Чужой среди своих

Проснувшись утром, Гермиона едва разлепила глаза. Зеркало явило перед собой ужасающее зрелище: губы искусаны в кровь, веки опухли от количества пролитых ночью слез, под глазами огромные синяки, костяшки сбиты от ударов по стене. Минувшей ночью у нее случилась истерика. После бала она вернулась в Хогвартс с переполнявшими ее эмоциями. Ко всей скопившейся ненависти добавилось еще и ощущение полной несправедливости. Дети бывших Пожирателей смерти праздновали вместе со всеми победу светлых сил, победу Ордена Феникса. Тот, кто априори не должен был находиться там, занимал почетное место в списке приглашенных гостей. По щеке скатилась слеза. Голова раскалывалась надвое. Но Гермионе нельзя было продолжать прятаться в своей комнате. Еще после празднества она должна была вернуться в лазарет и начать дежурство. А она пренебрегла добротой мадам Помфри и позволила себе гораздо больше, чем должна была. Наложив наскоро заклятие, скрывающее ее истинный вид, Грейнджер поспешила в больничное крыло. Едва она вошла в палату, в нос ударил едкий запах лекарств. Видимо, магия у целительницы совсем истощилась и пришлось выходить из положения использованием зельев. Закатав рукава, Гермиона вытащила палочку. Мадам Помфри не поприветствовала ее как прежде. Просто молча вышла из палаты, скрывших в своей комнате. Гермиона могла понять ее настрой. Она ведь оставила ее на гораздо большее время, чем должна была. Теперь ей предстояло откинуть лишние мысли и приступить к своей работе. Раненные ждали ее. И сегодня их было гораздо больше чем вчера, когда она уходила. Диаграммы одна за одной всплывали перед лицом гриффиндорки, показывая значительные нарушения жизненно важных органов. В середине дня она сбилась со счету, сколько раз ей пришлось перемещать органы, сколько раз пришлось сшивать ранения. Четко выполняя свою работу, она старалась не думать об этом. - Дайте воды. - прохрипел парень с переломом обеих ног, которым она занималась буквально десять минут назад. Не оборачиваясь на него, Гермиона призвала к нему стакан воды. Сейчас она была занята восстановлением грудной клетки другого пациента. Чрезвычайно важно было не ошибиться при выведении руны. На кону была жизнь. За окном быстро село солнце и разбушевалась непогода. Дождь, льющийся за огромным окном, совсем не был летним. Несмотря на май, погода указывала в лучшем случае на октябрь. Видимо, сегодня пролились слезы всех тех, кто отдал свои жизни во Второй магической войне, так и не успев ощутить триумф победы. В дверь лазарета постучали. Гермиона напряглась, сжимая палочку в руке. Помфри никогда не стучалась, а посторонним вход сюда строго запрещался. Стук повторился снова, но уже громче. Кто-то за дверью будто бы терял терпение. Выдохнув, Гермиона произнесла строгое: «Войдите» и мысленно прикинула парочку боевых заклинаний, которыми уже давно не пользовалась. - Грейнджер. - стоя у двери сказал Малфой. - Я конечно надеялся, что увижу здесь мадам Помфри, но уж ладно. Мне нужно зелье без сновидений, а сейчас его кроме как здесь взять негде. Гермиона ничего не ответила. Позади себя она услышала рваный вдох и тишину. Ее зрачки расширились и она молниеносно обернулась на постель девушки, которой недавно восстанавливала грудную клетку. Та больше не дышала. Откинув мысль о том, что Малфой ее враг и может ударить ее в спину, она кинулась к пациенту. Наскоро выведя руну диагностики, Гермиона увидела, что все жизненные линии больше не светятся. Один осколок раздробленной кости вонзился в сердце и это стало причиной моментальной смерти. Видимо, она пропустила его, когда собирала грудную клетку по частям. - Нет, нет, нет... - прошептала она. Грейнджер обернулась к Драко. По щеке заскользила слеза и касаясь подбородка, упала на халат, оставив мокрый след. - Грейнджер? - снова обратился к ней Малфой. Вспомнив его просьбу, она махнула рукой в сторону шкафа с зельями и развернулась к нему спиной. Негласно она разрешила ему самому взять необходимое зелье. Все что угодно. Лишь бы он поскорее ушел. Малфой послушно подошел к указанному шкафу. Едва он открыл дверцу, по больничному крылу раздался громкий всхлип. Развернувшись, парень внимательно посмотрел в спину гриффиндорки. Ее плечи сотряслись в рыданиях. Она обхватила себя руками, стараясь заткнуть выливающиеся эмоции. Спиной она чувствовала его ледяной взгляд, прожигавший ее нутро. - Ты должна знать, что тебе нельзя сломаться. - растягивая слова, сказал он. Звякнули флаконы, когда он взял один из них, спрятав в кармане пиджака. - Что ты можешь про это знать? - вытирая слезы с глаз, ответила гриффиндорка. - Хотя, ты можешь не переживать, я выживу, Малфой. А теперь бери свое проклятое зелье и иди прочь. Малфой хотел съязвить, но не стал. Отчасти он знал, каково это, быть разбитому внутри и не сметь показывать это окружающим. И пусть она думает, что страдает только одна сторона, хотя и те, кто по ее мнению враги, имеют жестокие судьбы и свои проблемы, которые давят на горло. Призвав простынь, Гермиона накрыла ею тело девушки. Ощущение вины за ошибку легло тяжелым грузом на молодую волшебницу. Она была недостаточно внимательна при собирании частей грудной клетки и не спасла того, кого могла спасти. Маска волшебства, скрывающая ее истинный облик спала. Снова закусив губу, она почувствовала как горячая струйка крови скатилась по подбородку. Утерев ее тыльной стороной кисти, она поспешила проверить всех больных. Более тщательно. Более досконально. Только раскатистый звук грома, заставил ее отвлечься от проверки больных и взглянуть на окно. На улице все так же бушевала непогода, только оказалось, что ночь давно прошла. Часы на стене показывали два часа дня. Она не спала и не ела больше суток. Живот в подтверждение недовольно заурчал. Сосредоточившись на работе, она напрочь забила на все потребности своего организма. Помфри так и не появилась, чтобы ее прервать. По видимому, она сильно задела целительницу своим хамским поведением и теперь она тоже решила позволить себе не заходить в больничное крыло дольше положенного. Присев на стул, возле пустой кровати, Гермиона сжала руками виски. Головная боль снова давала о себе знать. Но позвать целительницу и признать свою ошибку было хуже, чем перетерпеть. Именно поэтому Грейнджер снова сосредоточилась на выполнении своих рабочих обязанностей. Ходя от койки к койке она проверяла одного пациента за другим, внимательно следя, чтобы их жизненные линии ярко сияли. Она не может больше допустить ошибки и самолично погубить кого-нибудь из них. Опустив голову и спрятав лицо в ладонях, Гермиона услышала хлопок аппарации и вскочила со своего места. В Хогвартсе была запрещена аппарация. Только домовики могли перемещаться по школе, но зачем домовику оказываться в больничной палате? - Кто ты? - сразу же задала вопрос Гермиона, увидев перед собой домовика в белой простыне. - С твоим хозяином что-то случилось? Первое что приходит в голову колдомедику. Если домовик прибыл в больничное крыло, значит его хозяину стало плохо и так он старается привести помощь. - Нет. - замотала головой домовик. А после с хлопком исчезла, чтобы появиться вновь с тарелкой на которой лежал круассан с ветчиной и сыром и чашкой кофе. - Мисс Грейнджер должна перекусить. Гермиона свела брови в переносице, не спеша принимать еду из рук домовика. Мало ли кто мог послать ей это угощение. Отравление никто не мог исключать. - Винки не отравит мисс Грейнджер. - пропищало маленькое создание. - Винки заботится о мисс Грейнджер. - Оставь еду на тумбе. - осторожно сказала Гермиона. - Пожалуйста. Домовик сделала в точности так, как ее попросили и с все тем же хлопком исчезла, догадавшись, что хочет сделать волшебница. Гриффиндорка взмахивала палочкой снова и снова проверяя еду на всевозможные яды и заклинания, которые могут ей навредить. Ничего. Еда была абсолютно нормальной. Постигнув эту истину, Грейнджер жадно накинулась на еду. Желудок умолял о чем-нибудь съестном.