Сколько длится твоё "навсегда"?

—Привет, дочь. – говорит Дионис уставшим, но немного ободрённый звонком своей дочери голосом, - Куда пропала? Чего не звонишь?       Эти вопросы задаёт отец уже не в первый и не в последний раз. Дионис давно потерял хорошие взаимоотношения с дочерью, поэтому та могла не звонить ему на протяжении нескольких месяцев, а он, в свою очередь, тоже не спешил этого делать, оправдываясь занятостью на работе. — Замоталась снова, - отвечает девушка, показывая, что у них с отцом намного больше общего, - Как ты?       Эти бессмысленные вопросы для растягивания такого же бессмысленного диалога. Большую часть времени при разговоре они оба молчат, не решаясь сбросить, ведь хотя бы видимость хороших отношений надо создавать. А для кого надо – вопрос, возникающий у обоих уже несколько лет, но они просто закрывают на него глаза. Притворство. — Потихоньку, ты как поживаешь? Чего нового? — Да я тоже ничего. Я хотела попросить тебя о встрече, когда тебе будет удобно? – сразу переходит к причине своего звонка Агнес, не настроенная в этот раз беспричинно растягивать разговор. — На выходных следующих разве что. Попробую выделить несколько часиков, но лишь в Москве. – отстранённо отвечает отец, показывая, что догадывается о мотивах дочери.       «Я предоставляю тебе выбрать время, спрашивая, когда именно тебе будет удобно, но ты и этого не замечаешь, ещё и назначаешь место, подходящее лишь тебе» - устало думает про себя девушка. Но она больше не обижается на отца. Она скорее безразлична к нему, но её не устраивает их общение, ведь приходится ему прислуживаться. — Поняла, тогда приеду на выходные в Москву. Может и к остальным родственникам тогда загляну. - говорит Агнес будто бы рада предоставленной возможности. Снова молчание. Оба не знают, о чём говорить. — Ладно, мне пора. – ложь, которая поможет закончить этот диалог.       Отец – это тот самый факт, которым так пренебрегают в России. Уже вошло в норму либо отсутствие отца вообще, либо его максимальная отстранённость. Но людям легче что-либо нормализовать, чем решить проблему. Но поддержка важна для ребёнка от обоих родителей: и отец, и мать должны быть в жизни ребёнка не просто галочкой в графе «существование». Человек должен иметь приятные воспоминания, связанные с каждым из родителей. Должен получать от них какое-то наставление, чтобы позже его рассмотреть под свой образ жизни и сделать какие-то выводы.       Но из воспоминаний у нас яркая подростковая жизнь или вкусно пахнущая еда у бабушки на даче. А наставление о жизни мы получаем из интернета, друзей и от самого себя. Разбившись, неважно физически или ментально, люди будут искать поддержку где угодно, но не в родителях, которые подарили им уникальный шанс на существование, а поддержку оценили как ненужный ресурс.

* * * * *

— Папа, представляешь, я закончила этот год на одни пятёрки! А ещё я нарисовала новые картины в художественной школе! – с обычным для ребёнка энтузиазмом говорит Агнес. — Умница, всегда продолжай в том же духе. – с лаской погладил по макушке отец и вновь вернулся к просмотру входящих сообщений на телефон. — Почему мы не гуляем втроём с мамой? Может она бы наконец улыбнулась и мне, мы бы вместе смеялись. Я хотела и ей рассказать о новостях, но она закрывается от меня в комнате и не хочет оттуда выходить. Почему так? – девочка задаёт множество интересующих её вопросов отцу, не видя, что тот совершенно не заинтересован сейчас в объяснение взрослых вещей ребёнку. — Твоя мама – сложный человек. Не обращай внимание на это и продолжай показывать результаты, а она вскоре увидит их количество и тоже обратит внимание. – не осознавая всю серьёзность сказанных слов, Дионис выдаёт это в надежде, что ему не придётся больше поднимать сложную для него тему. Но Агнес запомнила эти слова. Теперь для неё выстроилась новая реальность: девочка старается недостаточно для любви мамы, но подходяще для папы. Отца она видит раз в полгода, но безумна рада и этому. Ведь он и вправду рядом с ней, выслушивает все её истории, все желания выполняет, не смотря на цену. Ребёнок сейчас не видит в нём ни одной плохой черты, превознося в своей голове образ отца до уровня бога. И Агнес обещает себе делать всё возможное, чтобы заполучить внимание папы. Достичь всех высот, забрать все главные награды и показать достижения отцу, чтобы услышать «молодец».

* * * * *

      Семь утра. Сегодня так и не получилось заснуть. Мысли в голове метались из стороны в сторону со скоростью света так, что девушка в этот раз даже решила не предпринимать попыток их остановить.       Плачь – это та необходимая, но редкая вещь, которая становится таковой из-за пренебрежения своих проблем. Люди порой думают, находясь уже битый час в истерике, что лучше бы ничего не чувствовать. Они молят об эмоциональной тишине и пустоте, но не учитывают одного момента: когда человек плачет, он выплёскивает чувства, что в итоге облегчает их состояние. А при пустоте человека будет душить тяжесть, которая ощущается в груди и тянет прямо в ад. Тогда люди снова будут молиться, но уже об обратном: о хоть каких-то чувствах.       У Агнес не пролилось ни одной слезы. Ни одного крика не получилось выкинуть в ночную тишину. Девушка просто свернулась калачиком на подоконнике, с которого так и не получилось встать после двух тяжёлых разговоров. Лишь Афина улеглась у неё в ногах, предоставляя единственную поддержку, на которую способна кошка, - нахождение рядом. Но даже если бы с Агнес был человек рядом, она бы не смогла и слова проронить, ведь в детстве не научилась правильно осознавать и говорить о своих чувствах. — Привет! – жизнерадостно слышится из тамбура голос пожилой женщины, - Господи, как же устала, это дорога была такой долгой, а поспать опять не получилось – опять начинает тараторить, не ожидая никакого ответа, ведь уже привыкла разговаривать сама с собой, - Агнес! Ты опять курила? Ну что же это такое, вся в мать, никакого уважение к своему здоровью! – замечая запах табака в квартиры, который не проветривался, говорит Нефел. — Доброе утро, бабушка. – игнорируя все предыдущие высказывания, произносит девушка. — Ты ела хоть что-нибудь или снова голодовку устроила? Ах, я же тебе столько раз твердила, что ты заработаешь гастрит или что похуже с таким образом жизни. Ещё и эти сигареты, просто невыносимо. – продолжает свою быструю речь, попутно снимая верхнюю одежду, Нефел. — На следующих выходных я еду в Москву для встречи с отцом. В конце месяца мы с Афиной съезжаем – безразлично говорит Агнес, не думая о чувствах, которые вызывает у бабушки своими словами, и удаляется в свою комнату, не дожидаясь ответа.       Нефел отличалась особой гиперактивность и позитивом, но она никогда не умела правильно выражать свою любовь и поддержку. Все родные относились к ней с пренебрежением, не отвечали на звонки, в которых пожилая женщина снова будет говорить без умолка, не ожидая никаких ответов. Но Нефел цеплялась за последний лучик в её жизнь – Агнес, хоть и не показывала это должным образом. Холодные отношения с дочерями уже не беспокоили её, ведь рядом с ней была любимая и любящая, по мнению самой женщины, внучка. Но сейчас она говорит о переезде, который должен был когда-нибудь наступить, с такой отстранённостью будто ей абсолютно всё равно, что бабушка останется совсем одна в неродном городе без надежды даже на редкие звонки. «И она выросла» - грустные мысли Нефел после их бессмысленного утреннего разговора.