All my shit

***

Юнги уже второй час отпаивал Чонгука пивом. Сам он не пил, потому что сидящий рядом Чимин укоризненно посматривал. Если бы Чонгук не был так пьян, он бы даже умилился тому, как благотворно тот влиял на его непутевого друга. — И что планируешь делать? — голос Чимина вернул Чона к реальности, от которой он так мечтал уйти с помощью алкоголя. — А тут можно что-то сделать? — Чонгук неопределенно махнул рукой и пьяно посмотрел в окно. Там еле сгущались сумерки. Неудивительно, время едва доходило до пяти. А он был уже в жопу пьян. — Ты станешь отцом, — Чимин продолжал настырничать, чем нещадно раздражал Гука. Он нахмурился и заглянул на дно своего бокала, надеясь, по-видимому, найти там истину. Истина не нашлась. Наверное, стоило пить вино. — Мне все еще кажется, что это шутка, — Чонгук тяжело вздохнул, чувствуя, как приятная туманность в голове начала рассеиваться. — Как думаете, он мог так разыграть меня? — Притворившись беременным? — Юнги задумчиво почесал щетинистую щеку. Омега, блин, бородатая. — Тебе семнадцать. Слегка жестокая шутка, не находишь? — К тому же, — встрял Чимин, — ты сам сказал, что он показывал тебе снимок УЗИ. — Да это могла быть ксерокопия чьей-нибудь задницы! — воскликнул Чонгук, начиная заводиться. — Понять, что там ребенок, можно только будучи в жопу укуренным. — Вы не предохранялись? — Чимин не отставал. Он приехал с работы только минут двадцать назад и все еще пытался доебаться до истины. Докопаться, то есть. Хотя скорее именно доебаться. — Предохранялись, — Чонгук похлопал себя по карманам, вспомнил, что не курит, и снова грустно вздохнул. — Но был один момент… — Какой момент? — заинтересовался Юнги. Он даже на стуле поерзал. — Серьезно? — Чон закатил глаза. — Так хочется узнать о нашем сексе? Он отсасывал мне в душе, а потом я так отключился от оргазма, что очнулся лишь когда он трахал себя моим членом. — Звучит горячо, — заметил Юнги. — Чувак, ты болен, — Чонгук покачал головой, а Чимин снова укоризненно посмотрел на своего непутевого омегу. — Ой, ладно вам, — обиделся Мин. — Зато мы узнали, что Тэхён хорошо отсасывает. — И что тебе дало это знание? — хмуро уточнил Чимин. Юнги тут же стушевался и замолчал. Они продолжали вести немой разговор красноречивыми взглядами, пока Гук пытался собрать мысли в кучу. — Получается, — Чимин снова выдернул его из полудремы, — Тэхён сам виноват в том, что забеременел? — Он был не в себе, — Чонгук потер глаза. — Я не могу винить его за это. Я был там единственным, кто хоть как-то себя контролировал. Но, блядь… Он спрятал лицо в руках и застонал, опустив голову на стол. — Ребенок — это огромная ответственность, — резюмировал Чимин. — Вам с Тэхёном надо серьезно поговорить. — Боюсь, он меня пока не захочет видеть, — глухо проговорил Гук, не спеша поднимать голову. Он так хотел спрятаться от всего мира, от всех проблем. Просто вернуться на недельку назад, когда все было охуенно, а в Тэхёне не было еще одного маленького ТэТэ. Или Гуки. Отчего то эта мысль в пьяном мозгу Чонгука всколыхнула целую бурю эмоций. — Господи, — воскликнул он, подскакивая на месте, чем изрядно всполошил друзей. — Этот ребенок будет похож на меня. Или на него. А вдруг он тоже будет альфой? Или захочет стать новым президентом? — Так, — с умным видом заключил Чимин, — этому столику больше не наливать. Юнги с мечтательным видом пялился на Чонгука. Похоже, тоже представляя нового президента Кореи.

***

На следующий день Чонгук проснулся с жуткой головной болью и желанием умереть. Нашел в своей заначке за кроватью сигареты и прикурил. Подойдя к окну, он обнаружил, что выпал снег. Зима подкралась слишком быстро. Впереди были съемки финального эпизода, но на самом деле, сериал сейчас волновал Гука в последнюю очередь. Он отрубился только под утро, почти всю ночь проведя в раздумьях. Листал фотографии Тэхёна на телефоне. Рассматривал их глупые селфи. Залез в его инстаграм. Даже, как самый последний сталкер, просмотрел, какие записи он отмечал в последние дни. Но Ким был подозрительно неактивен. Хотя что тут подозрительного. К гадалке не ходи. Докурив, Чонгук затушил окурок, завернул в бумагу и выкинул в корзину. Не хватало еще, чтобы мама нашла это дерьмо. Мама. Блядь. Что он скажет маме? Мама, я скоро стану папой? Пиздец. Чонгук громко и с чувством застонал. А ведь помимо его мамы существовала еще и мама Тэхёна. Которую Чон все еще слегка побаивался. Уж ей-то в глаза он теперь точно взглянуть не смог бы. После прохладного душа стало немного лучше. Поняв, что пропустил, к ебеням, половину пар, Чонгук уже особо не торопился. Он написал в беседе группы, что заболел и пропустит сегодня занятия. После чего еще полчаса сидел на кровати и тупо пялился в свой телефон, думая, стоит ли позвонить Тэхёну. С другой стороны, что бы он ему сейчас сказал? Чонгук и сам пока ничего не знал. Ему сейчас нечего было предложить. Не аборт же предлагать. Аборт. Дерьмо. А что если Тэхён уже сам все решил? Лихорадочно проводя пальцем по экрану телефона, Чонгук трясся от страха, пока искал в списке звонков номер Кима. Он надеялся только, что не опоздал. Гудок. Второй. Третий. Ебучий Ким Тэхён не отвечал. Чонгук дождался, пока его не отключило от сети и набрал по новой. Он решил взять Тэ измором. Но тот не давался. Телефон предательски сбрасывал один вызов за другим, исчерпав превышенный лимит на ожидание. После десятого звонка Чонгук решил остановиться. Тэхён мог просто не слышать, быть на работе, не хотеть отвечать в конце концов. А не делать прямо сейчас ебаный аборт. Почему-то сама мысль о том, что этого маленького, похожего на фотографии на чью-то тошноту ребенка могли убить, внушала Чонгуку какой-то необъяснимый ужас. Его инстинкты буквально орали о том, что этот ребенок должен жить. Доведя себя почти до истерики, Гук вдруг замер и прислушался к себе. Стоп. Он ведь теперь так хорошо чувствовал Тэхёна. Его, блядь, даже вырвало в больнице, ведь это явно токсикоз Кима подгадил. Так вот, если бы с ребенком что-то случилось, Чонгук бы это почувствовал. Он бы сразу понял. Сделав пару глубоких вдохов, Чон слегка успокоился и попытался мыслить трезво. Он проанализировал все, что испытал за последние двадцать четыре часа. Ему было горько, страшно, противно, его тошнило (пиво или токсикоз?), у него раскалывалась голова, и ломило все тело. Но ничего похожего на потерю чего-то, на боль, он не чувствовал. Значит, можно было вздохнуть свободнее. Ким не натворил дел. Тэхён вообще был умницей. На его месте Чонгук бы уже давно нашел себя и прибил. Да прямо в больнице бы сделал это. — Тэхён меня сейчас ненавидит, — собственным скрипучий голос слегка напугал. Или напугала правда, которую он озвучил.

***

На площадке царила непривычная тишина. Ну, то есть, люди, конечно, что-то делали, чем-то занимались, но особой активности не было. Чонгук удивленно осмотрелся и пошел искать Джуна. Попутно он оглядел всех по головам, но макушки Тэхёна так и не заметил. — Привет, — Чонгук махнул режиссёру рукой. Тот отвлекся от своих записей, в которых что-то с упоением черкал, и чуть хмуро посмотрел на него. — Что? — Выглядишь ужасно, — ответил Намджун. — Шуруй на грим, сейчас будете сниматься с ребятами. — Хорошо, — Чонгук проигнорировал сомнительный комплимент. Чуть замявшись, он все же решил уточнить: — А Тэхён уже приехал? — Сегодня снимаем без него, — Джун поправил на носу сползшие очки. — Думал, ты в курсе. Он звонил, сказал, что у него кое-какие дела в больнице. Сердце Чонгука сделало кульбит и рухнуло куда-то в живот. — Эй, Чонгуки, — Намджун озабоченно уставился на него и даже погладил по голове. — Что стряслось? Ты весь побелел. — Джун, — не своим, каким-то севшим голосом попросил Чонгук, — можешь дать мне свой телефон? — Ты меня пугаешь, — Намджун выудил мобильный из кармана и протянул на раскрытой ладони. — Точно все в порядке? — Пока не знаю, — тихо ответил Чонгук. Он отошел в сторону и набрал номер Тэхёна, слушая гудки и удары своего сердца. Ким ответил после четвертого. — Да? Я срочно понадобился? Освобожусь только через час. — Привет, Тэ, это я. Пожалуйста, не клади трубку, — Чонгук почти умолял, как бы стремно это ни было. — Позволь мне просто спросить. — Что? — голос Тэхёна вмиг стал сухим и колючим. — Что ты делал в больнице? — Чонгук посмотрел на потолок, пытаясь успокоиться. Или пытаясь спрятать набежавшие в уголки глаз слезы. Кто бы знал точно. — Тебе есть до этого дело? — с сарказмом уточнил Ким. — Тэ, пожалуйста, — тихо попросил Чонгук, чувствуя, как от напряжения все буквально дрожало внутри. — Скажи, что ты там делал? Мне нужна правда. — Какая, к чертям, правда? — разозлился Тэхён. — Я кровь сдавал. И мочу. Много мочи. Дохуя мочи. Они решили выдоить из меня всю мочу, которую я скопил за свою жизнь. — Ты такой придурок, — Чонгука накрыло такое облегчение, что он даже рассмеялся. — Я придурок? — Тэхён продолжал злиться. — Хватит там ржать. Это ты, блядь, во всем виноват. И нам предстоит очень серьезный разговор. — Хорошо, — согласился Гук, у которого внутри стало легко-легко. Позже он, конечно, поймет, что это были не только его чувства. — Все, что пожелаешь. — Желаю, чтобы мы никогда не виделись, и всего этого пиздеца не случалось, — все еще на эмоциях отрезал Тэхён. — Тэ… — Чонгук почувствовал укол боли. Много уколов. В каждое нервное окончание. — Поговорим позже, Чонгук. Он отключился, а в груди у Гука все еще нещадно болело. От минутной эйфории не осталось и следа. Реальность обрушилась на голову, как бетонная балка. Он снова знатно облажался. Но Тэхён даже не думал об аборте, а значит, шанс исправить все совершенно точно существовал.