Попаданец который не в курсе

Наконец мы разместились до купе, в «Хогвартс-экспрессе», и Гермиона задала мне вопрос. — Гарри, почему ты такой мрачный? Что тебя беспокоит? Ведь ты же всегда радовался, когда мы ехали в Хогвартс? — Ну, может быть потому, что в этом году на меня, по слухам, охотится опасный бандюган, который собирается меня грохнуть? — ответил я вопросом на вопрос. — Да не бойся, Гарри. В Хогвартсе Дамблдор, так что все будет нормально, — включился в разговор Рон. — Ну, конечно. Как же я мог забыть? Сам великий Дамблдор. Вот, только, Рон, ты не учитываешь один маленький нюанс. Дамблдор не сможет охранять меня двадцать четыре часа в сутки. А Блэк, судя по всему, весьма продвинутый и сильный волшебник. И не дурак. — Почему ты так решил, Гарри? — спросила Гермиона. — А ты слышала про американскую тюрьму Алькатрас? — ответил я и, когда она кинула в ответ, продолжил, — так вот, Азкабан, это магический аналог Алькатраса, это, во-первых. А, во-вторых, его до сих пор не поймали. И, в-третьих, школу будут охранять дементоры. А если Блэк смог обмануть их там, то что ему помешает обмануть их здесь? И, еще, он тоже когда-то учился в Хогвартсе и знает его как свои пять пальцев. Мы замолчали, задумавшись каждый о своем. Я посмотрел в окно. Вот только ничего там не увидел. Стекло, из-за дождя, заливало потоками воды. А еще сгустился туман. В вагоне потемнело и везде загорелись фонари. Кстати, когда мы искали свободное купе, то удача улыбнулась нам только в одном месте. Да и то, в купе уже спал спал пассажир. Вид у него был как после тяжелой, продолжительной болезни. И если сначала мы старались разговаривать тише, то потом перестали обращать на него внимание. Потому, что он так и не проснулся. «Р. Дж. Люпин» было написано на бирке его чемодана и Гермиона предположила, что это наш будущий преподаватель. Так мы и ехали. До тех пор пока поезд не дернулся и не остановился. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму. — В чем дело? — раздался позади голос Рона. — Может, авария? Тут дверь открылась и кто-то войдя к нам в купе наступил мне на ногу. — Ох. Простите! Вы не знаете, что случилось? — Привет, Невилл! — откликнулась Гермиона, — мы не знаем. Пройди, присядь. А то ты так ноги всем оттопчешь. — Пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло, — вновь послышался голос Гермионы. Только выйти ей не удалось. Дверь опять скользнула, послышался звук столкновения, и два голоса вскрикнули: — Кто это? — А это кто? — Джинни? — Гермиона? — Что ты делаешь? — Ищу Рона. — Иди садись. — Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся. Гарри услышал шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны. — Интересно, что это у него за огонь в руках? Артефакт или он сам наколдовал? — Оставайтесь на месте, — сказал нам Люпин. Голос его был все еще сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. — Так вот ты какой, северный олень, то есть дементор, — подумалось мне, — вот мы и встретились. Ну, что «окропим снежок красненьким»? Хочу сказать, что мне повезло. В каком смысле? Дело в том, что кафе Фотескью, в котором мне понравилось бывать во время пребывания в «Дырявом котле», было нейтральной территорией. Тут собирались все. И жители Диагон аллеи, на которой собственно располагалось кафе и прочие торговые точки, и обитатели здешнего «дна», под названием Лютный переулок. Мороженое от Флориана Фортескью любили все. В общем, когда я услышал про дементоров, то я задумался. И вот чего я надумал. Если допустить, что они откуда-то призваны, то значит их можно изгнать обратно. А для этого нужно уметь применять ритуал или заклинание Экзорцизма. Не буду вдаваться в подробности, чтобы не подставить хорошего человека, скажу только, что я научился этому заклинанию. И вот теперь, эта зараза стояла на пороге нашего купе, а всех нас обдавало стужей. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Тогда-то я и решил опробовать заклинание. Тем более, что в купе было темно и на меня никто не обращал внимания. Кстати, само по себе оно было не очень сложным, но оказалось весьма энергозатратным. Или это я со страху вложил в него много магии. Не знаю. Только после его применения я свалился в обморок от магического истощения. — Гарри! Гарри! Ты в порядке? — кто–то шлепал меня по лицу. — Ну… да, наверное. Я открыл глаза. Фонари вновь светили, пол подрагивал, «Хогвартс–экспресс» был снова снова в пути. Рон с Гермионой склонились надо мной, стоя на коленях, позади были Невилл и профессор Люпин. — О-хо-хо. Грехи мои тяжкие, — закряхтел я как старый дед, — где кстати эта зараза? Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада. — Держи, — протянул он мне самый большой кусок, — съешь и станет полегче. — Ага, спасибо. Сейчас, только восстанавливающего выпью. Еще когда я жил в «Дырявом котле», то озаботился сбором аптечки. А то, как-то непривычно было, когда под рукой отсутствуют лекарства для первой помощи. — Этой заразой был один из дементоров Азкабана. Он просто испарился, Гарри. Никогда о таком не слышал. — ответил Люпин. Он раздавал шоколад всем остальным. — Ешьте, — повторил он, — увидите, сразу станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту. Люпин скрылся в коридоре. — Гарри, ты и вправду в порядке? — на меня тревожно смотрела Гермиона, — я так и не поняла, что произошло. — А что именно ты видела? — Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался, а потом как-бы подернулся черным дымом и испарился. Только плащ на полу вагона остался. А еще он визжал, как будто ему было больно. А я чуть… — тут Гермиона замолчала и покраснела. А я встал и обнял девочку. — Да, ладно, Гермиона, — шепнул я ей на ухо, — главное, что не… Я вон вообще в обморок грохнулся. Так, что ты молодец. Не испугалась. — Мне показалось, он явился с того света, — Рона передернуло, — такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет. — Насчет того света, Рон, ты можешь оказаться прав. Кстати, помоги прийти в себя Джинни. Ты ей брат или кто? Через некоторое время вернулся Люпин и сообщил, что через десять минут мы будем в Хогвартсе. К самой школе от станции предстояло, как и всем остальным, ехать в карете. Запряжены они были жутковатыми, но при этом симпатичными крылатыми лошадками. Я даже погладил ту которая была запряжена в нашу карету. — Эээ… ты чего делаешь, Гарри? — удивился Рон. — Лошадку глажу. — Какую лошадку? — Ту что нашу карету тянет. — Но кареты едут сами. — Ничего подобного. А когда мы доехали до замка, в котором располагалась школа у меня произошла стычка с Малфоем. Правда, о том, что это Малфой я узнал попозже. И о том, что он был охреневшим мажором и школьным врагом Поттера, я тоже узнал позже из рассказов Рона и Гермионы. Прямо сейчас он оттолкнул Гермиону и загородил мне проход. — Я слышал, ты хлопнулся в обморок, Поттер? Лонгботтом не врет? Ты и впрямь хлопнулся? — протянул ему он довольным голосом. Знаете, когда я узнал, что Поттер национальный герой и увидел, во что был одет, то был слегка ошарашен. — Как так-то, — думалось мне, — национальный герой и одет в рванину. Он, что тряпка, которая позволяет всем кому не лень вытирать об себя ноги? Ну, я вам не Поттер. Я вам быстро напомню об кого местный главный террорюга самоубился и научу вас Родину любить. Суки. И кто спрашивается виноват Малфою, что он первым оказался на пути моего, так сказать, становления? — А я слышал, что ты зимой мыл ноги, — ответил я ему и потыкал пальцем вниз, указывая на его ботинки. А когда он опустил голову, чтобы посмотреть на что указывал мой палец, я ухватил его за нос и ударил коленом в живот. — И простудил при этом мозги, — продолжил я говорить, удерживая Малфоя за нос. — Ты, что, сука, бессмертным себя почувствовал? Забыл об кого Волдеморт самоубился? Так я тебе быстро напомню, тварь. Я оттолкнул Малфоя в сторону. У входа в Большой зал нас окликнула профессор Макгонагалл. А еще я познакомился со школьной медсестрой мадам Помфри. Поттер, судя по всему был ее частым гостем. Профессор привела нас с Гермионой в свой кабинет. — Профессор Люпин послал с совой сообщение, — начала она, — что вы, Поттер, потеряли сознание в поезде. Ответить я не успел. В дверь кто–то постучался, и в кабинет ворвалась мадам Помфри. — А-а, это ты! — начала тараторить увидев меня мадам Помфри, — тебе опять угрожала опасность? — Это был дементор, Поппи, — пояснила Макгонагалл. Они, нахмурившись, переглянулись. — Выставили дементоров вокруг школы, — недовольно закудахтала мадам Помфри, откинув Гарри волосы и коснувшись лба. — Одним обмороком дело не кончится. Да он весь мокрый! Такая страсть, а проку от них чуть. Да если еще учесть, какое действие они оказывают на людей хрупкого здоровья… — Леди, — улыбнулся я женщинам, — благодарю вас за проявленную заботу, но уверяю, что слухи о моей смерти, как всегда, несколько преувеличены. Я выпил восстанавливающее и поел шоколада, так что все в порядке. — Ну, что ж. Отлично. А теперь, будьте так любезны, подождите нас в коридоре, — сказала Макгонагалл, — мне надо сказать несколько слов мисс Грэйнджер о ее расписании, после чего все вместе пойдем на праздник. Вскоре появилась сияющая Гермиона в сопровождении Макгонагалл, и мы отправились в Большой зал. Каюсь, тогда на ее сияющий вид я не обратил внимания. Там я, наконец, увидел кто такой Хагрид, которого назначили нашим преподавателем по магозоологии. Впечатление Хагрид… производил. Настоящий великан. А утром на завтраке Рон обратил внимание на расписание Гермионы. И вновь каюсь, грешен. Я как-то пропустил его слова о том, что Гермиона должна была присутствовать на трех уроках одновременно. С урока прорицаний я вышел с твердым намерением больше его не посещать. А на следующем уроке, которым весьма кстати оказалась трансфигурация, я подошел к Макгонагалл, которая была не только нашим деканом, но и заместителем директора и перевелся на нумерологию и руны. После обеда мы отправились на свой первый урок по уходу за магическими существами. Мы пересекли луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида. На уроке, кстати, снова отличился Малфой. Хагрид стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пес Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок. — Скорее идемте! — закричал он, когда ученики подошли метров на десять. — Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед! Вскоре мы оказались у ограды просторного загона. В нем никого не было. — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем… э–э… было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки… — Что–о? — изумился Малфой. — Как это откройте? — А, ты что не знаешь как открывать книги, Малфой? — включился я в разговор. Знаете, вот вроде бы и сознание взрослого, но может быть тут сыграли свою роль возраст тела и детские гормоны. Не знаю. Но понравилось мне опускать мажорчика ниже плинтуса. — Ну ты и тупой. Показываю. — Я незаметно погладил книгу по корешку и спокойно открыл ее. А Хагрид тем временем привел гиппогрифов. Я о таких в свое время только читал или в кино их видел. Туловище, задние ноги и хвост у них были от коня, а передние лапы, крылья и голова — орлиные. Оказалось, чтобы установить с таким созданием доверительные отношения, нужно было ему поклониться. Не прерывая при этом зрительного контакта. Если ты ему понравился, то можно было на нем потом прокатиться. Ух и кайф, скажу я вам. Все таки летать не на самолете, как пассажиру, а на такой вот… штуковине, это две огромные разницы. Вот тут-то Малфой и обгадился, в очередной раз. — Это совсем просто, — говорил он, растягивая слова, но так, чтобы я их слышал, — раз даже Поттер справился… Держу пари, — обратился он к гиппогрифу, — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь. В какую–то долю секунды сверкнули стальные когти, и Малфой издал душераздирающий крик. Хагрид бросился к Клювокрылу, это у гиппогрифа клика была такая, и не без борьбы надел на него ошейник, а тот так и рвался у него из рук нанести обидчику еще удар. Малфой, скорчившись, лежал на траве, мантию расцвечивали ярко–красные пятна крови. — Я умираю! — громко стонал Малфой, окруженный испуганными одноклассниками. — Да, умираю! Видите, он меня убил! — Черта с два, — я вклинился в малфоевский монолог. — Профессор Харгид, я думаю будет справедливо снять со Слизерина баллов сто, за нарушение им техники безопасности. — Ну, уж сто-то сразу зачем, Гарри. Десять баллов со Слизерина. Для первого раза достаточно, — выдал вердикт Хагрид, — а сейчас… — А сейчас, — вновь вклинился я, — вы продолжите урок, а я сопровожу мистера Малфоя в больничное крыло. С этими словами я ухватил Малфоя за шиворот и потащил его в сторону замка. Да, к сведению. Школа делилась на четыре факультета или скорее дома. Программа обучения-то была одинакова для всех. Так, что скорее дома. Назывались они: Слизерин, Гриффиндор, Рейвенкло и Хаффлпафф. А система наказаний заключалась в снятии баллов сразу со всего дома или назначении отработок определенному ученику. Хочу сказать, что когда я привел Малфоя в больничное крыло, то вид у него был изрядно помятый и избитый. — Что с вами опять, мистер Поттер? — всполошилась мадам Помфри увидев нас. — На сей раз со мной все в порядке, — улыбнулся я женщине — сегодня у нас мистер Малфой отличился. Мало того, что на уроке технику безопасности нарушил и пострадал, так еще и по дороге с лестницы упал. Причем не с одной, а с пяти или даже шести. Излишне говорить о том, что падать Малфою с лестниц, помог ваш покорный слуга. До четверга Малфой на уроках не появлялся. Утром в четверг у слизеринцев и гриффиндорцев было подряд два урока зельеварения. Малфой явился на второй с видом героя, раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи. — О, Дракусик появился, — я посмотрел на Малфоя взглядом не предвещающим ему ничего хорошего. — Как рука, заживает? Ты давай аккуратней, а то после урока опять с лестницы упадешь и старания мадам Помфри пойдут насмарку. Не знаю чего там задумывал Малфой, но после моих слов он отсел от нас подальше. Так началось мое знакомство со школой и продвижение Поттера по социальной лестнице вверх.