All my shit

***

По правде говоря, Чонгук страшился разговора с Тэхёном. Потому что не знал до конца, что ему сказать. Что тут, блядь, можно было сказать? Прости, что обрюхатил тебя? Чонгуку определенно требовалось время на раздумья. Все взвесить и к чему-то прийти. Он сидел в своей комнате, не включая свет и не замечая, как быстро стемнело, и вертел в руках телефон. Тэхён пока так и не позвонил. И в глубине души Чонгук даже радовался этой небольшой отсрочке. Не сказать, чтобы Чон трусил… Блядь, он откровенно трусил. Он не хотел терять Тэхёна, но ребенок? Серьезно? Это было слегка слишком. Телефон в руке внезапно завибрировал на бесшумном режиме. Звонила мама. — Сынок, ты спустишься к ужину? Мама. Вот кто мог бы помочь советом. Но признаться маме? Пиздец, это было даже тяжелее разговора с Тэхёном. — Да, сейчас приду, — ответил Чонгук и отключился. Он немного замерз и теперь его била крупная дрожь. То ли от нервов, то ли от холода. Заставив себя сбросить оцепенение, он все же поднялся на ноги и надел теплый свитер, висящий на спинке стула. В холле и гостиной свет был выключен. Только отблески огня в камине отбрасывали причудливое зарево. Вспомнив, как совсем недавно они с Тэхёном целовались на диване прямо тут, Чонгук как-то внезапно согрелся от прилившего к щекам смущенного возбуждения. По-видимому, его щеки слишком раскраснелись, потому что стоило ему войти в столовую, мама нахмурилась, взглянув на него. — Ты не заболел? — Нет, — Чонгук тряхнул головой, усаживаясь за стол. — Все в порядке. — Как дела на площадке? — отец читал газету, дожидаясь, пока мама раскладывала рыбу по тарелкам. Он никогда особо не интересовался актерской карьерой Чонгука, но все же уважал выбор сына. Хоть и считал, что альфа мог бы найти себе что-то более солидное. — На этой неделе заканчиваем съемки, — Гук отломил кусок хлеба и смял его в пальцах. Его мысли витали очень далеко от сериала. Тэхён украл их все полностью. — Будет вечеринка. Вы придете? — Сын, мы слишком стары для подобного дерьма, — отец вздохнул и отложил газету. — Папа, — Чонгук изумленно рассмеялся, услышав от отца подобное выражение, а Чоник дал ему пять. — Дети, ей-богу, — Сохён покачала головой. При упоминании о детях Чонгук снова скис. Он не знал, как подступиться к этой теме. И стоило ли вообще поднимать ее перед всеми. Может сначала поговорить с мамой наедине? Терзаясь своими раздумьями, Чонгук пропустил половину разговоров за столом. — Детка, ты точно в порядке? — спросила Сохён негромко, пока отец и Чоник обсуждали его школьный матч. — Нет, мам, — Гук закусил губу. — Я не в порядке. Мы можем поговорить? — Ох, милый, — мама взяла его за руку под столом. — Конечно. Это сможет подождать, пока мы не попьем чай? Ты же знаешь, твой папа потом неделю будет вспоминать мне, если не получит свой шоколадный эклер? — Я и сам тебе припомню, если не съем его, — Чонгук улыбнулся матери.

***

Остаток ужина прошел за приятными и совершенно незапоминающимися семейными разговорами. Чонгуку даже удалось немного отвлечься. Но когда отец ушел в гостиную смотреть новости, а брат пошел заниматься уроками, он снова почувствовал сковывающий горло ком. Видимо чувствуя его напряжение, Сохён предложила: — Может поднимемся к тебе? Сил у Чонгука хватило только кивнуть. По лестнице он поднимался на негнущихся ногах. — Гуки, — Сохён не стала садиться на стул или в кресло, а села рядом с ним на кровать и сразу снова взяла за руку. Ее поддержка обнадеживала. — Милый, расскажи, что стряслось? — Я… — Чонгук сглотнул. — Это трудно. — Ты кого-то убил? — с ходу спросила Сохён, прямо глядя ему в глаза. Гук шокировано уставился на мать. — Ладно, хорошо, я просто хотела перестраховаться. Наркотики? Нет, тоже вряд ли. Что тогда? Тебя выгнали из сериала? — То есть, вот это вот твои самые большие страхи насчет меня? — альфа нервно рассмеялся. — Нет, нет и снова нет. Дело совсем в другом. — Снова любовь? — Сохён мягко улыбнулась. — Я угадала? Это связано с Тэхёном? — Да, — Чонгук тяжело вздохнул и опустил глаза, силясь подобрать слова. Это было обидно. То, как он боялся признаться собственной матери. В конце концов, он же альфа, черт возьми. Глубоко вдохнув, он поднял глаза на Сохён и выпалил на одном дыхании: — У нас с Тэхёном будет ребенок. Блядь. Да. Все, он это сделал. Очень хотелось зажмуриться, но Чонгук собрал всю свою волю в кулак и не отвел взгляда. На лице мамы эмоции менялись очень быстро. Их даже невозможно было уловить. Но по крайней мере дикого ужаса и разочарования там не было. А этого Гук боялся больше всего. Наконец она взяла себя в руки и заговорила. — Я не буду спрашивать, как это произошло. Полагаю, что в ту неделю, когда ты пропал, у Тэхёна была течка. Что ж, — она помолчала, видимо, тоже подбирая слова. — Я не могу сказать, что я в полнейшем восторге от случившегося. Тебе семнадцать. Он старше ненамного. Это может осложнить вам жизнь. Чонгук шумно сглотнул. Он не знал, что сказать. Все его моральные силы ушли на само признание. — Хорошо, — Сохён откашлялась и продолжила, — что ты сам думаешь по этому поводу? — Я не знаю, — честно признался Чонгук, снова опуская глаза. Он почувствовал, как по щеке побежала предательская слеза, которую отчаянно хотелось спрятать. Внезапно он снова ощутил себя пятилетним малышом, который впервые вышел на футбольное поле и разбил коленку. Слезы тогда лились градом, а мама спрятала его у себя на груди и сказала очень важные слова: — Мужчинам не стыдно плакать, потому что им тоже бывает больно. Сейчас Чонгуку снова было больно от собственного бессилия. Он привык считать себя крутым, дерзким, нахальным. Но когда столкнулся с такой непростой ситуацией, прибежал за советом к маме. Да еще и не мог ничего решить. — Ох, милый, — кажется, Сохён прекрасно понимала и чувствовала его. Она обняла сына и прижала к своей груди, прямо как тогда. — Не переживай. Это нормально, что ты ничего не понимаешь и не знаешь, как быть. Не расстраивайся, мы во всем разберемся. Чонгуку очень хотелось ей поверить. — Вы что-то обсуждали? — мама всегда умела вычленить самое важное даже из молчания сына. — Нет, — он снова вздохнул и слегка отстранился. — Мне кажется, я немного обидел его своей реакцией, но я был растерян. Это было слишком неожиданно. Но мы все выясним. — Он собирается оставить ребенка? — Сохён провела рукой по волосам сына. — Вы собираетесь? — Да, — Чонгук твердо кивнул. — Это даже не обсуждается. — Я не могу поверить, что ты станешь отцом, — мама с улыбкой покачала головой. — Знаешь, я как-то тоже, — нервно рассмеялся Гук. — Думаю, прежде чем принимать какое-то решение, вам нужно вдвоем все обсудить. Понять, чего хотите вы оба. Не ты один станешь родителем. — Наверное, ты права, — Чонгук облизнул пересохшие губы. — Я просто боялся. Это так сильно давило на меня. Я думал, моя голова просто лопнет. Мне нужно было поделиться. — Понимаю, — Сохён погладила его по щеке. — А еще я знаю, что несмотря на то, что тебе семнадцать, ты уже достаточно умен, чтобы принимать верные решения. И обязательно примешь нужное. Только помни, вас двое. И тебе нужно прислушиваться и к его мнению тоже. — А что если он запретит мне общаться с ребенком? — эта мысль буквально ошарашила Чонгука. — С чего бы ему это делать? — Сохён улыбнулась. — Вы ведь любите друг друга? — Вдруг я обидел его слишком сильно? — Чонгук потер переносицу. Волна разочарования и горечи переполняла его. И сейчас он начал догадываться, что все те бурные и смешанные эмоции, что мучили его весь вечер, все волнение, страхи, все это принадлежало не только ему одному. — Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, ты его альфа, — Сохён подмигнула сыну. — А уж альфа своего омегу всегда сможет успокоить, поверь мне. Чонгука отчего-то смутили слова матери. Чтобы хоть как-то занять руки, он попытался расправить покрывало, на котором они сидели, и нащупал забытый еще перед ужином телефон. — Ох, — выдохнул он, разблокировав экран. — Три пропущенных от Тэ. — Что ж, — Сохён ободряюще улыбнулась, — думаю, вам все же пора все обсудить. Чонгук криво улыбнулся ей вслед. Хотелось верить, что все будет хорошо. Он набрал номер Кима и с волнением, дожидаясь ответа, стал считать гудки. Тот ответил на десятом: — Иди на хрен и больше не звони мне! Вызов завершился, а Чонгуку оставалось только ошарашенно смотреть на телефон. Что за вожжа снова попала под хвост его бешеной омеге?