Сломленный

Чимин в панике пытается понять, где реальность, а где его happy end. Или ходя бы просто end. Потому что его ментальная адекватность потихоньку ускользает. Растворяется в вымышленном счастливом финале. Он представляет, что они вместе с Юнги и Богомом живут в Лос-Анджелесе, гуляют на берегу океана. И просто счастливы. Но все это растворяется, когда приходит человек в больничном костюме и насильно пихает таблетки в глотку и ждет, когда он проглотит, показав рот. Седативные препараты, которыми его пичкают, превращают в амебу. Он знает признаки зависимости успокоительным и по всей видимости из него хотят сделать, конченного наркомана, который не может прожить без дозы лекарств. Чим каждый раз мысленно сканирует свои жизненные показатели, потому что знает признаки передозировки успокоительными препаратами. Затрудненное дыхание — его нет, дышится хорошо на сколько это возможно в четырех стенах. Синий оттенок ногтей и губ — тоже в норме, по крайне мере ногти. В зеркале он видел себя несколько дней назад. Слабость — здесь сложно, слабость это одна из реакций на успокоительное. Нескоординированные движения — проверку усложняют все те же четыре стены. Потеря памяти — вот с этим точно нет проблем. Помнит все просто отлично, запоминает, архивирует, чтобы потом всем этим воспользоваться. Раздражительность — нет. Он спокоен, на сколько это возможно в его ситуации. Ну и бонусом в передозе это эпилептические припадки и кома. На зло всем он еще в сознание. В одно утро что-то меняется. К нему не приходят с утра. По коридору проходит шум волнения, что-то случилось. Чимина будоражат звуки, внутри в ожидание бури. И она случается. В коридорах все стихает, а к нему в палату влетает обеспокоенный лечащий врач со шприцем в ладони, а следом два бугая мед брата. Чимин в панике мечется, кричит, пытается увернуться от грубых рук, которые оставляют синяки на руках. От шприца, который вот-вот проткнет его нежную кожу. Он слышит сквозь свои крики и звуки борьбы до боли знакомый голос, который кричит его имя. Воображение. Да, точно оно, играется с ним злую шутку. Но звук не прекращается. Голос звучит ближе, четче, взволнованней. — Юн… Пак не успевает произнести имя, как его все же хватают, иголка болезненно протыкает кожу, заставляя вскрикнуть от боли от поврежденной вены. Все происходит за считанные секунды. Юнги влетает в палату вместе с сотрудниками полиции. Подлетает к врачу, с точным ударом в висок, обездвиживает. Врач падает болезненно выдирая укол, половина содержимого брызгами вылетает из кончика иглы. Только часть попала в вену омеги. Бугаи тут же прекращают держать хрупкое тело, которое тут же подхватывают бережные руки писателя. А дальше все как в тумане. Пак чувствует, как его несут, умоляя не отключаться. Чим улыбается, мутным взглядом ловя любимые черты. А губы пытаются хоть что-нибудь прошептать, признаться, но не хватает сил. Рыжеволосый чувствует ветерок и солнечные лучи. В сознание врывается звонкий крик. Такой знакомый. Родной. Тэ? Пытается произнести его имя, но губы не слушаются. Перед глазами мелькают мигалки скорой, полиции, неважно. Пак пытается сфокусировать взгляд на Юнги, собирает последние силы и с болезненным шепотом выдыхает: — Люблю тебя. А затем темнота. Такая долгожданная в любимых руках. *** Как ломаются люди? В моменте. В мгновение. За считанные секунды. Когда на руках прекращает дышать любимый человек. Как зарождается надежда? Когда врачи, профессионалы, люди которые всю свою жизнь посвятили спасанию людей, пытаются вернуть из цепких лап смерти, любимого человека. Когда разрядом от дефибриллятора, запускают два сердца. С трудом, не с первой попытки, но запускают. Когда из уст врача слышишь не время смерти, а крик на всех парах лететь в ближайшую больницу. Мин отмер, когда подошел брат и силком заставил сесть в машину и поехать следом за реанимацией. Джин остался, ему нужен материал, подробности, не ради сенсации, ради фактов, ради того, чтобы втоптать одного человека в грязь. Ради, гребанной справедливости. Следующие сутки были адом. Операция. Появления бывшего мужа, которого все считали умершим. Громкое заявление, что отец упек своего здорового сына в психбольницу, потому что тот хотел вернуть своего сына. Из этого вытекает подтверждение интервью с Чимином, что Богом его сын. Раскрытия махинаций господина Пака и его связь с нелегальным бизнесом. Город будто погрузился в хаос. Только в отделение реанимации в комнате ожидания замерла вся жизнь, пока не вошел врач со словами «состояние тяжелое, но стабильное». Выдохнули все и снова затаили дыхание. Чимин впал в кому. Чонгук задействовал все свои связи, чтобы надолго избавить город от влияния Пака. Его новый муж под шумок исчез, на него особо никто внимания не обращал, но он первый кто бросит бывшего бизнесмена. Когда Пака арестовывали в собственном доме, братья МинЧон стояли на противоположной стороне дороги, холодно смотрели в глаза мужчины, которого посадили на заднее сиденье полицейской машины. Дни сменяли друг друга. Потихоньку информационные каналы стихали, как и людские пересуды. Юнги, Чонгук, Тэхён, Сокджин и Хоби каждый день навещали Чимина. Мин так вообще там оставался с ночевой. Договорились, убедили главного врача. За это время им выпала возможность познакомиться с Богомом, который был маленькой копией Чимина и с его папой. Джин рассказал, что это папа Чимина был тайным заказчиком, который пытался потопить всеми глупого любимого и идеально семьянина и отца. Он знал кто Пак, что он сделал с ним, с сыном, а сейчас и внуком. О всех его нелегальных сделках. Под прикрытием благотворителя, он проворачивал совсем не благородные дела. Мутный, который помогал организовывать тайные свидания дедушки и внука, был посредником во всем и информатором. Богом все знал. Кто его настоящие родители. Однажды он случайно услышал разговор отчима по телефону, всю историю своего родного папы. Чжи Монг не раз встречался со своим бывшим мужем на свой страх и риск. Просил и умолял, отпустить Богома, позволить все рассказать Чимину, что он жив. Но мужчина в ответ угрожал. Манипулировал внуком. А омега, который так боялся этого человека, боясь за внука и сына молчал. У него был не такой влиятельный спутник жизни, чтобы они смогли побороть этого монстра в одиночку. В один из последних визитов, он задал один единственный вопрос «за что ты так с ним?». — Он твоя копия, Богом твоя копия. Все они это ты. Я тебя люблю до сих пор, что ненавижу. Ты предпочел мне, какого-то мелкого художника, который не может тебе ничего дать. Ни статуса, ни денег, ни власти. Я могу тебе дать это все, все принести к твоим ногам. А ты мерзкая шлюха, раздвинул ноги перед ничтожеством. Как и Чимин, в семнадцать лет. Такая же грязная шлюха, как и его папаша. — Мне жаль, что я изменил тебе тогда. Но не сожалею об этом. Мне нужна любовь, верность и доброта, а не твои грязные деньги. Больше они не виделись. Чжи Монг ушел в тень, строя свои планы, но приезд Чимина в родной городе, заставили ускориться. Но по закону подлости или жанра, кому как угодно, все пошло не по плану и был упущен один момент, самый главный. Что человек, который не умеет любить, а только ненавидеть не остановится ни перед чем. Готов уничтожить даже родное дитя. Вот так все встало по полочкам, не хватало главного элемента в этом happy end — очнувшегося Чимина. *** Тело ломило. Голова раскалывалась. А в горле болезненно сухо. Рыжеволосый приходил в себя медленно. Пытаясь сначала услышать, что происходит вокруг. Но кроме противного писка где-то сбоку, расслышать ничего не удавалось. Глаза открываться не хотели. Поэтому спустя время, он снова уснул. Следующая попытка была внезапной. Его будто вышибли из сна. Толкнули. И первое, что коснулась слуха было не раздражающее тиканье, а голос. — Сегодня прекрасная погода, — говорил голос. — В принципе, как и новости. Твоего отца, можно сказать, прилюдно расчленили. Ну это конечно, метафорически. Посадили в тюрьму и оставили без гроша. Представляешь кто занял его место? Твой бывший. Я знатно прифигел от этой новости. Крысеныш, оказался чист, несмотря на то что был не последним человеком в компании. Он обзавелся полезной поддержкой. И я вот тут подумал, ты точно хочешь остаться с Мином? Тут есть более выигрышный вариант. — Чимин услышал насмешку в голосе друга. — А я думал мы с тобой подружились, а ты тут подстрекаешь к бывшему вернуться. — В родном голосе и нотки обиды не было. — Гук, забери–ка своего змея, больно он уж болтливым стал. — Вы опять препираетесь, — устало вздохнул голос. — Я запрещаю вам быть в одном помещении. — Слышал, тебе в террариум пора. — Чим, ты слышал, как он со мной разговаривает? — Возмущается Тэ. — А ну-ка просыпайся и наваляй ему сам, иначе меня посадят за умышленное убийство с особой жестокостью. — Я обязательно его накажу, — послышался тихий, сиплый голос. Раздался звук чего-то падающего. Его ладони с двух сторон мгновенно коснулись такие разные, но теплые пальцы. Чимин мог с легкостью сказать, что слева его схватил Тэ, а справа Юнги. Его ресницы затрепетали. С дискомфортом открылись глаза. — С особой жестокостью? — прошептал Ким, по щекам которого уже текли соленые дорожки. — Я буду мучить его всю оставшуюся жизнь. — Обещаешь? — Мужской голос дрогнул. Пак перевел взгляд на писателя. В его серых глазах застыли слезы счастья, облегчения и безграничной любви. — Обещаю, — прошептал рыжеволосый. Тэхён решил дать этим двоим время побыть вместе, позже он обязательно за обнимает и за целует друга. Его пальцы выскользнули из ладони, но Чим тут же перевел обеспокоенный взгляд на него. — Ты уходишь? — Позвать врача, — улыбнулся Тэ, смахивая слезы счастья. Чонгук все это время стоял позади брюнета, обнимал за талию. Он положил руки поверх одеяла, на коленку рыжеволосого. — С возвращением, — улыбнулся он. Чимин только сейчас заметил его. — Ты заботился о нем? — Чим перевел взгляд на Тэ и обратно на альфу. — Ежесекундно. — Вот глупый, — фыркнул омега, — только вернулся с того света, а волнуется за других. Пойдем. — Взял за руку Чона. — Надо позвать врача, у него все-таки что-то не так с головой. Они остались вдвоем. Глаза встретились с серыми и мир замер. Мин поцеловал каждую костяшку на пальцах и прильнул к ладони, словно кот. — Ты напугал меня. — А ты меня спас. — Еще бы чуть-чуть… — Ей, все хорошо. — Пак попытался подняться, чтобы обнять, но не хватило сил. Он был еще слишком слаб. Юнги сам сократил расстояние и поцеловал. Со всей вселенской нежностью. — Я люблю тебя, — прерывая поцелуй и глядя в глаза, произнес писатель. — Я так боялся, что не успел сказать тебе это. Боялся, что не вернешься ко мне. Боже, Чим, как ты меня напугал. Кто думает что мужчины должны быть сильными и ничего не боятся, тот самый глупый человек на земле. Сила не в бесстрашие. Сила — это через страх, боль и отчаянье верить в лучшее, быть рядом, не предавая. Особенно тогда, когда от мужчины ничего не зависит. Не отступать и подставить свое крепкое плечо, когда в нем будут нуждаться. Даже если эти плечи безмерно устали. Писатель с тяжелым вздохом прислонился лбом к хрупкому плечу, контролируя вес, чтобы не было тяжело. Чим зарылся пальцами в жесткие волосы. — Как вы себя чувствуете? — Доктор зашел без стука с медицинской картой в руках. Пара отстранилась друг от друга, но сил расцепить пальцы не хватило. — Как будто проспал несколько дней. — Неделю. — Поправил доктор, проверяя показатели. — Неделю? — В ужасе распахнулись глаза. Он посмотрел на писателя, тот кивнул подтверждая. Пак посмотрел на каждого присутствующего близкого для него человека. Неделю они все не отходят от него. Неделя беспокойства и тревоги. Неделя. Это целая вечность. Чим бы сошел с ума за это время, если бы родной для него человек семь дней лежал без сознания. Он тяжело вздохнул. В глазах навернулись слезы. — Спасибо, — прошептал он, — что были со мной все это время. Мин крепче сжал ладонь, выражая этим поддержку и не мешая врачу делать свою работу. — Вот видите, доктор, у него что-то с головой, — проговорил Тэ, крепко прижимаясь к боку Гука и еле сдерживая подкатившийся ком в горле. — Как будто мы могли поступить иначе. — Доктор, а вы не можете проверить мой слух? Мне кажется, что с того угла доносится шипение, а не человеческий голос. — Господи! Дай мне сил! — Закатил глаза Чонгук. — Чим, пока ты тут отдыхал, эти двое сводили меня с ума. Мне нужен напарник, чтобы выдержать этих энергетических вампиров. — Ну по части соса… — Я тебе сейчас шею сверну — мило улыбнулся Тэ, сверкая яростным взглядом в писателя. Чонгук только с мольбой посмотрел на Чимина, который на самом деле наслаждался этой перепалкой и только мог улыбаться. *** Рыжеволосый чувствовал, как он шагает в новую жизнь, когда выходил из больницы. Как только они за руку с Юнги, вышли из угнетающих серых стен, сердце пропустило удар. — С тобой кое-кто хочет познакомиться. А глаза уже встретились с такими же, как и у него. Все мысли вылетели из головы, а тело перестало слушаться. — Мой мальчик, — прошептали в миг онемевшие губы. На негнущихся ногах, Чим сделал несколько шагов к своему ребенку. Мальчик отошел от дедушки, которого рыжеволосый не заметил. Старший омега стоял молча, глотая слезы. Наблюдая за своим сыном и душераздирающей картиной. Папа и сын встретились на полпути друг к другу. Чимин упал на колени, притягивая своего ребенка к себе. Носом утыкаясь в район детской шеи. Вдыхать запах своего чада это наивысшая степень наслаждения. Запах родного человека. Запах своего ребенка, которого носил в утробе. Которого не мог вот так крепко обнять всю его недолгую жизнь. — Прости меня, — шептал Чимин. — Богом, мальчик мой, прости. А маленькая ладонь гладила в ответ рыжие волосы. Простил. Никогда и не злился. Ждал и верил, что его заберут. Он не стеснялся своих мальчишеских слез, стойко держал своего папу в объятьях, проявляя уже взрослый характер. Его папа настоящий в его руках — для маленького омеги, это была главной мечтой последние несколько лет, как он узнал правду. Чимин вытер слезы. Отстранился от ребенка. Улыбнулся своей самой яркой и счастливой улыбкой, получая в ответ маленькую копию. Он поцеловал ребенка в щеки и лоб. — Ты хочешь улететь со мной в Америку? — Голос дрожал. Сердце отчего-то перестало биться от ожидания ответа. А вдруг он торопится? Этот вопрос грыз изнутри. — Конечно. И жизнь заиграла новыми необычайно яркими красками. Чимин еще раз чмокнул сына. Встал с колен, взяла за руку ладонь сына. Поднял взгляд и застыл. Новая волна шока, радости и обиды, прокатилась внутри новой волной. Перед ним стоял его папа. Не тот молодой парень, что смотрел на него с фото. А уже статный взрослый мужчина, с еле заметными морщинками вокруг глаз. Именно так Пак его и представлял, когда узнал, что папа жив. Чжи Монг подошел ближе. Глаза припухшие от пролитых слез. — Сынок. — Голос сорвался. У Чимина снова ком в горле. Он был зол на папу, но так же он любил его. — Папа. — Голос ровный, с нотками боли. Боли детской обиды. Чимин перевел взгляд на сына, а потом на папу. Богом смог его простить. Теперь очередь Пака отпустить детские обиды и сделать шаг навстречу. И он делает. Прямо в родительские объятья. Каждый заслуживает шанс. Если Богом позволяет второй раз стать папой. То и Чимин позволит себе быть счастливым. Рядом со своим ребенком, рядом с папой, рядом со своим любимым человеком. *** Процесс установления родственной связи папы и сына прошел быстро, с легкой подачи руки Чонгука. Тэхён восхищался его твердой хваткой, умением манипулировать и тянут за нужные ниточки. Ким присутствовал на всех встречах, стоял рядом. Он никогда не видел, как его мужчина решает проблемы, оказывается это самое сексуальное, что может быть в жизни. Прежде чем вернуться в Америку, пары задержаться в Европе. Сначала убедятся, что папа Юнги получает должное медицинское обслуживание и лечение. Непосредственно познакомятся со семьями Мин и Чон. И отдохнут от пережитого стресса. Затем Чимин, Юнги и Богом заедут к Чжи Монг, чтобы познакомиться с его альфой и немного сблизиться. Тэ вернется в Америку с Чонгуком, чтобы перевезти вещи в квартиру альфы и подготовить апартаменты маленькой зарождающейся семье. Жизнь потихоньку поплывет. Где-то будет превращаться в шторм, где-то будет штиль. Главное, что рядом нужные люди. Любимые и верные.