Попаданец который не в курсе

Я тщательно пережёвывал очередной кекс и пытался подвести предварительный итог своего попадания. Получалось, правда, плоховато из-за недостатка информации. А еще я исподтишка наблюдал за рыжим. Он, конечно, делал вид, что его абсолютно не интересует происходящее в купе, но время от времени поглядывал на «шоколадных лягушек». Я купил несколько штук, для пробы. Главное тут было то, что они были шоколадные. А шоколад я всегда любил. А вот, взгляды, которые он изредка бросал на «лягушек» были откровенно жадными и завистливыми. — А вот нехер было бутерброды зажимать.- подумалось мне. — А это что? — спросил я, беря в руки одну из «шоколадных лягушек», — Это ведь не настоящие лягушки? — Нет, не настоящие, они только сделаны в форме лягушек, а сами из шоколада, — улыбнулся Рон, — будешь есть, вкладыш не выбрасывай — у меня Агриппы не хватает… — Что? — не понял я. — А, ну конечно, ты не знаешь, — спохватился Рон, — там внутри коллекционные карточки. Из серии «Знаменитые волшебницы и волшебники». Многие ребята их собирают. У меня их примерно пять сотен, только вот Агриппы нет и Птолемея, кажется, тоже. — Можно, я возьму одну «лягушку», — добавил Рон, — может быть, Агриппа попадется… — Возьми. Затем я развернул «лягушку» и вытащил карточку. На ней был изображен старик по имени Альбус Дамблдор. Я перевернул карточку и прочитал: Альбус Дамблдор, в настоящее время директор школы Хогвартс. Считается величайшим волшебником нашего времени. Профессор знаменит своей победой над темным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем. Хобби — камерная музыка и игра в кегли. — Ну, конечно, величайший, — я мысленно возмутился, — совсем эти англичане со своим снобизмом охренели. Это хорошо, если он окажется в десятке или двадцатке сильнейших. А то, сразу величайший, величайший. Кстати, а Фламель что, тот самый, что ли? Про Фламеля я читал, в свое время, как о создателе Философского камня. Но не успел я об этом подумать, как кто-то постучал в дверь купе. На пороге появился круглолицый мальчик, мимо которого я проходил, когда шел по платформе. — Извините, — сказал мальчик — Вы тут не видели жаба? Я потерял его! Он вечно от меня убегает! — Он найдется, — заверил я его. — Да, наверное, — грустно произнес круглолицый. — Что ж, если вы его увидите… И с этими словами он ушел. — Не пойму, чего он так волнуется. — Рон пожал плечами. — Если бы я вез с собой жабу, я бы потерял ее еще на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить. — Лучше бы ты действительно ее потерял. — подумал я, — Блядь, крыса. Тьфу, — откровенно говоря крыс я терпеть ненавидел, — как по мне, так лучше уж змеюка какая-нибудь. — Вчера я пытался ее заколдовать, чтобы она стала желтого цвета — продолжал говорить рыжий, — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее, но ничего не получилось. Я тебе сейчас покажу, смотри… Не спрашивая моего мнения о том нужно ли мне это, Рон порылся в своем чемодане и вытащил оттуда потрепанного вида волшебную палочку. — Шерсть единорога почти вылезла наружу, — смущенно заметил Рон. — Итак… Не успел он поднять палочку, как дверь купе снова открылась. На пороге снова появился круглолицый мальчик, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми волосами, уже переодевшаяся в школьную форму. Ее передние зубы были чуть крупнее, чем надо. — Никто не видел жаба? Невилл его потерял, а я помогаю ему его отыскать. Так вы его видели или нет? — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном. — Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон, но девочка, кажется, его не слушала, ее внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона. — О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим. Она опустилась на свободное сиденье, и Рон занервничал. — Э-э-э… — нерешительно протянул он. — Ну ладно. Он прокашлялся и снова поднял палочку: —Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет. Он помахал палочкой, но ничего не произошло. Крыса по-прежнему оставалась серой и все также безмятежно спала. — Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась девочка. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться и, все получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, я имею в виду — приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грэйнджер, а вас? — Я — Рон Уизли, — пробормотал Рон. — Гарри Поттер, — представился я. — Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал очень внимательным, — можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке». — Да? — обрадовался я, — ах ты ж моя дорогая, ах ты ж моя золотая, хорошая моя. Да тебя мне сам бог послал. — Эээ… Чего? — удивилась девочка. Но я уже действовал. Я пересел к девочке и приобнял за плечи. — Слушай, — начал я, — Давай мы с тобой рассмотрим гипотетическую ситуацию. А я больше чем уверен, что такая умница как ты слышала это слово. Давай представим, что я абсолютно левый чувак и про Гарри Поттера ничего не слышал. А ты мне сейчас про него расскажешь. Пожалуйста. — Господи, неужели ты не знал? — удивилась девочка. — Если бы я была на твоем месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах. И она мне рассказала, что на Хэллоуин 1981 года в дом к Поттерам пришел какой-то Темный Лорд. Родителей он убил, а вот об ребенка обломался. Так, что теперь он считается единственным в мире человеком пережившим смертельное заклинание. И теперь этот ребенок, это — я. — Блядь, блядь, блядь, — как говорится, допекло меня такое известие и я не выдержал. И это несмотря на все мое спокойствие, — вот ведь не было печали. Я ведь теперь буду как диковинная зверушка какая-то. В зоопарке. И от меня все будут чего-то ждать. Вот на хера мне это? — Гарри, Гарри, — очнулся я от того, что Гермиона теребила меня за плечо. Оглянувшись я увидел Рона и Невилла, которые сидели с открытыми ртами и Гермиону, которая что-то говорила. — Что? — не понял я. — Гарри, что это сейчас было? — требовательно уставилась она на меня. — Эээ… Гермиона, прости пожалуйста, я немного не сдержался. Слишком уж… неоднозначной оказалась информация. — Да, нет. Я не об этом. Хотя, будет неплохо, если ты в дальнейшем будешь более сдержанным. На каком языке ты сейчас разговаривал? — Что? — н-да, а вот это косяк. Прокол, как говорится. Тут мне пришлось выдумывать. Я рассказал, что у меня был знакомый русский и, что в моменты сильного волнения я могу непроизвольно перейти на этот язык. Особенно, когда хочется поругаться. Объяснения мои всех удовлетворили и Гермиона с Невиллом отправились дальше, на поиски сбежавшего жаба. А еще через некоторое время, дверь в наше купе снова открылась и вошли трое мальчишек. Посредине стоял худощавый, бледнолицый, белобрысый и какой-то прилизанный, что ли, мальчишка. А его сопровождающие выглядели, как парочка книжных шкафчиков. Этакие мелкие мафиози. Точнее мелкий мафиози со своими секьюрити. — Это правда? — с порога спросил бледнолицый. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? — Верно, — кивнул я. — Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их бледнолицый, — а я Малфой, Драко Малфой. Рон прокашлялся, явно маскируя свой смех. Драко Малфой неодобрительно покосился на Рона. — Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители. Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся ко мне: — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться. Он протянул руку для рукопожатия. — Ну, руку-то я тебе пожму, не развалюсь, — протянул я ему руку в ответ, — а вот насчет остального мне как-то непонятно. Может ты думаешь, что за пределами вашего мира все устроено по другому? Так вот вынужден тебя разочаровать. Там, все точно также. Тоже имеются те, кто круче остальных. Так, что ничего нового ты мне не сообщил. Я прервался на некоторое время, а затем продолжил: — А вот насчет, чтобы кто-то указывал с кем мне дружить, а кому морду бить, я протестую. Самым решительным образом. Так, что я и в дальнейшем, пожалуй, буду разбираться с этим самостоятельно. Если ты не возражаешь, конечно. То, что в последнем предложении прозвучала явная ирония Малфой не заметил. — Так, что ты иди и подумай, Малфой. Захочешь ли ты в дальнейшем со мной общаться. Малфой со товарищи ушли, а вскоре мы приехали. — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? — над морем голов возвышалось сияющее лицо какого-то очень здоровенного мужика, — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной! — Блядь. Ну все меня знают. — мелькнула у меня мысль. Поскальзываясь и спотыкаясь мы пошли за великаном почти в полной темноте. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул он, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о-! — вырвался дружный, восхищенный возглас. Мы стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал наш сопровождающий, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Я и Рон оказались в одной лодке с Гермионой и Невиллом. — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед! Рон сразу начал бухтеть про Малфоя, слизней и темных магов. Точнее начал-то он еще в купе, сразу после визита Малфоя, однако я к нему не прислушивался. Побухтит — перестанет. Ну, а если нет, то и хрен с ним. Собака лает, караван идет. Путешествие по озеру много времени не заняло. А по прибытии к замку нашелся невилловский жаб. — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, а я подумал, что у моей совы тоже наверное есть имя. Знать бы еще какое. А дальше, Хагрид, так оказывается звали великана, передал нас с рук на руки профессору Макгонагалл. Она, в свою очередь, рассказала про факультеты и оценочную систему принятую в школе. И ушла, оставив нас на некоторое время. — Гермиона, Невилл — обратился я к ребятам, — вы что-нибудь понимаете? Они, как и все остальные, были взволнованы и немного испуганы. Ну, да, попробуй тут не испугаться. Сначала строгая Макгонагалл, потом еще привидения откуда-то повылазили. Я-то, как говорится, личность измученная нарзаном, в смысле натренированная голливудской продукцией, а вот детишки слегка испугались. Нужно было их отвлечь. — Вот, смотрите. Допустим я не принес в факультетскую копилку ни одного балла, но семь лет проучился на факультете который занимал первое место. Я, что умнее от этого стану? Как лично меня будут оценивать-то? Правда подумать как следует у ребят не получилось. За нами вернулась Макгонагалл и мы отправились в Большой зал. Сам зал особого впечатления на меня не произвел. Бывал я, в свое время, в питерских музеях, расположенных в царских дворцах. А вот потолок, это действительно, было нечто. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала шедшая рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Казалось, что Большой зал находится под открытым небом. А дальше Макгонагалл с грохотом поставила перед нами табуретку и водрузила на нее старую, потертую шляпу. Оказалось, что распределение по факультетам осуществляла именно она. Но для начала она спела. Шляпа. Спела. Поющая шляпа, Карл. Впрочем, чему удивляться? Если я понял, что говорит мне моя сова, то поющая шляпа это… так, досадное недоразумение, наверное. Из ее песни мне больше всего запомнились слова про наши помыслы. — Все помыслы ваши я вижу насквозь, — спела шляпа. — А ведь сейчас мое путешествие может завершиться. — подумалось мне. — Шляпа-то у нас телепат получается. Сейчас она прочтет мои мысли и выяснится, что никакой я не Поттер. А дальше, что? Какие-нибудь вивисекторские лаборатории? Самое интересное, что волнения опять никакого не было. Почему так? Не могу понять. Вот, когда в поезде Гермиона починила мне очки, то я готов был прыгать до потолка, носить ее на руках и расцеловать. Еле сдержался. Радость была, а волнения не было. Сейчас, например, я спокоен как удав, хотя должен бы, по идее, на дерьмо изойти. От волнения. Но не волнуюсь. Как так? Меж тем, распределение шло своим чередом. — Грэйнджер Гермиона! — объявила Макгонагалл. Судя по всему Гермиона, с нетерпением ждала своей очереди. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. А, вот Невилл весьма ощутимо нервничал. Он умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть: «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Дошла очередь и до меня. — Поттер, Гарри! В зале мгновенно стало ощущаться удивление, сопровождаемое громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо мне в ухо тихий голос, когда шляпа очутилась у меня на голове. — Кто тут у нас? Все ясно. Так куда мне тебя определить-то? — Здравствуйте, уважаемая, простите не знаю вашего имени. А это ничего, что я не совсем Поттер, точнее совсем не Поттер. — Ааа, мелочи, — отмахнулась шляпа, — твой случай редкий, но не уникальный. И не беспокойся. От меня никто ничего не узнает. Так куда распределятся-то будем? — А давайте на Гриффиндор. — ГРИФФИНДОР! — заорала Шляпа. — Вот и славно, — подумалось мне, — определились наконец. Что ж, посмотрим теперь, что будет дальше.