Сломленный

Чимин не нашел сил прочитать письмо. Когда они вернулись из детского дома, Юнги положил конверт на тумбочку около кровати и вышел из комнаты. Чим долго гипнотизировал конверт, но сил открыть его так и не обнаружил в себе. Когда понял, что не сможет прочитать письмо, он вылетел из комнаты, словно там распространяется смертельная зараза. Внутри непонятные эмоции. Пак не знал, что такое папина любовь. Он ее не получал. Для него слово «папа» это что-то далекое и неизведанное. Потому что он никогда не произносил это слово, как никогда не слышал в свой адрес. Что можно прочитать в этом письме из прошлого? Слова любви? Поддержки? Объяснения? Но ведь папа ни знает, что его сын натворил. Не знает каким он стал. Не знает его страхов и переживаний. Эти строки ни чем не помогут. Как может человек, исчезнувший из жизни, чем-то помочь и поддержать? Вопросов море. И с каждой новой мыслью их становится только больше. Что на самом деле произошло с папой? Почему ему соврали, что папа умер при родах? Куда он исчез? Он действительно умер? Тогда кто в могиле, которую Чим навещал раз в год? Голова раскалывается. Хочется немного отвлечься, забыться, отдохнуть. Пак привычно заходит в гостиную. Усаживается на полу около ног писателя, словно кошка. Голова облокачивается на мужское бедро, как будто требует внимания. И тут же получает, поглаживания по волосам. Пальцы зарываются в шёлк волос, массажируя у корней. Пак в наслаждении закрывает глаза. Хочется мурлыкать. Они не произносят ни слова. Омега требует внимание, альфа с удовольствием уделяет. Эта молчаливая химия между ними. Понимание. И невероятное притяжение. Юнги откладывает ноутбук на рядом стоящий журнальный столик и садится на пол, поближе к Чимину, обнимая его за плечи. Чим не сопротивляется и с удовольствием утыкается в шею, вдыхая естественный мужской запах. Запах мороза и свежести. Он успокаивает, как и рука поглаживающая волосы. Все это кажется идиллией, посреди разрастающегося хаоса. Оба уверены, скоро у них не будет возможности вот так нежиться в объятьях друг друга. — Предлагаю немного развеяться. — Нарушает уютную тишину мужчина. — Сегодня у Хоби день рождение, а я так и не купил ему подарок. — О, Боги! — Встрепенулся рыжеволосый. — Я тоже забыл. Из-за этой гребаной драмы, все вылетело из головы. — Парень вскочил на ноги, нахмурился. — Кстати, где он? Он ведь вроде брал выходной на этот день? — У него какие-то проблемы с поставщиком, — поднимается с пола. — Написал смс, что все уладит и ждет нас к девяти вечера в своем баре. — Отмечать день рождение на своей же работа, так себе, если честно, — кривится рыжеволосый. — Это его детище, он боится отпустить контроль. Вот увидишь, пройдет еще пару месяцев и он спокойно будет оставлять бар на своего заместителя. — Которого у него нет, — закатывает глаза. — Ему нужно время, чтобы превратиться в большого нудного босса, — улыбается писатель. — Сомневаюсь в этом, но надеюсь всем сердцем. Поездка по магазинам заняла оставшуюся часть дня. Со стороны они выглядели как молодая супружеская пара. Они не помнят в какой момент взялись за руки. Все время улыбались, смеялись, а порой и смущались. Прохожие оглядывались на них, не из-за громких возгласов, а от того, что эти двоя излучали комфорт и тепло. Между ними искрился флирт и нежность. За такой парой приятно было наблюдать, понимая, что зарождается нечто трепетное и настоящее. — Что можно купить человеку, у которого все есть? — Бурчал Чимин, выходя из очередного отдела в огромном торговом центре. — Надувную симпатичную омежку?. Чим переводит удивленный взгляд на писателя, тот стоит со серьезным выражением на лице. — А что? У него нет пары, это как альтернатива. Они пару секунд смотрят друг на друга, а потом одновременно начинают хохотать на весь первый этаж. Прохожие оборачиваются на еле стоящую на ногах от смеха, парочку. — Добрый вечер. — Раздается мужской голос. Парочка переводят взгляды на позади стоящего мужчину. У Пака вся краска с лица исчезает, как и улыбка. Мин видит реакцию рыжеволосого, становится серьезным, подходит ближе и притягивает к себе за талию. Писатель на не подсознательном уровне чувствует, что омега нуждается в защите. Альфа напротив улавливает собственнический жест со стороны чужака и как-то по-звериному скалится. Мутный узнает в писателе, того кто забрал омегу из клуба, того кто нокаутировал подонка, пристававшего к Паку. — Добрый вечер. Мин Юнги. — Протягивает руку для рукопожатия. Писатель понимает кто перед ними. Незнакомец ему не нравится, но он делает первый шаг для знакомства. Неизвестно, как сложится эта история, но мужчина перед ними, отец сына Чимина. А Мин прежде чем махать кулаками, всегда ищет компромисс. — Сонхо Лим. — Брюнет не колеблется и пожимает руку. Рукопожатие выходит сильнее чем кажется со стороны. Никто не хотел уступать, но оба оценили силу друг друга. — Ты что-то хотел? — Грубо спрашивает Чим, крепче прижимаясь к мужскому боку. — Ничего особенного. Просто увидел давнего знакомого и решил поздороваться. «Знакомого». Рыжеволосого всего передергивает внутри, но виду не падает. — Поздоровался? А мы пойдем, у нас дела. Парень начинает разворачиваться, но тут же замирает столбом. — Я хотел пригласить тебя куда-нибудь, посидеть, поговорить. Мы ведь не чужие друг другу люди и есть что обсудить. Внутри все холодеет. Мозгом-то Пак понимает, что да, действительно поговорить надо. Выведать что-нибудь про отца. Узнать про сына. Мутный наверняка знает о мальчике больше, чем он. Но внутри жгучая обида. В душе незаживающая рана. А по венам неконтролируемая злость. — Не сегодня. Я сам позвоню. — Сквозь зубы и через силу. У него нет его номера, удалил. Омега окончательно разворачивается и идет вглубь торгового центра. — Чим… Мутный делает шаг, чтобы догнать, но тут его путь преграждает писатель. Мин молчит, но взгляд готов убивать. Писатель показательно, стряхивает невидимую пылинку с плеча чужого пиджака. Все так же молча, неотрывно смотря в глаза напротив. А затем просто разворачивается и уходит. Догоняет рыжеволосого и берет за хрупкую ладонь, переплетая пальцы. Мутный никогда не был трусом. Всегда первый начинал драки, не боясь увечий. Мужчина понимал, что он намного сильнее писателя и в рукопашной легко был бы победителем. Но. Всегда эта гребанное, но. Когда мужчине есть кого защищать, он становится непобедим, даже если соперник сильнее. И Мутный видел это во взгляде соперника. Видел тот непоколебимый стержень и невероятную моральную силу. Когда-то и ему было за кого драться, кого защищать. Но в нем не было того самого стержня. Поэтому так легко продался. Мужчина смотрит на удаляющуюся пару и в груди неприятно ноет. На сколько не был бы он сильным, в нужный момент стал слабаком и предал самого родного человека. *** Сегодня в баре было на удивление меньше народу, чем обычно. Компания из четырех человек устроилась за самым ближайшем столиком около бара. Хоби все никак не мог отдать бразды правления новому бармену, которого нанял недавно. Хотя парень справлялся отлично и никаких нареканий к его работе на было, но педантичность владельца не могла пока позволить расслабиться. — Ну вздрогнем! Три стеклянные бутылки пива и один бокал с джином встречаются посередине стола, создавая веселый звон. Друзья разговаривают, смеются и подшучивают друг над другом. Посиделки плохо напоминают празднование дня рождения, больше на долгожданную встречу друзей. Правда подарки все-таки подарили. Юнги и Чимин так и не смогли купить что-то стоящее. Настрой на покупки как-то резко пропал, после встречи с бывшим Пака. Но без прикола не обошлось. Писатель купил пачку презервативов, мыло в форме жопы и конверт с подписью «на шлюх», в которой они с омегой положили деньги. Джин тоже поймал волну приколов, поэтому от него досталась черная футболка с белой надписью «планы на день» и нарисованный человечек красноречиво пинающие члены, а так же трехмесячный абонемент на эротический массаж. В общем, все знатно расхохотались, когда бармен распаковал подарки. Очень забавно смотрелось: в одной руке мыло с жопой, в другой футболка с членами. — А на какой стороне ты? — Поиграл бровями Джин, как бы спрашивая ты по омегам или по альфам. Хосок швырнул футболку в лицо другу. Юнги и Чимин уже плакали от смеха. Вот так и проходило празднования, на взаимном подтрунивание. А еще за их столиком так часто звучала фраза «а помнишь?». — А ты помнишь, как мы сперли топик в магазине? — Восклицал Сокджин. — А ты помнишь, как Хоби сиганул с обрыва на свой день рождения на спор? Это было безумие! — Вторил Чимин. — А вы помните, как мы удирали от ментов, когда раскрасили муниципальное здание? — Поддерживал омег бармен. И на этом вечере воспоминаний Юнги не чувствовал себя лишним. Он потихоньку пил свой напиток, сменяя бутылку за бутылкой и любовно глядел на рыжеволосого. А тот то подпрыгивал, когда что-то вспоминал. Либо заливисто смеялся, запрокидывая голову. Иногда оборачивался к Мину с широченной улыбкой на лице, а альфа не мог не ответить тем же. В какой-то момент Юнги уж слишком увлекся, погряз в своих чувствах и не удержался. Положил свою руку на омежье бедро. Чимин даже не дрогнул, не замялся, не отвлекся. Омега просто положил сверху свою ладонь и позволил пальцам переплестись. Оба отчего-то выдохнули и расслабились. — Жаль, что мы не были так близки тогда, — рыжеволосый грустно улыбается, глаза блестят от выпитого алкоголя. Переводит взгляд то на альфу, то на омегу. Пак так раньше был слеп к своему окружению. Оказывается хорошие люди были совсем рядом, нужно было только глаза раскрыть. — Мы все тогда были другими. Легкомысленными и глупыми. — У тебя до сих пор мозгов не прибавилось, — толкнул кулаком в плечо друга Джин. — Давайте не будем о грустном, а ну-ка пойдем потрясем нашими попками. — В моем баре не танцуют. — Кто тебе сказал такую глупость? — вскинул бровь брюнет. — Да ты хоть знаешь кто мой друг? — Кто? — Не понимающе моргает бармен. — Владелец этого заведения, поэтому нам можно все. Хоби моргнул пару раз переваривая услышанное, алкоголь значительно притуплял мыслительный процесс. А когда дошло громко вскрик «эй», но омеги уже стояли около бара и упрашивали нового сотрудника сделать музыку громче. Парень неуверенно покосился на своего начальника. Джин тут же возмущенно зыркнула в сторону друга и тот сдался. Кивнул бубня себе под нос и через пару минут омеги отжигали рядышком под громкую музыку. Они недолго были одни и уже через пару минут к ним присоединились еще несколько человек. — Следующим заведение, который я открою, будет клуб, — проговорил Хосок, улыбался, глядя на танцующих. — Значит, за исполнение желаний, — произнес тост Юнги, чокаясь с другом бутылками. Писатель с трудом поддерживал разговор с другом. Постоянно отвлекался на плавные движения рыжеволосого. В них не было какого-то сексуального подтекста, только соблазнительная грация и невероятное чувство ритма. — Он тебе нравится? — Внезапно спрашивает друг. — Нет, — несмотря на выпитое количество алкоголя следующее слово звучит уверенно по-трезвому, — люблю. Хоби смотрит пристально несколько минут. — Так быстро, — не вопрос, сухая констатация факта. — И что будешь делать? — Буду рядом. — А ребенок? — Не пугает. — А сложившаяся ситуация? — Разберемся. — Что ж тогда давай выпьем за достижение целей. Снова звон и алкоголь будто уже течет по вена. — А что насчет тебя? Сокджин. Что ты чувствуешь? И не нужно этого — мы просто друзья. Бармен смотрит пару минут на яркого брюнета. На вечно алые губы и сексуальные изгибы в легком изумрудном комбинезоне. И сердце предательски сжимается. Потому что любит. — Он знает? — Юнги правильно понял грустный взгляд. — Да. — И вы… — Нет, — перебивает друг, — это тот самый вариант либо друзья, либо разошлись по разным дорогам. А я не смогу по разным дорогам, Юн. Я вообще без него не смогу. — Что ты не сможешь? Омеги возвращаются внезапно, застают врасплох и слыша последнее слово. Хосок паникует, взгляд хаотично бегает, а мозг пытается придумать оправдание. — Не сможет завтра со мной съездить по делам. — Спасает Мин друга, получая в ответ практически неуловимый кивок и благодарную улыбку. — Я могу с тобой съездить, — говорит Чимин. — Хорошо. Юнги улыбается и теперь его очередь в панике придумывает очень важное дело на завтра. Друзья приезжают домой далеко за полночь. Хосок еле передвигает ногами, опирается на более трезвого друга. Джин машет на прощание из лифта, пьяно икая. Мин дотащил бармена до его комнаты, уложил на кровать. Раздел как мог, укрыл одеялом. В общем чуть ли не в лобик поцеловал перед уходом. А Чимин нервно ждал в коридоре. Когда писатель вышел и наткнулся на нервничающую омегу, замер. Они стояли пару секунд пока одновременно не притянулись друг к другу, не понимая кто сдался первый.