Попаданец который не в курсе

— Вот и славно, — подумалось мне, — определились наконец. Что ж, посмотрим теперь, что будет дальше. Это была последняя четкая мысль, посетившая меня в тот день. Дело в том, что до гриффиндорского стола я так и не добрался. Скорее всего то, что весь день держало меня в своих «руках» и не давало нервничать, решило, что его задача на сегодня выполнена. И оно отправилось по каким-то своим делам. Но, давайте по порядку. «Накрыло» меня после того, как меня распределили на Гриффиндор. Не сразу, конечно. Я, даже, успел сделать несколько шагов к факультетскому столу. Вот в этот-то самый момент меня и настиг «откат». Те, кто испытывал это на себе, понимают о чем я. В глазах начинает темнеть, сердце колотится, как бешеное, ноги дрожат, руки холодеют. Еще и пОтом прошибает. Настолько сильно, что одежда промокает насквозь. В общем, очнулся я через три дня. В госпитале Сент Мунго. Кстати, доставка меня сюда, оказалась той еще эпопеей. Потому, что Дамблдор запретил. Он, видите ли верит в мадам Помфри. Блядь, да при всем моем уважении к последней, замечательная, кстати, оказалась женщина. Ну, это когда я с ней познакомился. И как человек, и как специалист. Так вот, при всем моем к ней уважении, она всего лишь медсестра. Медсестра, Карл. И, тем не менее, Дамблдор в нее верит. Ну, слов нет, один мат остался. И, что же сделала мадам Помфри? А она, получив прямой запрет от Дамблдора, не стала, как говорится, прошибать лбом стену. Она ее… обошла. Взяла, да и вызвала домовика. Кстати, классные оказались чуваки, понравились они мне. Но, о них как-нибудь попозже. Так вот, вызвала она домовика, который был закреплен за больничным крылом и просто посетовала на жизнь. Вслух. При домовике. А потом добавила, что, мол, было бы неплохо, если бы какой-нибудь, не будем показывать пальцами, домовик из Хогвартса пообщался бы с домовиком из Мунго. Ну, а тот, в свою очередь, мог бы обронить пару слов в присутствии Главного целителя. Знаете, сколько живу, все время убеждаюсь, что мир не без добрых людей. Вот, что стоило Сметвику не обращать внимание на слова домовика. Ну, бухтит что-то там домовик и бухтит. Да и бог с ним. Как говорится, побухтит — перестанет. Так нет же. Обратил. И не только обратил, но еще и заинтересовался. Ну, а дальше было дело техники. Сметвик выдал своему домовику порт-ключ, тот смотался в Хогвартс и передал его своему собрату. Тот, в свою очередь, вложил мне его в ладонь и активировал. В результате, я — в Мунго, а мадам Помфри тут ни при чем. Вот, совершенно ни при чем. Кстати, про Сметвика. Кто это такой? Позвольте представить. Гиппократ Сметвик, он же Главный целитель госпиталя Сент Мунго. А еще, как оказалось, он является одним из главных авторитетов английского магического мира. И, как оказалось, он терпеть ненавидел Альбуса Дамблдора. Однажды, я оказался невольным свидетелем того, как Сметвик высказался про Дамблдора. Вы наверняка слышали про петровские загибы. Малый или Большой. Так вот, это был самый, что ни на есть Большой загиб. Только не петровский, а сметвиковский. Вообще, как я выяснил в дальнейшем, Мунго был одной из четырех главных… ну, наверное, локаций магического мира. Давайте назовем их так. Были конечно еще, помельче, так сказать, но именно эти являлись самыми главными. Знаете, сам по себе магический мир оказался совсем небольшим. А госпиталь Сент Мунго, школа чародейства и волшебства Хогвартс, Министерство магии и банк Гринготтс были теми самыми слонами на которых базировалось британское магическое общество. Почему слонов? Ну, помните, когда думали, что Земля плоская? Считалось, что она лежит на спинах трех слонов, которые стоят на спинах трех китов, которые, в свою очередь, лежат на панцире огромнейшей черепахи. Вот одним из таких слонов оказался Сент Мунго. Именно в этих четырех локациях и проходила основная жизнь магического сообщества. Лечили меня довольно долго. Уж слишком много в этом теле оказалось болячек. Начиная с… как же это слово-то… алиментарной дистрофии, так вроде, и заканчивая темномагическим проклятием. Кстати, именно тогда, когда Сметвик его диагностировал, я и услышал Большой сметвиковский загиб. Вообще, чем больше я узнавал подробностей, тем меньше мне нравилось, что попал я именно в этого… персонажа. Назовем его так. Хотя, это же Англия, так что удивляться особо было нечему. Кто-то спросит о чем я говорю? Ну, если учесть, что телесные наказания в английских школах были запрещены только… то ли 1984, то ли 1986 году, не помню точно, то что говорить об остальном. Там, в Англии, и приютов-то, как таковых, не было. Или же были. Относительно непродолжительное время. Но, почему-то эта система не прижилась. В общем, поинтересуйтесь. Можно, наверное, было бы и побыстрее. Но, как сказал Сметвик, за качество тогда никто бы не поручился. А делать свою работу он привык хорошо. Почему он так сказал? Да потому, что Сметвик сам взялся за мое лечение. Поэтому Макгонагалл, приходившая выяснить, когда же я наконец соизволю появиться в школе, была послана далеко и надолго. И это еще раз подтверждает мои слова о скотском отношении к детям. Когда я видите ли соизволю? Они там, в Хогвартсе, вообще охренели, что ли? Я, что по своей собственной инициативе в Мунго попал? А еще я узнал некоторые подробности гибели родителей этого тела. Как оказалось их предал лучший папашин друг. Сириус Орион Блэк третий. Лучший друг, почти брат, да еще и по совместительству, мой крестный папа. Он, видите ли, был из семейства темных магов и главным подручным убийцы Поттеров. Поэтому, мол, и предал. А еще я наконец узнал имя самого убийцы. Лорд Волдеморт. — Скажите, целитель Сметвик, — обратился я к Гиппократу, когда он мне об этом рассказал, — а ему за это никакой магический откат не прилетел? Сириусу, я его имею в виду. — А знаете, мистер Поттер, я даже и не могу ответить на этот вопрос. Ни положительно, ни отрицательно. — А почему он из темных? В мире магии, что имеется два источника магической энергии? — продолжил я свои вопросы. — Нет, — ответил мне целитель, — источник один. Просто, магия, она как радуга, имеет разные цвета спектра. Условно, конечно. — Понятно. А Поттеры какими были? — Поттеры? Ну, я думаю, что темно-серыми. — Вот жеж… Блин… — я попытался, как можно мягче выразить свое возмущение. — Нет, ну какая… эээ… какой, однако, нехороший человек. — Это вы о ком? — Да есть тут один: рыжий, веснушчатый… на фамилию Уизли откликается. Всю дорогу до Хогвартса набивался мне в друзья и убеждал меня в том, что Поттеры были, чуть ли, не самой светлейшей из светлейших семьей. В общем, чем больше я узнавал, тем меньше мне нравилось то, что именно я узнавал. Может, прошу прощения за мой французский, до лютого пиздеца и не дотягивало, но было где-то очень-очень близко. А еще я учился. Ну, после того как более-менее оклемался и Сметвик разрешил мне вставать. Знаете, существенное влияние на самочувствие оказывала та темномагическая хрень, носителем которой я оказался. После того, как меня от нее почистили, остальное излечение пошло если и не семимильными, то как минимум шести- или пятимильными шагами. Кстати, на учебу я сам напросился. Не хотелось мне возвращаться в школу и усиленно нагонять пройденный материал. Сметвик сам занялся моим обучением. Мы вместе с ним изучили некоторые заклинания. Например заклинания Ферула и Эпиксеи, необходимые медику в первую очередь. А так же Ступефай, Эванеско, Эскуро и Тергео. И еще некоторые. Не такие они уж и сложные оказались. Одна из здешних работниц, недавно окончившая Хогвартс, посвятила меня в основы трансфигурации. А в местной, госпитальной зельеварне меня обучили варить те зелья, которые должен уметь варить любой уважающий себя маг. То есть, зелья первой необходимости. Всякие там жаропонижающие, кроветворные и прочие. Самые основные, конечно. Не подумайте, что я хвастаюсь. Ну, разве, что самую малость. Просто мне, получившему, в свое время, не только среднее, но и высшее образование, учиться было полегче, чем обычному школьнику. Поэтому и прогресс такой оказался. Вечером, 31 октября, меня выписали и отправили порт-ключом обратно в школу. Прямо в больничное крыло. И вы думаете, что я оттуда просто так вышел? Ага, щазз. Пока мадам Помфри лично не удостоверилась в качестве моего излечения, то и надеяться было не на что. И, только после этого я был отправлен на на школьный пир, по случаю Хэллоуина. Большой зал, по случаю праздника был соответствующим образом декорирован. Повсюду были тыквы с вырезанной сердцевиной и свечками вставленными в них. А по залу передвигались сотни летучих мышей. Тьфу, гадость какая. А еще, когда я посмотрел на гриффиндорский стол то, что-то заставило меня насторожиться. Я, правда не сразу понял, что именно. Но, приглядевшись, я понял, что за столом отсутствует одна девочка. Та самая которая починила в поезде мои очки и рассказала про Поттеров. Гермиона Грэйнджер. — И что за хрень тут произошла, пока меня не было? Почему ее нет за общим столом? Кстати, Иоланта Хопкинс, та молодая целительница из Мунго, которая рассказала мне об основах трансфигурации, кое-что рассказала мне и о школьных порядках. И я знал, что на такие мероприятия, как это, ученики, обычно, сгонялись в добровольно-принудительном порядке. А поскольку во владениях мадам Помфри Гермионы не было, то либо ее в школе нет вообще, либо еще какая-нибудь хрень случилась. Именно сегодня. Особенно, учитывая отношение к магглорожденным. Почему я о ней вспомнил? Ну, наверное, я чувствовал, что должен ей за поезд. А еще, как я уже говорил ранее, мне очень не нравилось то, что происходило в этой гребаной магической Англии. Ну и, скажу откровенно, зацепила она меня чем-то. Сам не знаю чем. Может, тем, что напомнила мне одну из моих внучек? Я ведь, перед тем как попасть в Поттера, успел пожить. Был женат, дети были и внуки. Да и еще. Убедительная просьба. Не надо считать меня педофилом. Вот если бы я попал в тело какого-нибудь взрослого и начал бы растлевать малолеток, то, тогда да. Это была бы педофилия чистейшей воды. Так, что не надо меня считать тем, кем я никогда не был. В общем, в первую очередь нужно было выяснить почему Гермиона отсутствует в Большом зале. Поэтому я направился к Невиллу. Вроде в поезде они неплохо поладили, так, что думаю он должен знать. — Привет, Невилл. Это я, Гарри. Меня тут из Мунго выписали. Слушай, а где Гермиона? Что-то я ее не вижу. А вот, то, что рассказал мне Невилл, меня взбесило. Одна. В туалете. Весь день плачет из-за Уизела. Правда я быстро успокоился. — Чего я возмущаюсь-то, — подумалось мне, — это ж дети. Всегда травят того кто немного не такой как все. — Так, Невилл. Пожалуйста, проводи меня в этот туалет, а то что-то у меня предчувствие плохое. А вот, когда когда мы подходили к туалету, то увидели как в него входит что-то большое и вряд ли дружелюбное. — Это еще кто такой? — спросил я. — Т-т-т-ролль, — от страха Невилл стал заикаться. — Так, Невилл, соберись. Соберись и беги за учителями. — А ты, Гарри? — А я — туда. И я рванул в туалет. Кто-то скажет — бессмысленный героизм. Возможно. Только, наверное этот кто-то никогда не сталкивался с ситуацией, когда ты можешь что-то сделать и не делаешь. И как потом совесть мучает. Ну, если она конечно есть. Уже потом, когда все закончилось, я неоднократно пытался проанализировать то, что произошло в туалете и, как мы остались живы. Но так и не смог понять, не выходило у меня. Не должны мы были оттуда выйти. Мог только я один. И то, если бы слишком глубоко не сунулся. У двоих шансов не было. Это, наверное, как поместить человека в клетку. С задачей выбраться оттуда. Только, после человека в клетку загоняли еще какого-нибудь льва. Голодного. Вот, примерно такая же хрень с нами и случилась. Да и помню я все какими-то урывками. Вот, я слышу девичий отчаянный крик и рычание тролля. Вот, я стою в дверях туалета и вижу, как тролль крушит дубиной кабинки и умывальники. Вот, Гермиона, пытается как бы уменьшиться в объеме и прикрывает голову руками. Вот, я рядом с ней: валю ее на пол. А над нами, в это время, проносится тролличья дубина. Вот, я с нею на руках. Прыгаю как заяц из стороны в сторону. Как так можно-то? Ну, сами подумайте. Я, одиннадцатилетний совершенно нетренированный мальчишка с девчонкой на руках. И, прыгаю. Вот, мы с ней у дверей. Вот, мы выскакиваем. В тот же момент от удара дубиной дверь срывается с петель и падает в коридор. Но я успеваю отскочить. Знаете, это, даже не везение. Это, вообще непонятно что. А затем, когда я вижу спешащих преподавателей и мы оказываемся у них за спиной, я проваливаюсь в спасительную темноту. Так все и произошло. А на следующий день, в больничное крыло, в котором мы естественно оказались, заявилась целая делегация. Я, правда, знал их только заочно, так сказать. Мне про преподавателей Иоланта рассказала. Единственная, кого я знал лично, так это — Макгонагалл. Ну и, разумеется, они сразу же попытались сделать нас крайними. Под словом они, я подразумеваю Макгонагалл и Снэйпа. Дамблдор больше молчал, изображая из себя крайне разочарованного поведением своих внуков дедушку. А Спраут и Флитвик молчали. Вообще. Да и нечего им было сказать, они-то как раз присутствовали здесь за компанию. Как только они начали свои, так сказать, «наезды», я встал со своей кровати и подбежав к Гермионе зажал в моих ладонях ее уши. — Вот, суки, — я, кстати, не стеснялся говорить вслух пока они негодовали, — у них чуть ученицу не убили, она заикаться начала, так еще и наезжают. Не знаю чем бы все закончилось если бы не мадам Помфри. Она для начала обездвижила Снэйпа и Маккошку, а затем заставила их умолкнуть. — Какого Мордреда, Альбус? — голос мадам Помфри стал каким-то шипящим, — с каких это пор, МОЕ больничное крыло стало местом для ТВОИХ разборок? Если они в чем-то провинились, то вызывай их в СВОЙ кабинет. А здесь и сейчас, они находятся под моей ответственностью. Я ЯСНО выразилась, Альбус? А на следующее утро мы с Гермионой, как и ожидалось, оказались в кабинете у Дамблдора.