожить этот объект, он не мог отрицать, что потрудился его создатель на славу. — Просыпайся, твоя временная прописка закончилась, — Усмешка и даже слишком мягкое для него тормошение алхимика. Если уже начали двигаться зрачки под закрытыми веками, значит ожил. И так уж вышло, что действительно это был последний день. У Иля была определённая мысль о том, чтобы оставить это тело при себе, всё-таки бездушное тело не спорит о своём расположении. Но, увы, Дотторе знает, что за этим блондином должны прийти другие. Снежная более чем способна противостоять Мондштадту, но даже так не все абсурдные желания Предвестников исполняются. Да и определённые отголоски совести обязывали следовать уговору. Осознал правда фразу алхимик не быстро, будто вспоминал что вообще значит этот набор звуков. Смотря в стену, он наконец расслышал сказанное. Кажется, будто эти недели длились как пара дней, но вызвано это тем, что в ясном сознании Альбедо был не так долго. Поднявшись и приняв сидячее положение, он смотрит на то, как Доктор готовится к дальнейшей работе. Даже… грубо? Нет, Альбедо не держал идеи, что после него у местного учёного будет кризис с исследованиями, но по крайней мере этот день мог потратить на то, чтобы всё переработать из записей. Но, увы, значимость его была не столь высока. В прочем, ему дают самостоятельно и спокойно собраться, а не выкидывают как мусор на свалку. Дотторе весьма подобрел к жертве, что было очень заметно, но тот не переступал черты. Возможно, будь тут какая-то более добрая версия, он даже что-то сказал бы, но, осознавая, что это ниже его достоинства, Дотторе даже не помышлял о том, чтобы завязать разговор. — А… — Не интересует, собирайся, пока я тебя не вернул в состояние трупа. — Сложно было не догадаться о том что скажет алхимик. За 4 недели ему удалось изучить это существо вдоль и поперёк, даже буквально. И, зная, что это просто подобие человека, он ощущал практически ненависть к тому, что у него зародилось что-то в духе собственничества по отношению к этому объекту. И ведь при должном подборе материалов он может создать своего гомункула, как уже создал свои копии, просто внеся некоторые изменения. Говорить что-то уже не было смысла и поэтому, когда тело пришло в норму, Альбедо покинул лабораторию. Привычные вещи, глаз бога и причёска с двумя косичками. Будто ничего с ним и не происходило последние недели. Вспомнив про «жучок» он даже задумался в итоге оставить его или унести с собой. Первое время вопроса даже не было, но может это какая-то гарантия того, что у Дотторе ещё будет время проявить интерес? Положив его в карман алхимик сделал несколько глубоких вдохов и направился к выходу. Провожать его никто не планировал, да и Альбедо не ждал, что будет что-то настолько сентиментальное. Отыскав транспорт, он поехал обратно в Мондштадт. У него всё-таки так много обязанностей. Встреча с теми кого он зовёт друзьями. Улыбки и благодарности за приветствия, обсуждение того как прошли эти дни у других и ложь о том что изучал алхимик в Снежной. Вернувшись же потом на хребет он заметил что уже никто не подходит к его лаборатории из числа Фатуи. Видимо, решив предотвратить смертность, кто-то передал указ об избегании определённой зоны. Похоже что Дотторе уже ничего от него не нужно и это только подтверждается тем, что спустя месяцы его никто не настиг. Снова сражаться с Фатуи не было его планом, но видимо какую-то весть алхимик всё-таки ожидал. Но, увы, Дотторе оказался выше своих же чувств, которые мешали ему развиваться. Оставшись же и вовсе без клонов, тот вовсе не терял времени на ерунду. В итоге, по всем этим странным взаимодействия скучал только алхимик. Отслеживающее устройство уже разрядилось и, чтобы меньше вспоминать о произошедшем, Альбедо его выкинул. Пусть хоть в работе не всплывают мысли о том, чтобы самому как-то связаться. Альбедо даже не знат как это в итоге назвать. Отношения, которых не было в желаемой для них форме? Ужасное воспоминание о насилии по отношению к себе? Скорее всего оба варианта.