Сломленный

— Ты ведь понимаешь, что тебе придется рассказать правду незнакомым людям? Они сидели, завтракали. Прошло несколько дней после благотворительного вечера. Чим постепенно терял терпение. Ожидания терзали его изнутри. Омега обладал всей информацией о своем сыне, благодаря Джину. Адрес дома, школы, секций. Знал его расписание. Паку порой хотелось приехать на нужное место и хотя бы на расстояние понаблюдать. Его останавливал Юнги со своим спокойным «не сейчас», «потерпи», «осталось совсем чуть-чуть», прижимая к своей груди. А потом утерая несмелые слезы, шептал «я рядом», «все будет хорошо», «мы со всем справимся». Это «мы» грело душу и пугало до замирания сердца. «Что значит «мы»?» Порой хотел прошептать омега. Но так боялся услышать ответ, что просто прижимался крепче, отгоняя прочь страшный вопрос. — А я устал хранить тайну. И в ней нет ничего позорного. Да, родил в семнадцать. Да, бросил ребенка под давлением. Да, сбежал. От этой правды плохо будет только моему отцу. И тем более не обязательно все это говорить. Меня интересует благотворительность. Я не собираюсь обсуждать с ними на столько личные вопросы. — Проговорил омега, отсутствующим взглядом смотря на чашку с кофе. — Люди будут задавать вопросы. — Мин внимательно следил за рыжеволосым. Видел, что в эти дни он отстраненный. — Пусть, рано или поздно все тайное станет явной. А у меня уже заканчивается терпение. Я подумываю предложить Джину эксклюзив. Писатель выгнул бровь, но выждал паузу. Подождал, пока омега соберется с мыслями и сам продолжит. — После встречи с госпожой Ён и обсуждения дел, я хочу, чтобы Джин взял у меня интервью. Я понимаю, что общественность, люди из отцовского круга начнут задавать вопросы. Почему сын самого влиятельного и богатого человека в городе обратился не к нему за помощью, а совершенно к другим людям? Почему семья ни разу не появилась на мероприятиях вместе? Зачем вообще я вернулся в страну? Я хочу, чтобы эта бомба наконец-то взорвалась. Знаю, отец сможет выкрутиться, но все-таки замарается. Я так хочу спокойствия. Хочу забрать сына, узнать его, обнять. Последнее слово, Пак прошептал, совсем опустив голову. В уголке глаз скопилась влага. Он так устал. — Иди сюда. Писатель накрыл пальцы рук, который непроизвольно вцепились в кружку. Он нежно погладил их, привлекая к себе внимание. Захватил в свои ладони и медленно потянул на себя. Чимин поддался не сопротивляясь. Обошел стол, так и не подняв головы. Альфа отодвинулся от стола, открывая доступ к коленям, на которые омега тут же сел. Сильные руки обвили тонкую талию. Пак уткнулся лицом в шею, позволяя слезинкам скатится по щекам, падая на оголенную кожу писателя. Вдыхая освежающий запах мороза. Бармен проснулся сегодня очень рано. Сонно потерев глаза, он застыл на пороге кухни, останавливая громкий зевок. Губы растянулись в понимающей улыбки. Постояв несколько секунд, понял, что не так уж и хочет сейчас пить кофе. Чуть позже, да. Сейчас это может подождать. Он тихо развернулся и скрылся, оставляя пару наедине. *** — Мне позвонила госпожа Ён, завтра в обед у них есть свободное время. Я согласился от вашего имени. — Журналист понял, что альфа не оставит рыжеволосого одного, а тот без него никуда не пойдет. Неделимое целое. Слишком слащаво на скромный взгляд журналиста. Слишком мило для его циничной души. — Отлично, — безразлично ответил Чимин, просматривая новости города в телефоне. — Не слышу энтузиазма в голосе. — Не вижу сдвигов по моей ситуации. — Так у тебя и не покупка мороженного киоска, дорогуша. Здесь нужно запастись терпением. — Нет его у меня уже. — Фыркнул рыжеволосый, не отрывая взгляд от телефона. — Твоего парня депресняк за зад укусил? — Недовольно спросил Джин, вошедшего в гостиную писателя. — Место и точное время? — Проигнорировал Мин вопрос брюнета. Альфа сел возле рыжеволосого, тот тут же отложил телефон. Забрался с ногами на диван, перекидывая их через мужские бедра. Писатель притянул омегу за талию, а Пак уткнулся носом в шею. Сокджин заметил, стоящие в глазах слезы у омеги. Поджал губы. Понимал, здесь он лишний. — Скину смс. — Встал и вышел не попрощавшись. На Чимина напала апатия. Нет никакого прогресса, действий и понимания, что делать дальше. Вчера он снова гипнотизировал конверт с письмом, но так и не решился его открыть. А потом так злился, что такой слабый. Как он может сражаться с отцом, если даже несчастное письмо прочесть не может? Зачем вообще ему сдалась эта благотворительность, если он даже себе помочь не может? Все эти мысли по кругу кружат в голове вот уже второй день. И если бы не теплые объятья и сильные мужские руки, Чим давно бы сошел с ума. Отцу не пришлось бы извращаться, чтобы упекать в психушку. Чимин добровольно бы туда сдался. Они сидели в тишине. Альфа перебирал пальцами рыжие пряди. Омега думал о будущем. Сколько еще сможет быть в его объятья? Когда сможет обнять своего ребенка? Два самых главных вопроса, которые волновали уставшую душу. — Хочешь устроим вечер кино или сходим куда-нибудь? — Давай посидим дома. Вечер кино с тобой это то, что нужно. — Отлично, я закажу пиццу и схожу в магазин за напитками. — И мороженным, — миленький голосок. — И мороженным, — улыбнулся писатели и поцеловал в макушку. Неожиданная мысль обожгло все внутри. Если Чимину придется бороться за сердце этого мужчины, то он обязательно это сделает. Только руки Мина должны его вот так обнимать. Только голова Пака должна лежать на плече альфы. И никак иначе. *** В обед следующего дня они втроем встретились с госпожой Ён в небольшом кафе в центре города. — Моих мужчин сегодня не будет. — Проворковала девушка неотрывно наблюдая за вновь прибывшими. — Но не беспокойтесь, организацией таких мероприятий всегда занималась я. Закажите себе что-нибудь? — Да. Официант! Троица заказала чай и кофе. После этого началась деловая беседа. Обсуждения всех деталей. Ён была профессионалом своего дела. Но девушка периодически бросала кокетливые взгляды на Юнги, чем изрядно бесила Чимина. После очередного невинного взгляда и как бы невзначай съехавшей кофточки, оголяя участок кожи. Писатель демонстративно взял ладонь рыжеволосого, которая лежала на столе. Переплел пальцы и положил на свое колена. Ён поняла намек без слов. Джин даже и не пытался скрыть улыбку, отмечая про себя тактичность писателя и как сразу засиял рыжеволосый, который до этого испепелял внезапную конкурентку. Основательница детского фонда перестала кидать скрытые намеки и полностью перешла на деловое общение. — И все же я не могу не задать вопрос. Зачем вам это? Просто странно. Семья господина Пака часто финансирует благотворительные проекты, но именно этот приют обходили стороной. И тут появляешься ты спустя семь лет и пытаешься найти спонсора для этого приюта. Вот он момент, который рыжеволосый опасался, но был к нему готов. — Признаюсь честно. Это личный интерес. Я думаю вы заметили, что я не появляюсь со своей семьей на официальных мероприятиях. У меня очень сложные отношения с отцом. И я отказался от его финансовой поддержки, поэтому не имею большой суммы для разбрасывания направо и налево. В этом приюте жил мой папа. В свое время он помогал им, по известным вам причинам делать сейчас этого не может. Госпожа Ён внимательно слушала, было заметно, что женщина удивлена, но промолчала. — Я не собираюсь оставаться надолго в этой стране. После того как решу вопросы, я улечу. Это благотворительное мероприятие рассматривайте как дань и благодарность приюту. Я был там и поверьте, дети не должны жить в таком здании. Дети невиноваты, что оказались там. И считаю, что каждый ребенок должен жить в комфорте. — Похвально. — Кивнула женщина. — Мы обратим внимание общественности и проведем мероприятие. В тому году мы помогли дому престарелых, в этом детскому приюту. Вы будете принимать участие на мероприятии? — Не могу дать такого обещания. Организация займет не один день. Как только я решу свои дела, то не задержусь здесь ни на минуту. Но готов помогать, пока не улечу из страны. — Так не терпится отсюда уехать? — Не представляете на сколько. — Не утолите мое любопытство? — Глаза загорелись. — Скоро все об этом узнаете. Вам не придется долго ждать. — Вы меня заинтриговали. В любом случае у меня дела. Приятно было познакомиться и обсудить дела. Господин Мин вы не могли бы дать мне автограф? — Резко переключает внимание на мужчину, а рыжеволосый напрягается. — Я распечатала один экземпляр вашей книги и хотелось бы иметь ваш автограф на память. — женщина достает книгу из сумки. Обложка соответствует электронной. Все оформлено, как настоящая книга в мягком переплете. Если и писатель растерялся, то не показал этого. Он с милой улыбкой взял рукопись и протянутую ручку. Ему пришлось расцепить пальцы, под недовольством Чимина. — Приятно было с вами познакомиться, госпожа Ён. Надеюсь вы и дальше останетесь моим читателем. С наилучшими пожеланиями, Мин Юнги. — Проговорил мужчина и оставил точь-в-точь такую же надпись на странице и добавил подпись. — Вы не представляете на сколько приятно мне. Жаль, что встретились только в деловой обстановке. — Напоследок пококетничала женщина. Рыжеволосый сверкнул глазами, но мило улыбнулся. Юнги только сдержанно улыбнулся и промолчал. Он положил свою ладонь на бедро Чимина, как бы давая ответ, что ему не жаль. Ён понимающе улыбнулась, делая деловое выражение лица. — Будем на связи. — Безусловно, — ответил за всех Джин. Он все это время был сторонним наблюдателем. Как только госпожа Ён вышла из кафе. Чимин мгновенно стал серьезным и обратил свой внимательный взгляд на журналиста. — Я хочу, чтобы ты написал правду. В формате интервью. Если нужно я отвечу на вопросы. Можешь написать все без меня, только скинь, чтобы я проверил достоверность информации. Ты знаешь всю историю. Если нужны будут детали я расскажу. — Во время монолога, Пак взял писателя за руку. — По взгляду вижу, что ты все решил. Уверенный кивок. — Хорошо, постараюсь выпустить в завтрашнем выпуске. — Так быстро? — Удивился рыжеволосый. — Я предполагал, что ты захочешь это сделать. И уже есть кое-какие наброски. — Отлично. — Уверен, что готов к последствиям? Чимин задумался. Прислушался к себе. Нет, не готов. Но если рядом будет Юнги, держащий его за руку, как сейчас — он все выдержит. Омега посмотрел на писателя. Тот тепло улыбнулся, крепче сжимая ладонь. — Уверен. — Тогда тебе не требуется мотивация, но у меня кое-что для тебя есть. — Журналист достал небольшой листок из сумки и протянул парню. Чим взял и прочитал адрес. — На этом стадионе сегодня проходит городской матч по футболу среди младшеклассников. Вход свободный. Сердце рыжеволосого забилось с бешеной скоростью. По спине пробежали мурашки. Внутри было что-то непонятное. Смесь предвкушения, паники и желания. — Начало через полтора часа. Чимин умоляюще посмотрел на Юнги. — В таком случае нам стоит поторопиться. Рыжеволосый выдохнул. Он его не оставит одного. — Удачи. *** Стадион был большим и практически пустым. По большей части присутствовали школьники и учителя. Совсем малую часть взрослых людей — родителей. Чимин обвел напряженным взглядом трибуны. Боясь встретиться с отцовским взглядом. Омега понимал, что у родителя много хлопот и забот на работе и ему не до детских соревнований. Но понимая, что Чимин в городе, он мог принят меры. Возможно направить на стадион доверительное лицо или охрану. По крайне мере, на его месте Чим сделал бы именно так. Они ни от кого не скрывались. Сели на первом ряду, чтобы все хорошо видеть. А его рыжие локоны так сильно выделялись на серости трибун. Но на них никто не обращал внимания, что немного успокаивало. Хотя до спокойствия омеге было далеко. Его трясло от переполняющих эмоций. Рыжеволосый крутился, кусал ногти, бегал взглядом по пустому полю, нога то и дело подпрыгивала. Писатель привычно взял его за руку, привлекая к себе внимания. Пак перевел на него загнанный блестящий взгляд. — Дыши. Послышался протяжный нервный выдох. — Мне кажется я сейчас потеряю сознание, — голос предательски дрожит. — Тогда ты все пропустишь и не увидишь сына. — Ты не успокаиваешь. — Я не думаю, что это в моих силах. Я даже представить не могу, что ты сейчас испытываешь. Но знай, что я рядом. Тебе только стоит протянуть руку. — Порой мне кажется, что я тебя не заслуживаю. — Наигранно захныкал рыжеволосый, утыкаясь лбом в мужскую грудь. Ко всем прочим эмоциям внутри разлилось тепло. Его сейчас порвет. Слишком много всего. Парень замер так пару секунд, наслаждаясь спокойствием. — Эй, посмотри на поле. Чимин дернулся, подпрыгнул на сидение, а взгляд тут же поймал собравшиеся команды посередине зеленого поля. Глаза быстро нашли рыжую макушку. Четкие черты лица так сильно похожие на его. Сердце громко сделало «тудум» и кажется остановилось. Все замерло. Звуки. Ветер. Гул трибун. Там внутри все в тисках. В агонии. А потом так резко разбивается, когда их взгляды встречаются. Чимин видит — там растерянность, а потом улыбка. Ему? Чим хочет развернуться, посмотреть, может кто-то, сидит за ним, кому может улыбнуться его ребенок. Но не может найти в себе силы оторваться, от гипнотизирующего детского взгляда, таких же как и у него глаз. В глазах такая ненужная пелена. И горячая солена дорожка по щеке. Все это время, что команды стоят, Богом не отрывает от Чима взгляда. В нем плещется радость и тоска одновременно. Пак несмело улыбается, а в ответ получает улыбку в два раза шире. Рыжеволосый готов взвыть. Его сын смотрит на него. Осознано, будто знает, кто он ему приходится. И от этого одновременно и плохо, и хорошо. Все резко заканчивается, когда команды походят к своим тренерам. Гляделки прерываются, а в груди омеги твориться апокалипсис. Он не может угнаться за сменяющимися чувствами в груди, а сердце готово выпрыгнуть, проломив ребра. Чимину плохо. Ему хочется уткнуться в мужскую сильную грудь и разревется. Но не может оторвать взгляд от своего сына. Тот сосредоточен на игре, но в перерывах смотрит на него и улыбается. В эти моменты у рыжеволосого внутри разливается пожар из нежности, теплоты и отчаянья. Его сын так близко, но так далеко. Его бы обнять хотя бы на секунды. Почувствовать теплоту детского тела и ответные объятья. Все это время, Юнги крепко держал Пака за руку. Именно его рука не давала впасть в безумие. Держала в реальном мире. На глазах то и дело пелена и редкие скромные родительские слезы. Интересно, Чим когда-нибудь услышит заветное слово из уст своего ребенка? Внутри омега располосовал себя всеми этими чувствами и вопросами. Матч закончился. По мнению парня слишком быстро. Ему мало. Он еще не насмотрелся. Богом напоследок улыбнулся и неуверенно махнул рукой, добивая омежью душу. Юнги и Чимин вышли одни из первых. Остановились неподалеку от автобуса, который привез команду и ждали. Рыжеволосый готов ждать целую вечность лишь бы еще разок заглянуть в глаза. Увидеть нежную мальчишескую улыбку. Чим нервно глядел на входную дверь в ожидании. Иногда он утыкался в мужскую грудь, будто набирался спокойствия и вновь отстранялся. Они молчали. Омега вообще не был готов к диалогу. Писатель это понимал, поэтому нежно обнимал, когда он молча требовал. Гладил по спине, чтобы привлечь внимание, потому что видел, как Пак уходил в себя. Он видел в глазах вселенскую тоску и боль, от чего сердце альфы болезненно сжималось. Когда команда вышла. Чимин еле удержал себя на ногах. Ребята проходили мимо на расстоянии нескольких метров. Шумно обсуждая победу. Богом вышел один из последних. Такой хрупкий на предвзятый родительский взгляд. Взгляд мальчика засиял, когда увидел Чимина. Он помедлил, когда проходил мимо, а затем резко развернулся. Несколько стремительных шагов и вот в детских руках остолбеневшее тело взрослого омеги. Папы. Чимин несмело обнимает в ответ, понимает, что у них мало времени. Ему так больно, и так хорошо. — Богом, — звучит строгий голос тренера. Чимин вздрагивает. — Забери меня. — Шепчет мальчик, а Пака пробивает ток. Тепло объятий пропадает. Зябко, но не надолго. Юнги подходит близко, но не касается. Чим будто ослабевает, облокачивается на писателя. — Он все знает, — шепчет омега. Ему сложно в это поверить. — Да? — Он смотрит на писателя умоляющим взглядом. Так много вопросов. — Возможно, — кивает мужчина. Он смотрел на ситуацию трезвым рациональным взглядом. Понимает, что мальчик не так прост. Он не заявил открыто, что знает, но дал огромный намек. Тогда откуда ему известно? Возможно ли это? Слишком много вопросов. — Поехали. Нам нужно поговорить с Джином. Чимин кивает. Силы покинули его. Голова начала раскалываться, а внутри то ли все в дребезги, то ли бабочки вооружились ножами и кромсают внутренности. Журналист так и не вышел на связь. Они легли спать. Чимин долго ворочался, пытаясь все осознать. Он уснул только после того, как Юнги крепко обнял. А на утро сеть взорвалась свежими новостями.