Breaking dawn of new life

***

      Запах сигарет, въедающийся в каждый уголок комнаты, мозолил слизистую носа, заставляя дёргать им в отвращении от чрезмерной концентрации ненавистного запаха. Глаза цепляются за раскиданные на всех возможных поверхностях бутылки из под различного вида алкоголя. Теперь было понятно, что ещё, в купе с запахом сигарет, витало в воздухе, нервируя и вызывая спазмы в желудке.       Взгляд перемещается к парочке человек, которых я искренне и изо всех сил пыталась избегать. Хочется закрыть глаза, отвернуться и сбежать из этого адского места, ранее ни разу не бывавшего в подобном состоянии. Хочется удивлённо спросить, хочется подбежать к женщине и прокричать ей в лицо что-то нелицеприятное. Но как и всегда я проглатываю все слова, нервно дыша, чувствуя сжавшийся в животе мерзкий узел, а в глазах почти жжёт от подступающих слёз.       И всё из-за чего? Женщины, что с растрёпанными короткими волосами глядела на меня измученно, почти опустошённо? Мужчины, что возвышался над ней, держа свои большие ладони на её плечах, на вид болезненно сжимая плоть под пальцами? Из-за узнавания в этих двух своих родителей? Свежих воспоминаний, как они уже однажды подрались, перед этим напившись? Страха, что это может повториться?       А может.. из-за не желания вновь видеть очередной конфликт в пьяном угаре, вновь слышать как в дребезги бьётся посуда, как эти два человека, жившие друг с другом больше пятнадцати лет, но так и не нашедшие общий язык, ругаются, орут оскорбления, одна захлёбывается в слезах, а другой лишь раздражённо просит – на деле же приказывает – заткнуться?       Моё тело пробивает дрожь от вида замахнутой тяжёлой руки мужчины и смирившейся с неизбежным женщиной. Желание подбежать, оттолкнуть, накричать, даже ударить бурлит в теле, истерично упрашивая меня сделать хоть что-то. Зубы скрепят, с болью отзываясь в дёсны, на глазах подступают слёзы и я наконец-то поддаюсь своим внутренним желаниям.       Только делаю шаг дрожащей ногой, моё сознание проясняется и взгляд упирается в незнакомый потолок. Точнее, почти незнакомый, ведь за прошедшую неделю он стал узнаваем. Смаргивая одинокую слезу, осознаю, что это уже четвёртый раз, когда я вижу один и тот же сон.       Принимая сидячее положение, чувствую мелкую дрожь во всём теле – результат эмоционального всплеска, вызванного сном. Да скорее уж кошмаром.       Сколько уже можно? Почему мне снится именно это? Наш дом никогда не был таким засранным, мои родители никогда не устраивали затянувшиеся пьянки, от которых оставались бы десятки пустых бутылок. Да, иногда пьют всю ночь, но не больше. Иногда ссорятся, но я их всегда останавливала. Верно, кто если не я? Но сейчас я здесь, а они там. Что если сценарий этого сна превратиться в реальность? После моей пропажи.. много что могло случиться.       Этот сон. Ненавижу, блядь.       Сомнения с каждым подобным разом вгрызаются в меня как дикие животные. Кажется, ещё немного и я сойду с ума. Но что делать? Разве я могу что-то сделать с этой ситуацией? Как я могу вернуться домой, если у меня нет ни сил, ни знаний?       Что я должна делать?       Сжав в руках одеяло, скрючиваюсь и тихо, совсем беззвучно плачу со злостью на весь мир, страхом перед неизвестностью и отчаянием от бессилия что-либо сделать со всем этим. Снова.

***

      Оказывается, учить новый язык не так трудно. Особенно, если, помимо него, тебе нечем заняться. Особенно в другом мире, где, блять, нет твоего родного языка и приходится всеми правдами и не правдами вертеться, дабы жить тут хоть как-то приемлемо. А я хотела жить приемлемо, к слову. Даже лень матушку отбросила. Ну чудо же.       Я уже вторую неделю учусь у Лизы местному международному языку. Вообще, его название созвучно с «Тейватом» – так именуется данный мир. То есть, «тейватский» язык, если на русском, и «тейватси лоз» на тейватском. Иногда меня так прикалывает, что некоторые слова довольно таки созвучны с русскими, что не очень удивительно, звуки то по большей части одинаковые и волей-неволей, но совпадения будут.       Только вот местный акцент, а точнее мондштадцкий, просто убивает. У меня всё ещё плохо получается повторить его. И так почти картавила, а местное произношение... лишь подчёркивало эту мою черту. Я, в принципе, являюсь ещё тем валенком в понимании тейватских слов, ведь даже спустя две недели, всё никак не могу привыкнуть к новому для меня языку. Иногда могу не распознать некоторые звуки, всё время путаясь в них. Поэтому всем моим собеседникам – в основном это Эмбер, Барбара и Лиза – приходится чуть-ли не по слогам проговаривать каждое слово. За что им искреннее спасибо.       Но как же проблематично и даже смешно изучать язык, как ребёнок, на картинках. А Лизе, видать, это только в удовольствие, с таким интересом наблюдала за мной и моими попытками правильно проговорить слова, будто она не библиотекарша, а реально сумасшедший учёный, скрывающийся ото всех в подобном непримечательном месте, по ночам промышляя своими криминальными делишками.       И не столько пугает этот её взгляд, сколько вечные попытки дотронуться до меня. А я ведь знаю, что в таком случае меня электричеством шибанёт! Ох, а как же опасненько светится её Глаз Бога... В последнее время я начала ощущать запах горелого пластика и слышать потрескивания молний. А тот шёпот, который теперь именуется интуицией, всё чаще стал появляться рядом с ней. Словно она реально собирается сделать что-то не лицеприятное.       Сейчас как раз подобный случай.       Оторвавшись от мыслей, когда интуиция снова начала верещать, до меня наконец дошло, что характерный запах стал доноситься опасно близко ко мне. Прояснившимся взглядом смотрю на женщину, что с разочарованием убрала протянутую руку, ранее бывшая в миллиметре от моей, размеренно постукивающей указательным пальцем по деревянному столу. На коже осталось ощущение мимолётного тепла, как от огня.       – Лиза? – нервно улыбнувшись, смотрю на спокойную, хоть и с долей разочарования в изумрудных омутах, обладательницу Глаза Бога, отдёргивая свою руку и пряча её под стол. Та вновь вернулась на своё законное место за противоположной от меня стороной стола, скрещивая руки под подбородком и гипнотически глядя прямо в глаза.       Сегодня она была одета в фиалковый топик, открывающий вид на плоский животик, но без декольте, и чёрную юбку карандаш до колен, хорошо сочетающуюся с верхом благодаря цветочным узорам, что на юбке, что на топике. Образ создавал ощущения лёгкости, а декоративная роза в волосах добавляла образу небольшую изюминку. Я давно замечала её любовь к цветам, слишком уж много их в одежде и аксессуарах.       Если подводить итоги, то выглядела она восхитительно. Но это не отменяет того факта, что поступила она очень некрасиво! Она ведь прекрасно понимает мои опасения, но раз за разом пытается сделать это. Да что с ней не так?       – Мария, неужели это настолько страшно? – по слогам – ведь по другому я могу и не понять – проговаривая, прищурилась женщина. Мой глаз неконтролируемо дёрнулся, когда до меня дошёл смысл слов. И моё имя вновь режет уши, не привыкшие к тону, с которым Лиза его произносит.       В начале, когда я только поселилась у Эмбер, я решила притвориться, что ничего не помню. Абсолютно ничего. Ведь в памяти всё ещё оставалась свежей информация о Снежной, местном аналогом то ли России, то ли всех славянских народов. И прекрасно помню, что от туда родом Фатуи, к которым не очень дружелюбно относятся остальные регионы... Было бы опрометчиво называть своё настоящее имя. Вдруг ещё подумают, что это их дело рук и я какой-нибудь шпион, подосланный для тёмных делишек? Возможно это всё преувеличение, но стоило перестраховаться. На всякий случай.       Ну не рассказывать же им, что я из другого мира, в самом то деле? Это было бы слишком рискованным шагом. Я не могу так сильно доверять незнакомым людям, особенно из общества, сравнимого с обществом прошлых веков из моего мира. Даже если всё здесь подозрительно радужно. Особенно подозрительно радужно. Но вернёмся к имени.       Какого же было моё удивление, когда Эмбер предложила назваться мне Марией, пока не вспомню своё настоящее. Удивительное совпадение, на которое интуиция активно молчала. Не знаю, правда ли это случайность или что-то большее, но решила сильно не волноваться по этому поводу и приняла данное предложение. Может это и опрометчиво, зато не надо будет привыкать к новому имени.       Честно говоря, меня всё ещё смущает и нервирует тон, с которым эта чудесная женщина произносит моё имя! Она словно мурлыча, протягивает его по слогам! В первые встречаю человека с подобной манерой общения. Но я всё ещё не могу забыть нашу первую встречу. Никакой мурлычащий тон, никакие привлекательная внешность и очарование не заставят забыть, что эта женщина может быть опасной.       – Да, – лаконично отвечаю, когда меня вновь вернули в реальность коротким кашлем.       – Но я уверена, что всё не так плохо, как может показаться, – принялась уговаривать меня эта.. девица распрекрасная. Сарказм наше всё, особенно по отношению к подобным личностям. Они как никто другой знают, что это такое и часто его используют, из-за чего хочется отвечать им тем же. Но сейчас это всё в моих мыслях, потому стоит снова вернуться в реальность. – Ты ведь уже самостоятельно касалась Эмбер. И ты всё ещё жива..       Моё лицо дрогнуло в раздражении, ведь после мысленного перевода соглашаюсь с ней. Да, в тот раз я не препятствовала прикосновению с Эмбер и даже никакого жара не было, как в самый первый раз. Но после длительного нахождения в контакте, моя кожа чуть ли не горела. Это всё ещё доставляет некоторые неприятности, и я даже не представляю, насколько сильным будет эффект от прикосновения с Лизой, а проверять боязно.       – Хочешь, я могу прикоснуться лишь пальчиком... И всего секунду. Ну пожа-а-алуйста, – протянула она, мило улыбаясь и начиная кокетливо вырисовывать узоры своим пальчиком на обложке одной из многочисленных книг на этом столе. Переварив сказанное, попутно сильно заостряя своё внимание на чужих телодвижениях, в голове автоматически составлялся ответ.       – Как хочешь, – плюнула я на это всё, не выдержав очарования взрослой женщины, явно знавшей как заполучить желаемое. И всё же раньше она никогда прямо не просила потрогать меня. Видимо, сейчас она в конец потеряла терпение, в особенности после почти удавшейся попытки дотронуться до меня. Хотя для меня всё ещё остаётся загадкой для чего ей это нужно, а спрашивать я не намерена.       Закрыв глаза, слышу неторопливые шаги, огибающие стол и направляющиеся ко мне. Они эхом раздавались в приличных размеров библиотеке, как в каком-нибудь второсортном фильме в очень важном и напряжённом моменте. И прямо как там, чувствую нервозность, ведь то, что произойдёт в скором времени, покрыто для меня завесой тайны.       Интуиция снова запищала и я всё чётче стала ощущать эти треск и запах, перебивающие аромат неизвестных для меня цветов, в котором замешивались нотки старинных книг. Напрягшись всем телом, ожидаю дальнейших действий так, будто это произойдёт не простое прикосновение, а изощрённая пытка, например, электрический стул. Поджав губы, всем телом вновь ощущаю электрическое напряжение. Кажется, словно с каждой миллисекундой накал в воздухе растёт в геометрической прогрессии. Ещё чуть-чуть и без каких-либо прикосновений меня ударит молнией.       Интуиция взвыла как бешенная, колотя по мозгам так, словно на меня сейчас летит метеорит, или ещё что не менее смертельно опасное. Сердце заколотилось в груди, отдавая пульсацией в голове и частично перекрывая звук потрескивания молний. Колоссальное волнение затаились в груди, перехватывая дыхание. Ещё немного и я просто сбегу, боясь получить куда больше, чем небольшой электрический удар. Я правда была готова вскочить со стула, сверкая пятками, но было уже поздно, ведь я всем телом ощущала, как женщина стояла чуть ли не в упор ко мне.       Неожиданное прикосновение к щеке и.. Ничего? А нет, чувствую такое слабое покалывание от статического напряжения между пальцем Лизы и моей щекой, что оно почти не ощущается.       Распахнув глаза в шоке, смотрю как баран на новые ворота на ухмыляющееся лицо напротив. Давление, ранее висевшее в воздухе угрожающим молотом над моей головой, снизилось до уровня, когда ничего, кроме эфемерного электрического напряжения в воздухе, не ощущается. Интуиция тоже притихла, словно это не она секунду назад выла волком в голове.       Женщина нависала надо мной, опираясь одной рукой о стол, а второй прикасаясь к щеке своим изящным пальчиком. Но в данный момент меня это вовсе не смущало, ведь я была занята активным мыслительным процессом. Подобный контраст между тяжёлым давлением, моей готовностью сбежать от опасности с последовавшим за этим полным ни-че-го, лишь с потными ладонями, как в напоминании о недавних ощущениях, создавал много вопросов в потяжелевшей голове, многие из которых не прошли бы цензуры.       – Что за ху.. – не сдержав эмоций, прошептала себе под нос, уже ощущая целую ладонь Лизы у себя на щеке. И ничего. Всё то же небольшое покалывание. Но с Эмбер всё было значительно по другому.. Эффект накапливался, а тут как будто-бы он застывал на одном уровне.       – Снова этот язык, – также задумчиво прошептала библиотекарша, приблизившись к моему лицу и дыша почти ощутимо для меня. – Видишь, ничего страшного не произошло.. Не так-ли?       Ощущая на щеке нежное поглаживание большим пальцем, отзывающееся приятным покалыванием, которое стало таким благодаря долгому отсутствию каких-либо прикосновений с другими людьми, покрываюсь алой краской. Теперь я отчётливо чувствовала этот сладостный аромат, окутывающий библиотекаршу. Сердце вновь учащённо забилось, а щёки запылали так, что покалывание и вовсе перестало ощущаться. Зрительный контакт с выразительными глазами напротив ни на каплю не прибавляло спокойствия, от чего моё смущение приобрело новые обороты.       – Д-да!? – воскликнула, отшатываясь от женщины, вспыхнув робостью, слишком удивлённая произошедшим, чтобы сдержать свой порыв. Поддаваясь спиной назад, теряю равновесие и вместе со стулом падаю с грохотом на пол.       По всей библиотеке, следом за моим эпичным – не менее, чем прошлые, по моему скромному мнению – падением, раздался мелодичный смех местной заведующей. Та, выпрямившись, обхватила свой живот руками и весело смеялась надо мной, стонущей от боли.       – Да заткнись ты, над чужим горем не смеются, – прохрипела, чувствуя боль во всей спине, а голова вообще сейчас расколется, ведь я неплохо так успела приложиться ею о деревянный пол. Как же неудачно упала, блять. Снова. Это какое-то проклятие? Я же такими темпами вообще помру при падении. Не дай Бог, конечно же. Лишь бы не накаркать.       – Что у вас случилось? – влетела в помещение взволнованная Эмбер, но та быстро замерла, увидев кряхтящую меня и уже слегка успокоившуюся Лизу, но всё продолжающую с весельем наблюдать за моими страданиями.       – Всё хорошо, милая. Просто небольшое происшествие, в ходе которого никто не пострадал, – ехидно ответила на прозвучавший вопрос чудо-а-не-женщина, всё же вальяжно подходя ко мне и осматривая последствия. Зуб даю, она сказала что-то не относящееся к реальности, но, к сожалению, сейчас я не в том положении, чтобы переводить, потому доверюсь своей недавно приобретённой интуиции.       – Мария, ты правда очень неуклюжа, – с сожалением сказала лучница, словно учитель, увидевший просраный потенциал своего ученика. Ох не нравится мне этот тон.. Не к добру он. Знаю я, в каких ситуациях люди выдают его, и это знание никак меня не обнадёживает. Слишком часто слышала его и от родителей, и от учителей, потому не сомневаюсь, что сейчас начнутся либо нравоучения, либо что-то похуже.       Цыкнув от досады – и за полученные повреждения, и за предчувствие чего-то нехорошего от Эмбер, и за веселившуюся Лизу –, наконец принимаю более удобное положение на полу, надеясь унять хоть немного боли в теле. Скаут, наблюдая за моими телодвижениями, о чём-то шепталась с владелицей единственной и неповторимой во всём Мондштадте библиотеки, а я всё больше и больше утверждалась во мнении, что девчонка затеяла что-то неладное.       Сдув с лица отбившуюся от хвоста прядь каштановых волос, наблюдаю, как эти двое очень увлечённо переговариваются, больше не боясь меня, ведь я уже нихрена не понимала. И они прекрасно это знали. Что за тайны!? Что за дела такие? А интуиция молчит.. Очень подозрительно. Она вообще странная, иногда работает, иногда нет. Сильно мешает её непостоянность. А закономерности в её поведении я пока понять не могу.       Или, быть может, она работает только при скорой физической опасности? Всё же делаю предположение, хоть и неуверенное и без желания проверить это на практике. Да и как я это устрою? Попрошу Лизу или Эмбер обнять меня для большего эффекта? Пойду прыгать с крыши? Ну нафиг, потом как-нибудь разберусь. Если это вообще нужно, ведь мне и так неплохо живётся без этого знания.       – Кхм, – прокашлялась Пиро лучница, наконец прекратив увлекательный диалог с Лизой, и привлекая моё внимание, до недавнего времени занятого приземлёнными рассуждениями, – с этого момента Ордо Фавониус официально берёт над тобой опеку, а потому я начну обучать тебя всем нужным для рыцаря навыкам.       Долго, очень долго переваривая поступающую информацию, я с неверием смотрю на довольную и в тоже время взволнованную чем-то своим девушку. То есть.. я теперь не смогу с чистой душой лениться, прерываясь лишь на изучение языка!? Нет, даже не так. Рыцарь? Смешно! Я против тех чувырл, что уж говорить про остальных не менее страшных абразин, ни под каким дулом пистолета не пойду! Да даже если я буду всё время находиться в городе и только тут заниматься этим рыцарством, всё равно не смогу!       Никогда не мечтала быть кем-то из правоохранительных органов, коими и являются рыцари, никогда не пылала справедливостью, никогда не желала возиться с преступниками и обычными мирными жителями, никогда не любила любую физическую нагрузку! Я просто не хочу!       – Не волнуйся, Мари, теперь ты точно не заскучаешь, – излишне сладко обратилась ко мне эта дьяволица в облике очаровательной леди. Сокращение моего имени было успешно пропущено мимо ушей, ведь..       Это чистой воды предательство!       Она прекрасно видела, как мне скучно, хоть я и не жаловалась. Но, блять, я и не жалуюсь!? Мне и бездельничать нравится. Но почему? Разве нет другого выхода? Почему именно рыцари? Почему не любая другая профессия? Неужели всё это так обязательно? Им не хватает людей или что? Зачем привлекать к такому, по сути, инвалида без памяти?       Да, я всегда знала, что рано или поздно, но это произойдёт. Хорошо и в достатке жить, что в моём мире, что в этом, без прилагаемых усилий невозможно. Но ведь не в рыцари мне ж идти? Я не просто обычный подросток, я подросток без элементарных знаниях, как минимум об этом мире. А они всё равно собираются закинуть меня в свою, по сути, армию?       И может, я в данный момент излишне драматизирую, очерняю не самые плохие помыслы этих людей, в самом то деле, не закинут же меня на поле битвы в самый первый месяц тренировок, но и что? Почему я снова должна проглатывать возмущения, недовольство, боясь сказать что-то против тех, кто решил мою судьбу без моего же участия.       Видя излишне довольные и предвкушающие лица этих девиц, в голове что-то щёлкает.       На этом моя беззаботная жизнь заканчивается. И даже сейчас я не могу собраться с силами, чтобы отстоять своё нежелание ступать по этому пути. Какая же я жалкая.

***

      Огромное светило – местное солнце, сильно отличающееся от моего родного и вызывающее смешанные чувства – никого не щадило, паля своими лучами и доводя до солнечного удара. Благо я пока ни разу не испытывала удовольствия пасть в обморок из-за жары, даже в этом мире. Даже если местный не редкий ветер и спасал ситуацию, остужая раскалённые голые участки кожи и точно такую же одежду. Но вот одному конкретному ребёнку крупно не повезло.       Какого же было моё удивление, когда вместе с Эмбер мы шли к местной тренировочной площадке для новобранцев в рыцари – к которым вскоре и я буду относиться, увы –, но на полпути, прямо рядом с единственным на весь город фонтаном, маленькая девочка упала без чувств на земь. Её маленькое тельце обмякло и с небольшим звуком плюхнулось о каменную поверхность, что вызвало у всех мимо проходящих людей небольшую панику, в том числе и у кошки, которую незадолго до этого гладила эта девочка. Та, громко мяукнув, отскочила подальше от тела и скрылась в переулках.       Эмбер, секунду помедлив, тут же кинулась к бесчувственному телу, и я следом за ней, ведь деваться больше некуда. Как и ожидалось, у девочки была повышенная температура, что указывало на тепловой удар. Всё её по-детски пухлое личико было красным, а блондинистые волосы из-за пота прилипали к нему, размазывая грязь, полученную при соприкосновении с грязной землёй. Её лёгкое платьеце цвета лепестков сакуры тоже уже покрылось пылью, что было особенно заметно, когда скаут приподняла девочку, открывая вид на испачканую ткань.       – Кто-то знает родителей этой девочки? – обратилась девушка к толпе, что с волнением наблюдала за её действиями. Лучница уже полностью подняла ребёнка на руки, прикрывая от солнца своим телом и создавая тень.       Я же тем временем тихонько стояла рядом, притворяясь мебелью. Очень даже удачно, на меня никто не обращал внимание, хоть я и была незначительно выше и шире самой Эмбер. Одна женщина вышла из толпы и начала диалог с спасительницей – уже не только моей, но и этой девчушки, возрастом где-то около второго класса. Я не вслушивалась, полностью уделяя внимание болезненно выглядящему ребёнку.       Не сказать, что я была особо сентиментальной, точно не с незнакомцами, но даже так почему-то красное личико этой девочки вызывало сочувствие.. И что-то очень неприятное. Сердце пропустило удар от очередного тревожного шёпота интуиции. В этот раз я не могу его разобрать, но точно понимаю, что с этим ребёнком что-то не так. Но что? Почему другие детишки, затесавшиеся в толпе, выглядят бодрыми, полными сил, и только эта девчушка настолько болезненно?       – Мария, пошли отнесём Илию её матери. Ты же не против чуть отложить тренировку? – обратилась ко мне шатенка, прикусывая губу и с жалостью смотря на алое личико лежащей на её руках девочки.       Поборов желание с сарказмом ответить на вопрос, сдержанно соглашаюсь, наблюдая, как небольшая толпа уже по-тихоньку рассасывается. Удивительно как местные люди настолько эмпатичные. Я и раньше замечала, гуляя по улицам, что жители Мондштадта довольно жизнерадостные люди. Их постоянные дружелюбные взгляды, направленные на меня, первое время напрягали, сейчас же я немного привыкла к этому.       И сегодня они наблюдали за всей этой ситуацией с живым участием и желанием хоть чем-то помочь. Даже дети не были обделенны эмпатией, с сочувствием поглядывая на девочку, беспокойно теребя маленькими пальчиками ткань, кто рубашки, кто шорт, а кто-то и рукава одного из взрослых. Аж настораживает. Но это ведь другой мир, с другим обществом, другими условиями проживания, другой историей... Может и не так удивительно? Всё же конкретно этим регионом правит Бог свободы. Оставило ли это на местных жителях свой отпечаток? Возможно. Всё в этой жизни возможно.       Даже перемещиние из одного мира в другой.       Идя по оживлённой улице и собирая на себе множество заинтересованных и обеспокоенных взглядов, я лишь задумчиво наблюдала за нахмуренным ребёнком, лицо которой явно корчилось из-за не самых приятных ощущений. Интуиция почти перестала нашёптывает мне бессвязицу, но беспокойство не отступало. С чего бы это вдруг она так повела себя? Раньше она реагировала только на опасность, а тут..       Девочка – Илия, вроде? – наморщила носик от неприятного ощущения лучика солнца на коже, примагничивая мой взгляд к этому движению.       – Ты скоро так в ней дыру проделаешь, – донеслось где-то рядом, отвлекая от созерцания болезненного лица. Проморгавшись, смотрю на Эмбер, что задорно глядела на меня в ответ, как бы подкалывая за слишком большое внимание к лицу маленькой девочки.       Я выглядела крипово, да? Осознаю, как выгляжу со стороны и отступаю от лучницы на шаг, сосредоточив внимание на узоры каменной дорожки. Каждый камень был уникальной формы, создавая причудливую картину. Я уже успела насмотреться на это, потому просто бездумно наблюдаю, как движется картинка со скоростью моего шага.       – Стой! – прокричали мне на ухо, из-за чего испуганно оборачиваюсь, смотря на весёлую Эмбер. – Мы уже пришли.       Оглядевшись, замечаю обеспокоенно выглядящую женщину, что уже успела отобрать у скаута девочку. Поглаживая алую щёчку, та что-то шептала себе под нос. И пока я осознавала, что только что произошло, мать ребёнка и моя соседка – или же правильнее благодетельница, что пустила в свой дом? – уже успели разговориться, затаскивая непонимающую меня в дом.       – Ты же снова не против немного выпить чаю с миссис Амелией? – извиняясь, улыбнулась девушка, когда мы уже сидели за столом на кухне упомянутой мисс Амелии. Устало вздыхаю, отрицательно качаю, бурча себе под нос что-то похожее на «ещё бы была против».       В который раз я уверяюсь, что эта девчонка с глазами цвета заката слишком дружелюбная. Так легко зайти в чужой дом на чашечку чая – это сильно. Удивительно, как она ещё умудряется из вежливости спрашивать моё мнение. Сначала затолкала в дом незнакомых людей, а потом спросила не против ли я.       Со смирением наблюдаю за хлопочащей женщиной, что только недавно уложила свою бессознательную дочь и вернулась к своим неожиданным гостьям, чтобы налить нам по свежей чашечке чая. Во время сего процесса эти две милочки о чём-то лепетали, но я стоически не обращала на это внимание, ведь была погруженна в раздумья.       И всё же что-то не так в этой Илии..