Сломленный

Сокджин не отвечал на звонки. Новостные каналы громыхали, как и всевозможные паблики в социальных сетях. Информационная бомба была сброшена без всяких предупреждений. Заголовки один ярче другого пестрили на официальных новостных лентах города. Общественность стояла на ушах. А в небольшой квартире элитного района было относительно спокойно. Чимин, грея, душу в воспоминаниях об объятьях со своим сыном, варил кофе. Юнги вдохновленный обстановкой дописывал главу, сидя за столом на кухни. Хосок отсыпался после очередной ночной смены. Они уже достаточно начитались новостей, обсуждений и пестрых заголовков. Не было неожиданностью, что часть людей охали и ахали гневно полевая грязью господина Пака. А другая распяли самого Чимина за «ложь». Мало кто поддерживал омегу, но и такие были, значительно меньше основной активной массы. Рыжеволосому было наплевать на все мнения и негатив, который лился на страницах социальных сетей. Он нежно улыбался, окунаясь в воспоминания. Понимал, что всю эту грязь сможет перетерпеть — не впервые. А вот нервы и репутацию отца вся эта шумиха подпортит. Парень ухмыльнулся своим мыслям, ставя чашку кофе рядом с ноутбуком писателя. — Спасибо, — теплая мужская улыбка. — Нужно будет спросить у Хоби, как можно связаться с Джином. Меня немного напрягает, что сутки от него нет ответа. — Чим садится напротив, зажимая чашку в руках. — Обязательно спросим. Как ты себя чувствуешь? — Писатель откладывает рукопись и обращает все внимание на омегу. — Несмотря на все эти помои, которые на меня льются в интернете — отлично. Конечно, у меня мега много вопросов. При этом хочется понимать, что делать дальше. Нужно действовать пока вся это шумиха не улеглась. Отец быстро отряхнется от всего этого, но то что он замаран — греет душу. — Не хочешь прочитать письмо? Возможно там найдётся несколько ответов. — Осторожно спрашивает писатель, вспоминая негативную реакцию, когда он начинал говорить о письме. Последовал протяжный тяжелый вздох. — Не хочу. Но надо. Чимин принял свое поражение. Он старательно обходил письмо, которое до сих пор лежало на тумбочки. Маленькая бумажка была сродни ящику Пандоры, которую Пак не хотел открывать. Ему и так больно. Чувствует, что после прочтения станет намного хуже. — Ты ведь знаешь, что я рядом и всегда тебя поддержу. — Так уж и всегда, — от серьезного тона писателя пробежали мурашки и омега попытался все перевести в шутку. Но манёвр не удался. — Я понимаю, что мы с тобой знакомы совсем мало. Возможно тебя это пугает, что наши отношения развиваются стремительно. Но я хочу чтобы ты знал, что у меня на тебя и твоего ребенка самые серьезные планы. — Меня не пугает, что слишком быстро. Меня пугает, что тебе это все надоест. Мои проблемы. Чужой ребенок. К тому же я не собираюсь оставаться здесь. — Впервые честно и открыто. То что действительно беспокоит. — Надоест? — Удивился писатель. — Ты действительно думаешь, что меня испугают твои проблемы, ребенок и переезд в другую страну? Боже, какой ты еще глупый, — нежная улыбка. — Эй, — возмущение, но такое вялое, потому что от этих слов тепло. — Иди сюда. — Мин отодвинулся от стола, приглашая сесть на свои колени. Бубня себе под нос Пак все-таки встал, обошел стол и сел. Тут же очутился в нежных, но сильных объятьях. — То что ты себе вбил в голову — все мелочи. Я хочу быть с тобой. С твоим ребенком. С твоими проблемами. С твоими загонами, переменами настроения. Утром, днем, ночь. Это скорее тебе надоест со мной. Потому что я могу сутками сидеть за компьютером. Могу быть вспыльчивым или уходить глубоко в себя. Поверь, у меня не самый сладкий характер. И со мной очень сложно. Это мне нужно бояться, что не захочешь быть со мной. Юнги нежно гладит спину и смотрит в глаза. Тонет. Тонет. Тонет в них. — Но я хочу быть с тобой, — тихий шепот в ответ. — Тогда пока это все взаимно, давай не будем бояться того, что еще не случилось. Они потянулись друг к другу одновременно. Закрепляя соглашение нежным поцелуем. Нежный момент прерывает телефонный звонок. Писатель отрывается от любимых губ, переводит взгляд на лежащий на столе телефон. Имя на экране заставляет его занервничать. Отец очень редко ему звонил, не потому что у них напряженные отношения. А потому что мужчина был ярым сторонником живого общения. Это касалось не только семьи, но и бизнеса. Юнги обычно раз в неделю писал коротенькое сообщение «у меня все хорошо» и этого было достаточно, чтобы сердце мужчины не тревожилось о сыне. Обычно все разговоры были с папой, который с удовольствием выслушивал сына и рассказывал последние семейные новости. Поэтому увидев звонок от отца, учитывая обстоятельства в семье, заставило все похолодеть внутри. Чимин почувствовал перемену в мужчине, его напряжение и беспокойство. Захотел встать и дать личное пространство, но писатель только крепче обнял его, притягивая как можно ближе. Ответил за звонок. — Что случилось? — Он в больнице. Состояние удалось стабилизировать. Пока без сознания. Вернешься? Без «привет», без прелюдий, без ненужных слов. И вопрос, к которому писатель не был готов. В его руках причина и любовь, которую не хочется оставлять одну. Его поддержка нужна Паку как воздух. А там, в другом городе, в больнице любимый человек, который подарил жизнь. Не самый справедливый выбор. Чимин видит его замешательство. Он слышал весь не многословный диалог, но достаточно, чтобы понять. Юнги сейчас нужен не только ему, но и более важному человеку в его жизни. Омега ободряюще кивает. Отпускает. Решает за него. Альфа будто читает его мысли. Как Чимину объяснить, что он тоже для него важен? Как легким воздух. — Да, ближайшим рейсом. Звонок обрывается. Отец услышал то что, хотел. Писатель утыкается лбом в омежью ключицу. Чим в это время пытается нацепить на себя нежное выражение лица. Но пока он не видит, на лице читается паника и отчаянье. Он зарывается пальцами в волосы альфы, начинает мягко массировать. Пытается себя успокоить, а его поддержать. — Прости меня, — шепчет Юнги. — Все хорошо, — грустно улыбается Чимин. Нет, не хорошо и оба это понимают. — Мой папа. У него обнаружили рак несколько лет назад, — тихо говорит писатель, не поднимая головы. Боится смотреть в глаза и увидеть разочарование. Ведь обещал быть с омегой до конца. А Пак все продолжает нежно гладить его волосы. Делая только хуже своей добротой и заботой. — После курса лечения наступила ремиссия, но… — тяжелый вздох, — месяц назад случился рецидив и лечение пока не помогает. Я, Боже, Чимин… — Послушай меня, — омега берет себя в руки, чувствует, что сейчас он должен быть сильнее их двоих. Ладони перемещаются на подбородок и мягко тянут вверх, заставляя посмотреть в глаза. В них он увидит безграничную нежность, заботу, благодарность и что-то похоже на любовь. — Есть вещи и ситуации над, которыми мы не властны. Ты мне очень дорог и поверь, я очень сильно хочу, чтобы ты сейчас был рядом. Но я никогда в жизни себя не прощу, если ты сейчас останешься со мной. На мне достаточно сожалений, ошибок и грехов. Не давай мне повода еще больше себя ненавидеть. У меня большие проблемы с самопрощением. — Но сейчас на тебе такое давление общественности. Твой отец, сын… — Мин Юнги, — твердо и решительно, — ты сейчас забронируешь билет и улетишь, а я тебя подожду. Никуда не буду лезть и светиться. Залягу на дно и буду выжидать подходящего момента. Как минимум мне нужно связаться с Джином. — Пару дней и я вернусь. — А я тебя подожду. Ничего не случиться за эти дни. Чимин слабо верит в свои же слова. Но он впервые видит писателя такого неуверенного и нерешительного. Чим знает как тяжело делать правильный выбор, но он уверен, что именно сейчас поступает правильно, отпуская его. Понимает, что если с его папой что-то случится, он себя никогда не простит. Что не увиделся, не прилетел, не поговорил с ним, а остался с Чимином. С омегой, которую знает несколько недель. Рыжеволосый никогда в жизни не захочет увидеть ненависть и обвинения в его глазах, направленные на него. Пак целует первый. Нежно. С привкусом обещания, что все будет хорошо. Мин отстраняется первым. Смотрит так пристально, в самое сердце. Омега от чего-то пугается этого взгляда. — Я те… — Бронируй билет. Тебя ждут. — Чим в испуге перебивает его. Боится фразы. Признания. Возможно это промелькнуло на его лице. Поэтому писатель только улыбается, целует в кончик носа и берет телефон, что бы забронировать билет. Пак не отстраняется, хочет побыть как можно дольше вместе. Поэтому видит, что вылет через несколько часов. Так быстро. Сердце стремительно летит в район пола. Рыжеволосый запрещает разочарованию вырваться наружу. Профессионально натягивая улыбку на губы. Зато Мин раскрывается с другой стороны. Он не сдерживает раздражения. Свои эмоции и желания. Вот эта грань творческой личности, которая может поддаться эмоциям и отпустить контроль. Чимин видит в его взгляде злость. Понимает, злится не на него, на ситуацию в целом. Юнги вгрызается в нежные губы, подхватывает под бедра и несет в комнату. Отчаянье, которое накроет обоих, еще не скоро сменит нежность. *** Вечером сидя один на кровати в пустой квартире, Чимин нервно смотрит на конверт. Юнги улетел, Хосок уехал на работу. Чим остался один со своими демонами в голове. Рыжеволосый понимает, что это не самый подходящий момент открывать бумажный ящик Пандоры, когда Мин так далеко и не сможет его успокоить. Но время пришло, он чувствует это на интуитивном уровне и не важно, что он не готова читать строки, написанные чужим человеком. Парадоксально, что «папа» чужой для него человек. Нервный вздох и трясущиеся руки тянутся за письмом. Не с первого раза, но бумага поддается, раскрывается, как и тайны.

«Здравствуй, мой маленький мальчик! Я не уверен, что мне разрешено тебя так называть, но прости мне эту маленько прихоть. Знаю, я очень сильно виноват перед тобой, но надеюсь ты когда-нибудь сможешь меня простить. Сейчас мне важно, чтобы ты прочитал это письмо и попытался меня понять. Понимаю, что ты в праве меня ненавидеть. И будешь прав. Я себя до сих пор не простил, что не смог тебя забрать. Я безумно любил твоего отца. Слепой ненормальной любовью. Его тотальный контроль, грубость, ревность, агрессию принимал за любовь. А когда он начал изменять и поднимать на меня руку было слишком поздно от него уходить. Я забеременел. Думал ребенок изменит его, но стало только хуже. Мои попытки с ним бороться приводили к новым скандалам, избиениям и унижениям. Он медленно меня убивал, по больше части морально. Ведь я был простым мальчишкой из детдома, которого некому защитить. Ты был совсем малышом. Только исполнился год, когда он избил меня до беспамятства. Моя неудачная попытка суицида, привела меня в психушку с легкой подачи твоего отца. Я сбежал. Мне помогли. Человек, который намного достойней твоего отца. Который все время меня поддерживал. Ты не думай, что сбежав, я бросил тебя и даже не пытался тебя забрать. Пытался. Огромное количество раз. В последнюю попытку, когда мне практически удалось вывести тебя из страны, то он пригрозил мне. Либо я оставляю попытки, либо тебя постигнет такая же участь, как меня. Я испугался за тебя и отступил. Прости меня, мой мальчик! За то, что оставил тебя с ним. За то что был так сильно влюблен в этого тирана. За ту боль, что тебе придется с ним пройти. Я очень сильно тебя люблю, мой маленький мальчик, Чимини!

Твой, папа, Чжи Монг. Когда-нибудь мы обязательно увидимся. Я обещаю!»

Беззащитный вой раздался на всю квартиру. Не сразу поймешь, что в этом нечеловеческом звуке, скрывается боль и отчаянье хрупкого омеги. Глаза снова перечитывают строки. На бумаге следы от слез непонятно чьи. Того кто писал или того кто читает. Вероятно, их обоих. Рыжеволосый перечитывает в третий раз. Его резко бросает в жар. Ему солгали. Директор в детском доме, говоря, что письмо ей принесли много лет назад. Слезы резко высыхают. Меняется настроение и настрой. Во-первых, письмо не многолетней давности, возможно несколько месяцев, максимум год. Во-вторых, папа жив. Эта мысль больно бьет где-то под ребрами. Чимин не знает, как относится к этой новости. Радостно или детская обида взыгралась внутри. Что-то непонятное, требует время, чтобы разобраться. Резко вспыхивает ненависть. На отца. Этот человек всю жизни издевался над его папой, над ним, а теперь и над его сыном. Как часто мы слышим фразу, что нужно выждать идеальный момент. Все это несусветная хрень. Все зависит от решимости человека, а выжидать момент — это прикрытие своей слабости. Чимин больше не будет ждать. Нет времени быть слабым. Пора становиться сильным. Самое опасное животное это родитель, готовый защищать своего ребенка до последнего своего вздоха. И неважно на ногах или лапах он ходит.