Попаданец который не в курсе

Некоторое время после оцепенения Криви школа, казалось, застыла в каком-то ожидании. Никто ничего не знал. Неизвестность действовала на школьников угнетающе. Народу нужен был козел отпущения на которого можно списать все грехи. И таковой был найден. По странному стечению обстоятельств им оказался ваш покорный слуга. То есть я. Дело было так. После оцепенения Колина, администрация надумала открыть в школе дуэльный клуб. Чтобы отвлечь школьников от происходящего. И, разумеется, я туда пошел. А кому было бы неохота посмотреть на мастера дуэлей в действии. Это я про профессора Флитвика, если кто не понял. Он, как оказалось, был в свое время то ли семи- то ли восьмикратным чемпионом Европы. Друзья со мной согласились. Для работы клуба решили использовать Большой зал. Обеденные столы в нем были убраны, вдоль одной стены возведены дуэльные подмостки. Но каково же было мое разочарование и недоумение, когда на на подмостки вышел Гилдерой Локхарт, сопровождаемый Снэйпом. Он взмахнул рукой, требуя тишины. — Подойдите поближе! Еще! Меня всем видно? Всем слышно? — Трепещите, бандерлоги, — вставил я фразу в его речь. Гермиона улыбнулась, а Рон ничего не понял. В общем не буду рассказывать об организованном Локхартом бардаке, который творился в Большом зале, скажу только, что дело закончилось Серпенсортией. Точнее моей дуэлью с Малфоем, во время которой он призвал змею. Почему я вообще на это дело подписался? Ну, как я уже говорил ранее, Малфой был мелким засранцем, который пытался самоутвердиться за мой счет. Правда у него ничего не получалось, но он не успокаивался. Так, что совсем не мешало преподать ему очередной урок, чтобы слегка его остудить. На какое-то время. — Палочки на изготовку! На счет «три» попытайтесь разоружить противника. — скомандовал Локхарт. Малфой мгновенно взмахнул палочкой и крикнул: — Серпенсортиа! Из палочки Малфоя вылетела длинная черная змея и шлепнулась на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал. А Локхарт ее еще и разозлил, попытавшись убрать каким то заклинанием. Но змея не исчезла, она взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Вот тут-то и выяснилось, что я оказался змееустом. Дело в том, что змеюка, после того как шлепнулась на пол зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчли, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску. — А ну, стоять, зараза. Не нужно кусать Джастина. Лучше вон того белобрысого напугай, — я указал ей на Малфоя. Снэйп, тем временем, подошел к змее, взмахнул волшебной палочкой, и змея растворилась в маленьком черном облаке. А мне кто-то сзади дернул его за мантию. — Идем! — раздался у меня над ухом голос Рона. — Скорее идем отсюда. — Еще чего, — отцепился от Рона, — пусть сначала мне кто-нибудь объяснит, чего это на меня все так вытаращились. У меня, что вторая голова вдруг выросла? — Нет, Поттер, — подал свой голос Снэйп, — вы всего лишь оказались змееустом. — Змее… кем? — не понял я. — Змееязычным волшебником. — ответил Снэйп. — Тем кто умеет говорить со змеями. И вы, как мы все видели, пытались натравить змею на мистера Финч-Флетчли. — А вот это вранье. Я наоборот попросил ее не нападать на Джастина, а испугать Малфоя. Но, только испугать а, не кусать. Да вы, что сами не слышали, что ли? — Все, что мы слышали, — продолжил Снэйп, — так это — то, как вы, мистер Поттер, говорили по-змеиному. — Ну, хорошо. Говорил я по змеиному. Дальше то, что? — А то, — сказал мне Рон, — что теперь вся школа будет считать тебя Наследником Слизерина. — Да, ну. Какой из меня наследник? — почесал я затылок. — Хотя жаль. Будь я наследником, я бы никогда не допустил некоторых к работе в нашей школе. Терпеть ненавижу некомпетентных идиотов. После этого случая школьники поняли кого нужно бояться. Не зря говорится, что известный страх лучше неизвестного. А вокруг меня образовалась своеобразная зона отчуждения. А уж когда Наследник напал на Джастина и Сэра Николаса и они тоже оцепенели, то от меня вообще стали шарахаться, как от чумного. Даже Рон, как-то от меня отдалился. Впрочем Рон для меня никогда не был другом. Так, старым знакомым, в лучшем случае. Он был другом Гарри, того Гарри, чье место я занял. Так, что на Рона мне было наплевать. Главное, что Гермиона от меня не отвернулась. Единственными, кто пытались обратили гнетущий страх в забаву были Фред и Джордж, братья-близнецы Уизли. Как я уже говорил ранее, те еще были шутники. Увидев меня, они все бросали и важно вышагивали впереди него, громко крича: «Дорогу наследнику Слизерина! Падайте ниц, идет самый великий маг…» А еще мне как-то в руки попал, правда ненадолго, дневник Т.М. Риддла. Он, по сути, оказался этаким аналогом волшебной Аськи. И он же попытался меня убедить, что Наследником является Хагрид. Предоставил, что-то вроде сеанса полного погружения в воспоминания. В них, этот Том Риддл показал мне из-за чего Хагрида отчислили. Оказалось, что Хагрид выкармливал огромного паука, а Риддл его вычислил. Кстати, в тот момент Тайная комната тоже была открыта и тоже случались нападения. Одно из которых привело к гибели ученицы Миртл Уоррен, более известной в наше время как привидение по имени Плакса Миртл. Вот Хагрида и сделали стрелочником. В общем, не поверил я Риддлу. Не так пауки убивают своих жертв. Даже волшебные. Так, что подстава это была. Да и Наследник из Хагрида… В общем, не смешите мои тапки. А еще через некоторое время дневник у меня украли и я про него забыл. До определенного момента. Да и нападений больше не было. Народ расслабился и школьная жизнь потекла по старому руслу. И все казалось закончилось, пока в начале мая не напали на Гермиону и пятикурсницу-рейвенкловку Пенелопу Клирвотер. В тот день должен был состояться матч по квиддичу между нами и командой Хаффлпаффа. Матч вот-вот должен был начаться, когда на поле выскочила профессор Макгонагалл и прокричала в огромный мегафон: — Матч отменяется. Всем ученикам вернуться в свои гостиные. Там получите дальнейшую информацию. И пожалуйста, поскорее! Оливер Вуд без промедления приземлился и с безумным видом бросился к профессору Макгонагалл, все еще сжимая в руке метлу. — Но профессор! — кричал он. — Нам надо играть… Кубок… Гриффиндор… Я тоже метнулся вслед за Вудом. — Да заткнись ты со своим кубком, Оливер. Кто в этот раз профессор? Гермиона? — Мне очень жаль мистер Поттер, — ответила Макгонагалл. — Блядь, — выругался я и вскочив на метлу помчался в больничное крыло. Ведь было же у меня предчувствие. С самого утра. Но мне уже нужно было выходить на поле, а Гермионе, можно сказать, приспичило сбегать в библиотеку. Как раз в этот момент. Дело в том, что мы с ней безуспешно пытались вычислить, что это за таинственный зверь находится в подчинении у Наследника. Вообще-то мы с ней сошлись на том, что это должна быть змея. Сами посудите. Слизерин, как оказалось, тоже говорил на парселтанге, ну, в смысле на змеином языке. Значит — змея. Единственное, мы не могли определить, какая именно. Но, видимо, в тот момент ее, что называется, озарило и она помчалась в библиотеку. Не буду рассказывать, что я в тот момент пережил, скажу только, что у меня в волосах, на голове появилась седая прядь. А еще я практически переселился в больничное крыло. И никто не смог меня оттуда выгнать. Ни мадам Помфри, наша школьная медсестра, ни Макгонагалл с Дамблдором. Жизнь, казалось, текла мимо меня. Нет, я ходил, конечно, на уроки. Но все это стало чем-то побочным, не имеющим значения. Я, просто не обращал ни на что внимания. Даже то, что Хагрида арестовали, а Дамблдора удалили из школы прошло мимо меня и не особо взволновало. Единственной хорошей новостью за это время, было то, что мандрагоры наконец созрели и вскоре все оцепеневшие вернуться к жизни. Но и тут Наследник, что называется, подгадил и мне опять пришлось выступить в роли всеобщего спасителя. Я, как раз, нашел в зажатом кулаке у Гермионы сложенный в несколько раз лист пергамента. Мне было совершенно непонятно, почему я не нашел его раньше. Видимо из-за переживаний, мое сознание пребывало с сумеречном состоянии. А вот теперь, когда зелье из мандрагор вот-вот должно было быть готово, у меня наступило прояснение. В общем, на листе пергамента приводилось описание василиска или Короля змей, как его еще назвали. Так вот, василиск, помимо всего прочего мог убивать взглядом. Вот тут-то кусочки паззла у меня в голове и сложились. И то, что все подвергшиеся его нападению не погибли было чудом. Потому, что никто не подвергся его прямому взгляду. Кошка Филча смотрела в лужу, Гермиона и Пенелопа в зеркальце, Джастин - сквозь привидение. А еще на пергаменте рукой Гермионы было выведено одно слово «Трубы». И я понял где может находиться вход в Тайную комнату из внутренних помещений замка. Скорее всего это был туалет Плаксы Миртл. А дальше прибежал Рон и рассказал, что в Тайную комнату утащили его сестру, школу закрывают, а учеников эвакуируют. Конечно, мне было жаль Рона. Да и Джинни тоже. Но влезать в это я не собирался. Есть же взрослые. Но, как только я выдал идею, что нужно пойти к преподавателям и рассказать им, меня как будто переклинило. Начнем с того, что я собирался пойти к Флитвику или Снэйпу. Снэйп, хоть и был сволочью, но мыслить трезво он умел. А на Макгонагалл у меня надежды не было. Рон летом рассказал мне как она нас отшила, как раз когда мы обратились к ней по поводу философского камня. И, скорее всего именно в этот момент, меня приложили мощным Конфундусом и внедрили в голову ментальную закладку. Ничем иным свое поведение я объяснить не могу. А еще у меня в голове засела мысль, что тех кто лежит оцепеневшими так и оставят. Потому, что школу закроют и всех эвакуируют. Кто это со мной сотворил? Скорее всего Дамблдор. То, что его не было в школе официально, ничего не значит для волшебника его калибра. А еще, позднее, я узнал, что в школе, было два любителя поковыряться в чужих мозгах. Дамблдор и Снэйп. Но Снэйп в это время должен был варить мандрагоровое зелье. Так, что остается только Дамби. Поэтому я с Рончиком поперся к Локхарту. К Локхарту. Человеку которого я считал ни на что неспособным ничтожеством. Вот, зачем спрашивается? Там же мы выяснили, что единственное заклинание которым он владеет в совершенстве, это — Обливиэйт, заклинание стирающее память. Он собирался сбежать и проболтался нам, что все его подвиги совершили другие люди. А он всего лишь стер им память, а подвиги присвоил себе. Но, и это меня тогда не насторожило и мы с Роном потащили этого потенциально опасного субъекта с собой, в туалет Плаксы Миртл. Правда, предварительно его разоружив. Там, пообщавшись с привидением и используя парселтанг, я сумел открыть вход. Казалось бы, вот он вход, идите за взрослыми. Но нет. Сначала мы столкнули в проход Локхарта, а затем прыгнули туда сами. И вот тут вступает в силу поговорка про дураков и пьяниц. Которым везет. Во-первых, мы не покалечились во время спуска. А во-вторых, палочка Рона за что-то зацепилась или обо что-то ударилась и получила серьезные повреждения. Но это, опять же, выяснилось позднее. Внизу оказался тоннель, по которому мы двинулись вперед. А дальше мы наткнулись на змеиный выползок. Длина его была… не знаю сколько, но очень большая. То, что больше десяти метров, так это точно. И, пока я осознавал увиденное, Локхарт напал на Рона и завладел его палочкой. А потом он колданул Обливиэйт. Только колданулось неудачно. В общем из-за того, что он колдовал сломанной палочкой Рона свод тоннеля обрушился, а память он стер самому себе. Обвалившийся свод отрезал меня от остальных и я отправился дальше. Знаете, у меня тогда была в голове одна мысль. Грохнуть этого козла, из-за которого собирались закрыть школу. А о Джинни особых мыслей не было. Нет, если получится ее спасти, то хорошо. Ну, а если нет, то значит не судьба. Главное — не дать закрыть школу и дать Снэйпу возможность приготовить зелье. Потому, что как дальше жить без Гермионы я уже и не представлял. Наконец миновав еще один поворот, я увидел перед собой гладкую стену, на которой были вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головками, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. Казалось, змеи были живыми. — Откройтесь! — приказал я им. В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины плавно скользнули в стороны. Передо мной простирался огромный, тускло освещенный зал с колоннами. У задней стены, высилась циклопическая, до потолка, статуя. А между ее стоп лежала маленькая фигурка с огненно-рыжими волосами. — Так, — подумалось мне, — если Джинни здесь, то и наследничек где-то рядом. — Эй, наследничек, — заорал я, — выходи давай. Джинни, а ты вставай и вали отсюда. Сейчас здесь будет жарко. — Она не очнется, — произнес тихий голос. Ко мне обратился высокий темноволосый юноша. Он стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за нами. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно он был… голограммой, что ли. — Том? Том Риддл? Ты что, призрак? — Воспоминание, — ответил Риддл спокойно. — Полвека был заключен в дневнике. — Это ты, что ли Наследник? — спросил я у него, — да не может этого быть. Наследником был Волдеморт, а ты на него совсем не похож. Да и был он несколько позже тебя. — Волдеморт — это мое прошлое, настоящее и будущее, — произнес с расстановкой Риддл. Он взмахнул рукой и в воздухе, появились три мерцающих слова: Том Марволо Риддл. Затем еще один взмах и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке: я лорд Волдеморт. — Ну, и ради чего ты это затеял? Чтобы на некоторое время ощутить себя живым? Ну и дурак же ты, Том. — расхохотался я ему в лицо. — Не говори так со мной, Поттер. — разозлился Том, — я величайший в мире… — Идиот. — закончил я его фразу. — Ты, что не понимаешь, что как только у тебя закончится источник подпитки ты опять развеешься и окажешься в своем дневнике? Но, даже если у тебя все получится, то как ты представляешь наличие в мире двух Волдемортов? Вы же друг друга поубиваете. — Как это двух? — не понял Том. — Да сталкивался я в прошлом году с оставшейся частью его душонки. Так, что ты тут заканчивай, а я, пожалуй пойду. — Никуда ты не пойдешь, Поттер. Ты сейчас сдохнешь. — окончательно разозлился Том, и зашипел на парселтанге. — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогрвартской четверки. Лицо статуи пришло в движение. Рот ее раскрылся и из него стала выползать гигантская змеюка. — Да, — подумал я глядя на змею, — а, вот это проблема. Пожалуй пора сматываться.