All my shit

***

Чонгук с ужасом закрыл ссылку, а потом и вовсе захлопнул крышку ноутбука от греха подальше. Да чтобы он еще когда-нибудь решил что-то погуглить о беременности омег. Он так и сидел, тупо пялясь в стену, пытаясь отойти от шока. Из состояния транса его вывел звук дверного звонка. Дома Чонгук был один, поэтому спускаться пришлось самому. — Что у тебя там за срочное дело? — Юнги выглядел недовольным, стряхивая с куртки налипший снег. — Еле отвязался от Чимина. — Привел бы с собой, — Чон закатил глаза, уходя в гостиную. — Знаю я тебя, снова о какой-нибудь хуйне спрашивать будешь, а мне потом краснеть, — пробурчал Юнги, шумно топая следом. Они развалились на разных концах дивана, потягивая пиво из банок, которые Чонгук предусмотрительно принес из холодильника, и испытующе уставились друг на друга. — Ну, — Юнги не выдержал первым. — Рожать больно? Мин подавился пивом и закашлялся. — А ты, блядь, хочешь попробовать? — он покраснел от кашля, на глазах даже выступили слезы. Пиво стекало по подбородку. — Тэхён будет рожать летом, — Чонгук поджал губы. — А я чувствую все, что и он. — Дерьмо, — Юнги вытер подбородок рукавом. — Об этом я не подумал. — А я зачем-то еще и погуглил, — Чонгук содрогнулся вспоминая. — Ну, — Юнги все же взял себя в руки, — я не был особым любителем посещать курсы полового воспитания для омег в школе, но вроде там делают стандартную общую операцию. Под наркозом. — Это не навредит ребенку? — Чонгук нахмурился, постукивая пальцами по банке с пивом. — Может есть какие-то естественные варианты? — Чувак, — Юнги страдальчески застонал. — А мы можем снова говорить о твоем недотрахе, вечеринках и дебильных артхаусных фильмах? Ну, серьезно, блядь. Почему наши разговоры стали такими стремными? Какие, мать их, естественные варианты? Пожалуйста, сжалься надо мной. — Слабак, — проворчал Гук. — Ладно, ФИФА? Юнги радостно закивал головой, как китайский болванчик.

***

Тэхён позвонил уже ближе к вечеру. Чонгук знал, что тот провел весь день у матери, потому что собирался поделиться с ней «радостной» новостью. — Меня все же превратят в лягушку? — вместо приветствия начал он. — Привет, — Тэхён рассмеялся. Что ж, значит все было не так уж плохо. — Она немного зла. И, возможно, в ближайшие пару недель тебе лучше не показываться ей на глаза. — Черт, — Чонгук расстроился, но это было ожидаемо. Он заделал ребенка сыну этой женщины. У нее было полное право негодовать. — Но мама отходчивая, — успокоил его Тэхён — А вот Ёнбун… — Ёнбун? — голос Чонгука дал петуха. — Да, мой отчим, — в голосе Тэхёна слышалось веселье. Похоже, этот говнюк наслаждался волнением Чонгука. — Он жаждет с тобой поговорить. — Он меня побьет, — это был даже не вопрос. Гук тоскливо уставился в стену. Что ж, это было справедливо. — Чонгуки, — снова рассмеялся Тэхён. — Ёнбун не будет бить тебя. А мама не станет колдовать. У меня цивилизованная семья. Они просто вынесут тебе мозг. — Может все же лучше по лицу? — Чонгук застонал, падая на кровать. — Ты же альфа, — поддел его Тэхён. — Покажи всем, что у тебя есть яйца. Хотя, да. Ты уже показал. — Иди на хер, — проворчал Гук под смех Кима. Он был рад, что они помирились и могли уже даже шутить на эту тему. Конечно, не все еще было гладко. Например, Чонгук ни хера не знал, как жить дальше, как вообще эту жизнь планировать. Но он решил справляться с проблемами по мере их поступления. И Тэхён не давил на него. Что само по себе несказанно помогало. Хоть Чонгук и понимал, как тому самому сложно. — ТэТэ, — позвал Чонгук, когда они провели пару минут в уютной тишине. — Сериал заканчивается. Ты думал, что будешь делать дальше? Ну, до того, как это все случилось. — Немного, — Тэхён ответил не сразу. — На самом деле, я бы много чем хотел заниматься, помимо актерского мастерства. Я пробовал себя в качестве модели. Люблю рисовать. Меня привлекает режиссура. Я даже пытался писать сценарии. Не думай, что ты разрушил мою будущую карьеру этим ребенком. Ее пока еще даже не было. — Ладно, — Чонгук вздохнул чуть свободнее. — А я последние годы только и брежу актерством. Как помешался. Это так глупо. Друзья поначалу дразнили, мол, альфа, а занимаешься такой херней. Тебе бы хирургом быть, пилотом, банкиром. — Ты смотрелся бы очень сексуально в форме пилота, — ухмыльнулся Тэхён. — Только вот, знаешь, что? Если ты будешь актером, то вполне сможешь побыть и хирургом, и пилотом, и даже банкиром. Понимаешь? — Это все будет не по-настоящему, — фыркнул Чонгук, понимая, к чему клонил Ким. — Ты будешь проживать жизнь каждого своего героя, — заверил его Тэхён. — Каждую жизнь. Много жизней. Ты сможешь воплотить столько образов, сколько тебе самому захочется. — Звучит так, будто ты тоже об этом мечтаешь, — Чонгук облизнул пересохшие губы. Ему не хотелось, чтобы Тэхён ему лгал из желания подбодрить. — Я бы не смог отдаваться актерскому мастерству с той же страстью, как это делаешь ты, — в голосе Тэ послышалась грусть, и у Чонгука сжалось сердце. — Я недостаточно умею концентрироваться на чем-то одном с таким упорством. — Но ты играешь просто великолепно, — Чонгук говорил со всей присущей ему искренностью. Он действительно восхищался игрой Тэхёна много раз за моменты съемок. — Тебе достался сложный, многогранный персонаж, который смог всколыхнуть большую волну в обществе. Поднять много проблем. — Да, — согласился тот. — И это чудесно. Но это не значит, что я мечтаю постоянно делать это, понимаешь? — Ох, — до Гука, кажется, начинало доходить. — А ребенок? Мы ведь должны думать в первую очередь о нем. — Ребенок не должен быть обузой, — от мягкости, которой наполнился голос Тэхёна, Чонгука обдало волной тепла. — Он не может помешать тебе или мне добиться нашей мечты. Это просто часть нас. Наше продолжение. Блядь. Я сейчас расплачусь. Сука, ненавижу эти гормоны. Этот ребенок сделал меня нюней. Чонгук, который и сам расчувствовался, только фыркнул от смеха. — Давай, — потребовал он. — Покажи мне его. — Ты же знаешь, что там ничего не изменилось со вчерашнего вечера, — все еще недовольный собой, проворчал Тэ. — Мне похуй, включай видео, — Чонгук поудобнее устроился на кровати. — Ненавижу тебя, — бухтел Тэхён. — Веревки из меня вьешь, извращенец гребаный. Он уже включил камеру, поэтому Чонгук пропускал его бубнеж мимо ушей. На дисплее телефона появился живот Тэхёна. Гук знал, каким мягким и гладким он был. И вроде бы да, действительно ничего не поменялось. Но Чонгук все равно видел и знал, что там внутри их ребенок. Это было неконтролируемое, иррациональное, немного смущающее желание — видеть живот Тэхёна. Это были голые инстинкты, которые Гук совершенно не собирался подавлять. Просто потому, что было можно. — Погладь его, — попросил он севшим голосом. — Пожалуйста. — Пиздец, ты такой псих, — рассмеялся Тэ. Его длинные пальцы легли на живот, аккуратно поглаживая. Чонгук лежал и смотрел на это, улыбаясь как идиот. Еще пару недель назад он и подумать не мог о том, чтобы стать отцом. А сейчас лежит, смотрит на своего будущего ребенка и чувствует, как теплое, щемящее душу чувство заполняет его всего изнутри. Снова их эмоции смешались. Каждый вечер они проводили вот так. За прямой трансляцией голого живота Тэхёна. Каким бы нервным ни был день, это в итоге успокаивало их обоих. Заканчивалось все обычно, когда кто-то один из них засыпал. Обычно это был Тэ, который стал уставать гораздо быстрее и сильнее, чем раньше. Чонгук еще какое-то время пялился на его руку, лежащую на животе, а потом отключался. Он и сам не понимал, откуда в нем взялось столько нежности. Словно она копилась все семнадцать лет в сорванце-альфе, чтобы сейчас сконцентрироваться в любви к чему-то, что по размерам не превосходило мизинца. Половины мизинца, блядь. — Детка, — тихо позвал он задумавшегося о чем-то своем Тэхёна. — Что? Надеюсь, ты не попросишь меня с ним поговорить? — сонно проворчал тот. — Это будет совсем уж кринжово. — Нет, — нервно рассмеялся Чонгук, понимая, что Тэхён, возможно, попал в цель. Но сейчас он думал совсем о другом. — Тебе не кажется, что Джину пора искать другого соседа?