За рамки дозволенного

      Она сразу протянула мне ичимацу при первой встрече, должно быть, думала, что мы похожи. И смотрела на меня по-другому, без страха и зависти, без желания использовать в своих интересах. Наверное, все дети такие.       Кацураги, приведя меня в эту деревянную коробку, названную хижиной и домом, говорил со своей женой. Объяснял ей что-то взволнованно, маша руками. Та слушала, нахмурившись. Мне было непонятно, что происходит. — Познакомься пока с Нанами, — Кацураги, видя, что я неловко застыл у входа, подтолкнул меня в соседнюю комнату. Там, на циновке, сидела девочка, еще совсем маленькая, года три-четыре. Она теребилав руках какой-то комок тканей, который позже назвала «Ичимацу». «Это имя?»       Комната была полупустой и очень маленькой, с циновкой и небольшой плетеной корзинкой, полной каких-то предметов. Камешки, ракушки, лоскутки ткани. — Хочешь посмотреть мои игрушки? — Воодушевилась она, заметив мой интерес. Она затараторила, быстро и неразборчиво, демонстрируя каждую вещь. Я брал в руки, рассматривал, запоминал новые слова. Камешек с нарисованной рожицей, привязанный к талашу — кукла. Лоскуток выцвевшей ткани, служивший одеялом. И целая куча половинок ракушек, словно миниатюрные тарелочки. Она все говорила и говорила, а я лишь слушал, так ничего и не произнеся. Потом вошли Кацураги с женой. Приподняв уголки губ в полуулыбке, та тихо поприветствовала и произнесла «Добро пожаловать!» — Как тебя зовут? — У меня нет имени. — И почему это их обоих так расстраивает? Вон женщина хмурится на это и переглядывается с мужем. Они оба что-то знают обо мне, но молчат.

***

      Наступило время ужина. Кацураги позвал и меня за низкий стол, за которым уже разместилась вся «семья». Еда была простой: рис, рыба, фиалковые дыни. Мне тоже подали палочки и я легко взял их, повторяя картинку из учебника, но что делать дальше — понятия не имел. Конечно, меня учили манерам и поведению за столом, но то была лишь теория. На практике же — я впервые видел, как люди это делают. Как подносят палочками пищу ко рту, глотают. Забавно.       Нанами чавкала и размазывала рис по лицу, женщина вытирала ей щеки рукавом. Мужчина ел, не отрываясь от миски. Странно. Они наполняли себя чем-то, что поддерживало их существование. Я же просто существовал. Без необходимости в еде, воде, сне, без цели в жизни. Если меня собираются оставить здесь, необходимо как можно раньше им это донести.       За окном совсем стемнело. Увлекшись рассматриванием, я заметил это только после того, как Кацураги сукнул по столу, заставляя дернуться. — Ну что, готовы праздновать? Сейчас будете помогать мне дрова во двор выносить, а там уж и полночь!       Кажется, угрозы не было и я позволил себе выдохнуть. Он обращался ко всем нам. «Праздновать?»

***

      Это называется «меч», — Кацураги выудил из всей кипы деревянного оружия названное и неуклюже взмахнул им. Видимо, догадался, что я не знаю некоторых слов, но зачем объяснять очевидное?! — а это — «копье».       Последнее мне очень приглянулось. Конечно, ему недоставало аккуратности, как тем, на которых меня обучали, но для «танца вокруг костра дабы отогнать духов», как объяснила Нанами, вполне сгодится. В этот день принято разжигать костры, и как только солнце окончательно сядет, начинать прыгать вокруг, размахивая подделками, а затем драться на них. Неуклюжие движения, слабые взмахи мечами. Женщина смеялась, Нанами пыталась повторять за ней движения. Мужчина старался выглядеть серьезным, но его тоже выдавала улыбка. Я стоял в стороне и наблюдал. Зачем они это делают? Что надеются получить? Злых духов не существует. Благословения — лишь удача. Ритуалы — пустая трата времени и энергии. Но они танцевали. С энтузиазмом, с радостью. Им это нравилось. Странные существа. - Эй, парень! Не хочешь стать моим партнером по спаррингу? - Нанами с матерью уже стояли друг напротив друга. - Давай, это просто! Расставь ноги пошире и выставь вперед оружие... Но я помнил другое. Четкие движения, выверенные удары, смертоносная грация. Сегун, мой учитель с копьем на тренировочной площадке. Взмах — и враг повержен. Взмах — и ты победитель. В прошлом меня обучали этому. Бою, победе. Бессмысленно, но…       Я поднялся, взял одно из копий. Дерево привычно легло в руку, и я будто снова там, без устали двигаясь под наставляющие крики учителя. Взмах — удар в одну сторону. Колющий в другую. Уклон. Движения были точными, сильными, грациозными. Никакой нерешительности, неуклюжести. Я делал это не ради Традиций. Просто потому, что знал как это делать. Потому что в этом был смысл. В этом была программа. Семья замерла, пораженно глядя на меня. Их лица освещал пляшущий свет костра. Бессмысленно, но приятно. Это меньшее, что я мог для них сделать.       «Если тебе что-то необходимо от людей, говори им то, что они хотят услышать, делай малую часть того, что они хотят от тебя и требуй более того, что тебе необходимо. Такова политика.» — Райден Эи, «Пособие вечности».