All my shit

***

Прошло три дня. Мучительных, бесконечных дня. Совместных сцен с Тэхёном в эти три дня не было вообще. Тот в принципе не появлялся на площадке. Чонгуку безумно хотелось увидеть его, просто поговорить. Но он не знал, можно ли. Стоило ли проявить настойчивость или, напротив, дать Киму возможность все обдумать. По вечерам, когда уже нечем было занять себя и отвлечь, Чонгук просто валялся на кровати, тупо пялясь в стену пустым взглядом и перебирал в уме то, чем он мог бы оправдать свой поступок. И пытался поставить себя на место Тэхёна. Выходило откровенно хреново. Он бы себя не простил. Поэтому такое самоедство пришлось откинуть. Становилось слишком плохо. Его состояние заметили даже родители, обычно не влезавшие в дела маленького альфы. — Милый, — Сохён, мама Чонгука, поймала его в кухне, когда он пытался улизнуть наверх с очередным перекусом. Гук замер, как вспугнутый таракан. — Мы можем поговорить? — А? — он непонимающе уставился на мать. — Ох, да, конечно. Его плечи слегка опустились, он мешком свалился на стул и посмотрел на свои ноги в домашних тапках. — Ты хорошо себя чувствуешь? — голос матери звучал озабоченно. И да, это было редкостью. Не то чтобы родители не переживали за него, просто они привыкли, что их сын давно уже стал самостоятельным. — Да, все отлично, — лжец из Чонгука всегда был такой себе. Дерьмовое качество для актера. Стоило бы усовершенствовать свои навыки. — А мне так не кажется, — Сохён подвинула стул и села напротив него. Когда рука Чонгука оказалась в её теплых ладонях, он не выдержал. Его буквально прорвало. — Мам, я так облажался, — едва слышно прошептал он. Потом сказал уже громче: — Я обидел очень хорошего человека. Я безумно виноват перед ним. — Сын, — голос мамы по-прежнему звучал мягко, что немного обнадеживало, ведь она не возненавидела его сразу. — Ты хочешь рассказать мне? — Нет, — Чонгук зажмурился и покачал головой. — Да. Хочу. Очень хочу. Я просто не знаю, что мне делать. — Начни сначала, — подбодрила его Сохён. — Я влюбился, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как после этого признания огромная плита над ним со скрипом сдвигается сверху. Так бывает всегда, когда совершаешь какой-то важный шаг, который приведет совсем к другим последствиям. Который полностью меняет твою жизнь. И сейчас, признавшись в своих чувствах, Чонгук этот шаг совершил. — Ох, — лицо матери озарила счастливая улыбка. — Это чудесно. Кто это, расскажи мне. И Чонгук рассказал. Он рассказывал и рассказывал. Просто не мог остановиться. Про глаза, про руки, про волосы Тэхёна. Про его чудесный запах. Про его потрясающий смех. Про их дурацкие свидания. Про то, как Тэ не подпускал его к себе, и Чонгук решил стать самым умным. Собравшись с силами, он рассказал и про то, что подменил таблетки. Его рассказ занял, по меньшей мере, полчаса. Все это время он сжимал в руке бутерброд, почти сплющив его, а мама держала его свободную ладонь. — Родной мой, — произнесла наконец Сохён после минутного молчания, когда Чонгук выговорился, — я очень рада, что ты осознаешь, какой плохой поступок совершил. Это очень важно. Я не буду осуждать тебя. Ты уже совершил эту глупость. Но ты должен вынести урок из этой истории. — Мама, — Чонгук запрокинул лицо, пытаясь замаскировать раздражением жгущие глаза слезы, — я потерял любимого человека. Думаешь, этот урок недостаточно жесток? — Я думаю, что ты никого не потерял, — Сохён выпустила наконец его руку на свободу и провела пальцами по щеке сына, смахивая одинокую слезинку. — И думаю, вам уже пора поговорить. Ты дал ему достаточно времени, чтобы остыть. — Сейчас почти полночь, — Чонгук, конечно же, воспринял слова матери буквально. Его переполняли горечь и надежда пополам. Ему хотелось спрятаться и не показываться никому после того, как он обнажил свою душу. И в то же время, его буквально раздирало от едкого желания рвануть прямо сейчас в ночь. Хоть куда-то. Делать хоть что-то. — Придется ждать до завтра. — Если пришло время, ждать не нужно, — Сохён улыбнулась и провела рукой по волосам сына, приглаживая непослушные вихры. — Позвони ему. — А если он не ответит, — Чонгук и боялся, и хотел этого одновременно. — Тогда просто поезжай к нему.

***

Тэхён не ответил. И Чонгук просто поехал к нему. Ночной Сеул из окна такси казался непривычным и волшебным. Словно декорацией какого-то фильма. Атмосфера чуда, вот-вот готового свершиться, буквально витала в воздухе. Чонгук чувствовал себя странно. Разговор с матерью придал ему уверенности. Но он все равно понимал, что поговорить с Тэ будет еще сложнее. Наверное, стоило написать ему, предупредить. Но если Тэхён не ответил на звонок, наверняка проигнорировал бы и смс. Вряд ли он мог уйти куда-то на ночь глядя. Чонгук рассчитывал застать его дома. А что, если все же куда-то ушел? Гук замер на сиденье такси, резко выпрямив спину. Что если он сейчас с кем-то другим? От этой мысли Чонгуку стало дурно. Его замутило, а мир вокруг закрутился бешеной каруселью, словно он наглотался каких-то паленых колес. И тут внезапно такси остановилось. — С вас две тысячи вон. Расплатившись, Чонгук вылез из машины и потряс головой. Холодный воздух слегка отрезвил от нешуточного прихода, который он поймал так неожиданно. Многоэтажный дом, в котором снимали квартиру Тэхён и Сокджин, светился огнями словно новогодняя елка. Найдя глазами окно Кима, Чонгук выдохнул. Там горел свет. Но это мог быть и Джин.

***

Пока поднимался лифт, сердце Чонгука колотилось как безумное, отстукивая один и тот же ритм. Хоть бы. Хоть бы. Хоть бы. На звонок в дверь никто не ответил. И тогда Чонгук взорвался от переполнявшего его напряжения. Он стал колотить кулаками по двери, буквально вынося ее из петель. Он даже слышал, как зашевелились соседи Тэхёна за своими дверями. Но не рисковали показать нос. Понимая, что сейчас сюда могут вызвать полицию, Гук все же не мог остановиться. Он практически выбивал несчастную дверь. И, наверное, выбил бы, если бы она внезапно не распахнулась. На пороге стоял обескураженный и практически обнаженный Тэхён. Он видимо только что вышел из душа. Потому что его волосы были абсолютно мокрыми, а единственной одеждой оказалось полотенце, замотанное вокруг бедер явно наспех. Насколько же громко колотил в дверь Чонгук, если ему удалось заглушить шум воды. Капли стекали по обнаженному телу Тэ, и Чонгук не выдержал. Он ощутил неведомую, нечеловеческую силу, толкнувшую его вперед. Эта сила вжала его в Тэхёна, а Тэхёна — в ближайшую стену. Контролировать себя Чонгук уже не мог. Он буквально впился зубами в шею Кима, прокусывая кожу и чувствуя привкус крови у себя во рту. Ебаный боже, он сделал это. Он просто, мать его, взял и поставил Тэхёну метку. Теперь они связаны. Ожидая в любую секунду, что его отбросят назад, Чонгук, меж тем, не разжимал челюсти. Тэхён стонал от легкой боли, но по сути не сопротивлялся. Хотя мог бы. В его теле хватило бы силы откинуть альфу назад, если бы он не желал этой метки. Но он желал. Тэхён этого хотел. Он поддался, согласился. И от охватившей эйфории у Чонгука закружилась голова. Когда метка была окончательно поставлена, он медленно, чтобы не доставить еще больше дискомфорта, отстранился и посмотрел Тэхёну в глаза. Вот и поговорили, блядь. Знакомьтесь, Чон Чонгук. Мастер разговоров и виртуоз проебства. Облизнув губы с каплями крови на них, он глубоко вздохнул. — Кажется, все пошло совсем не так. — Кажется, — согласился Тэхён, и они снова потянулись навстречу друг другу. Это был их первый законный поцелуй в качестве пары. Он был необходим им как воздух. Их связь крепла с каждым мгновением. С каждым вздохом. С каждым движением языка во рту друг у друга. С каждым касанием и каждым толчком бедер навстречу. Чонгук шарил жадными руками по обнаженной спине Тэхёна и все не мог нащупаться. Он безумно соскучился за эти долгие три дня, пока изводил себя. Для него они смешались в одну сплошную серую массу. — Я так виноват перед тобой, — Чонгук не мог перестать целовать Тэ, но и выговориться ему тоже хотелось. — Я очень виноват. Но я уже просто не смогу без тебя. — Ты такой придурок, — Ким улыбался с закрытыми глазами. Он выглядел уставшим и осунувшимся. А на его лице Чонгук заметил едва различимую щетину. Что ж, не одному ему было паршиво эти дни. — Пожалуйста, скажи, что тебе больше не нужно время, — Чонгук выцеловывал все трещинки и родинки на лице Тэхёна, чувствуя, как в груди расползалась теплота. Его отпускало сковывавшее все это время напряжение. — Скажи, что ты тоже скучал. — Тоже? — Тэхён игриво вскинул брови. — Неужели ты думаешь, что я не соскучился? — Чонгук чуть слышно рассмеялся. — Я чуть не спятил. Моя собственная мать провела со мной нравоучительную беседу, думая, видимо, что я готовлюсь откинуться. — Идиот малолетний, — Тэ попытался придать голосу раздражение, но, похоже, был так же счастлив сейчас, как и сам Чонгук. — Скажи, — настаивал тот, чувствуя невероятную потребность слышать и слушать. — Ох, господи, — Тэхёни вздохнул. — Конечно, я соскучился по тебе. Но ты только что поставил мне метку. Тебе не кажется, что нам стоит это обсудить? — Ты теперь мой, что тут обсуждать? — Чонгук пожал плечами. Он посмотрел на яркий след на шее Тэхёна и залип. Обычно метка затягивалась почти сразу. Буквально на следующий день. Интересно, как долго продержится его след на теле омеги? Будь на то воля Чонгука, он бы обновлял эту метку ежечасно. Лишь бы все видели и знали. Этот омега теперь принадлежит ему. Он не свободен.

***

Позже, когда они добрались до спальни и просто лежали на кровати, разговаривая, Тэхён признался: — Врач сказал мне, что таблетки не смогли бы перестать действовать так быстро. — Что? — Чонгук нахмурился и непонимающе посмотрел на него. — Я принимал их слишком долго, чтобы буквально за несколько дней весь их эффект сошел на нет, — Тэхён сполз по постели ниже и уложил голову Гуку на грудь, так что тот мог теперь перебирать его мягкие волосы, сладко пахнущие ванилью после душа. — И что это может значить? — Чонгук сглотнул, не зная, как реагировать на такие слова. — Только одно, — Тэхён поднял голову, заглядывая Чонгуку в глаза. — У нас с тобой стопроцентная совместимость. И даже если бы я не прекратил пить те пилюли, это все равно случилось бы. Ты начал чувствовать мой запах еще задолго до течки. — Да, — подтвердил Чонгук. — Он преследовал меня и сводил с ума. — Я испугался этого, — Тэхён горько улыбнулся. — Потому и старался не подпускать тебя ближе. Но как можно было устоять? — Иди ко мне, — Чонгук потянул его обратно, чтобы поцеловать. Это был нежный, успокаивающий поцелуй без всякой сексуальной подоплеки. — Это ничуть не умаляет моей вины, слышишь? — Да, ты все равно мелкий говнюк, — рассмеялся Тэхён, расслабляясь в его объятиях, и Чонгук понял, все наладилось.