Попаданец который не в курсе

Помните, я говорил, что мне хотелось оказаться от Хогвартса как можно дальше? Но, поскольку оно на данном этапе было неосуществимо, я решил, что не помешает подправить ситуацию. Для более, так сказать, комфортного пребывания в этом месте. Что я для этого сделал? Для начала я написал мистеру Фортескью. И попросил его проконсультироваться у того хорошего человека, благодаря которому в моем распоряжении оказалось заклинание Экзорцизма. Я попросил уточнить, будет ли оно воздействовать на призраков. А когда получил подтверждение, то школа избавились от Бинса и Пивза. Первый был учителем по истории магии и его нужно давно было отправить на перерождение, хотя бы потому, что от его уроков не было практически никакого толка. А второй был полтергейстом и просто занозой в заднице. Не буду вдаваться в подробности. Могу только сказать, что оба меня поблагодарили отправляясь на перерождение. Далее из школы был удален Снэйп. Не берусь утверждать, но по моему он сам был рад такому повороту событий. Как мне это удалось? Обычные письма. Вот только «полетели» они сразу в несколько адресов. Министру, в ДМП, госпиталь Сент Мунго и разумеется Рите Скиттер. Есть тут такая… цивилизовано выражаясь… журналистка. Ее, как говорится, хлебом не корми, дай возможность кого-нибудь в дерьмо окунуть, по самую макушку. В письмах я задал два вопроса: почему бывший террорист, избежавший заключения в Азкабане, допущен к обучению детей и почему он не отрабатывает свои прегрешения. В общем, благодаря моим подсказкам, в Хогсмиде была открыта зельеварня. В которой и обосновался Снэйп. Дамблдор кричал, конечно, что он доверяет Снэйпу, но ему вполне резонно указали на то, что его доверие и образовательный процесс это две большие разницы. Кстати, Хогсмид, это — населенный пункт, расположенный рядом со школой. Хогвартс, в данном случае выполнял роль градообразующего предприятия. А ученики, так сказать, наводнявшие его на выходных, приносили жителям основной доход. Не хочу сказать, что все это случилось в одночасье. Разумеется, нет. Но, как говорится, вода камень точит. Могу сказать, только, что после замены преподавателя по зельеварению, Нэвилл Лонгботом, наш гриффиндорский товарищ, перестал наконец взрывать котлы на каждом уроке. А это уже дорогого стоило. Ну и, разумеется, Малфой. Хоть он и притих после того как из школы убрали Снэйпа, но окончательно угомонится никак не мог. Вот и приходилось периодически «ставить его на место». Например, он полюбил, одно время прохаживаться насчет одежды профессора Люпина. Одежда у Люпина и правда была в заплатах. Как говорится, чистенько, но бедненько. Вот, Малфой и пробовал изощряться. — Вот так лохмотья! — громко шептал Малфой, завидев Люпина. — Точь–в–точь наш домашний эльф! — Что случилось, Дракусик? — сказал я ему когда услышал, как он рассказывает гадости про Люпина, — ваша семейка настолько обеднела, что даже ваши домовики выглядят как последние бомжи? Что, папаше пришлось заложить малфоевское фамильное серебро, что бы собрать тебя в школу? Так, ты не стесняйся. Скажи маме, пусть она обращается в случае чего. Так и быть, племянничек, подкину вам галеон-другой, на бедность. По родственному. Помните, я говорил, что Поттеры имели родственные связи с представителями разных магических семей? Так, вот, беглый Сириус оказался моим кузеном, а мама Малфоя — кузиной. Даже Уизли оказались моей родней. Вот, такие вот дела. Еще, я определился с лучшими поттеровскими друзьями. Рональд Биллиус Уизли, однозначно, перестал быть лучшим другом Гарри Поттера. Особенно, когда выяснилось, что Рончик совершенно и абсолютно не желает признавать свои косяки. А косячил он неоднократно. Но виноватыми у него всегда были другие. А еще лень и зависть. Ну, если насчет зависти, тут как говорится семья подсуетилась, то лень определенно родилась раньше него. Одежда ему доставалась от старших братьев, первая волшебная палочка тоже. Даже домашний питомец достался от брата Персиваля. И то, только когда последнему купили сову. Так, что зависть в нем не могла не развиться. А из-за природной лени он только завидовал окружающим. А сам, при этом, палец о палец не хотел ударить. — Ну, что ж, — подумалось мне, — каждый сам кузнец своего счастья. Если ему так нравится, то кто я такой, что бы ему мешать? А вот с Гермионой оказалось все не так просто. Когда мы поговорили, то выяснилось, что ее внешний вид, это маскировка. Она прекрасно знала, как ухаживать за волосами и как уменьшить передние зубы с помощью магии. Но, она, при этом, прекрасно понимала, что она всего лишь обычная магглорожденная и за ней никто не стоит. Нет у нее в магическом мире семьи, которая при случае ее бы защитила. Любила она читать и узнавать что-то новое. Так, что когда она почитала про зелья подчинения, некоторые заклинания и магические клятвы, то поняла, что стать секс-рабыней или секс-игрушкой какого-нибудь чистокровного мудака очень даже запросто. И если в самой школе этого можно было не опасаться, были вроде какие-то чары основателей, которые препятствовали, то в Хогсмиде нарваться на изнасилование можно было запросто. Вот она и маскировалась. Да и в дружбу с Поттером и Уизли вцепилась мертвой хваткой. Так у нее появилась хоть какая-то гарантия, что ее не тронут. Но обо все этом я узнал позже, когда у нее был день рожденья и мы разговорились. А перед этим я решил приготовить ей подарки. Во первых я договорился с профессором Спраут. Эта женщина преподавала у нас магическую ботанику и ведала всеми школьными растениями. Так, что несколько дней работы в теплицах, позволили мне заполучить скромный букет цветов. А еще я пошел на поклон к преподавателям арифмантики и рун. Арифмантика, она же нумерология, позволяла перевести в цифры любое магическое действие, а руны — выразить графически. Как-то так, наверное. Не знаю как по другому выразить словами. В общем, гладя на гермионину прическу, я решил, что магическая расческа ей не помешает. Вот я и пошел на поклон. Арифмантику преподавала Септима Вектор, а руны — Батшеда Бабблинг. Учеников у них было мало, время свободное было, так, что они согласились мне помочь. Да и самим им было интересно, что может получиться. Не буду утомлять неинтересными подробностями, скажу только, что у нас все вышло. А женщины поздравили меня с созданием моего первого артефакта. Девятнадцатого сентября, мы с Гермионой, отмазавшись от Рона, засели в старом классе. Привести его в порядок мне помогли школьные домовые эльфы. Дело в том, что когда я увидел, что здешний школьный рацион во многом состоит из тыквы, то озаботился вопросом собственного питания. А для этого я спросил у Фреда и Джорджа, уизлевских близнецов, где в школе кухня. Там-то я и познакомился с домовиками. Классные оказались ребята. А еще, там же, я познакомился с Добби. Вот уж кто был фанатом Гарри Поттера, сэра. Как говорится, всем фанатам — фанат. Правда, как потом выяснилось, самого Поттера он пару раз чуть не убил в прошлом году, но это, в целом, не мешало ему быть неплохим парнем. Короче говоря, девятнадцатого сентября, домовики убрались в классе, приготовили торт, притащили чай и кофе, а я и Добби поздравили Гермиону с днем рожденья. Добби работал официантом, а я вручил Гермионе подарки. А потом мы с ней разговорились. Но для начала, я усадил ее на стул и принялся ее расчесывать. На коленях у нее расположился Живоглот, которого притащил Добби. В общем, Гермиона расслабилась и информация полилась из нее полноводной рекой. Тогда же я узнал и про тролля на первом курсе, и про парселтанг и василиска на втором. Ну и о многом другом. Кстати, в Тайную комнату мы потом сходили. Мы, это — я, Гермиона и Добби. Бляядь!!! Чуваки. Вот объясните мне как Поттер в двенадцать лет, смог завалить эту громадину? Ну вот как? Простой железной ковырялкой. Ну, ладно. Пусть не простой, а артефактной. Но, как? Это было выше моего понимания. И, если бы не овальный шрам на руке, размерами примерно пять на семь сантиметров, я бы никогда в такое не поверил. Добби тут же развил кипучую деятельность. Он натаскал из комнаты Так-и-Сяк, была оказывается такая в школе и найти там можно было все что угодно, хоть черта лысого, посуду и инструменты для разделки туши а нас отправил обратно. Так же, помимо разделки, он взял на себя продажу получившегося через гоблинов. Ну и как тут было ему отказать, когда он попросился ко мне на службу? В общем, обзавелся я не только помощником, но и таким вот нечеловеческим младшим братом. Знаете, когда у меня на службе появился Добби, я уже не так волновался за Гермиону, когда она в выходные ходила в Хогсмид. Вместе с Рончиком. Впрочем, если на Рона мне было, мягко говоря насрать, то за Гермиону я волновался. Пусть это звучит цинично, но что могло помешать тому же Блэку, взяв ее в заложницы, выманить меня из школы и прихлопнуть как муху? Да, ничего. А жить мне, что ни говори, хотелось. Кстати, что бы попасть в Хогсмид, нужно было представить разрешение от родителей или опекунов, а у меня такового не было. Да и не выпустили бы меня из школы из-за Блэка. Впрочем, я и не расстраивался. Я в это время обследовал замок, общался с домовиками, сидел в библиотеке, летал на метле. Да мало ли, чем еще можно было заняться. И все было бы неплохо если бы не грёбаный Блэк и, не менее грёбаный, квиддич. Блэк подсуетился на Хеллоуин. Он не придумал ничего лучше, как попытаться проникнуть в нашу общагу во время праздничного ужина. Вот, как будто сам не на Гриффиндоре учился и не знал, что просто так в общагу не попасть. Почему я так говорю? Да, все просто. Был у Поттера фотоальбом. В нем были фото его родителей и их друзей. Кстати, сами фото представляли из себя эдакие гифки. Так вот, на одном из них были родители Поттера, Сириус Блэк, Римус Люпин, да-да, тот самый который сейчас у нас преподавал и, если рассуждать логически, Питер Петтигрю. Их четвертый друг, смерть которого приписывали Блэку. Вот такая вот веселая компания. Всех учеников отправили ночевать в Большой зал. Нас снабдили спальными мешками и когда мы с Гермионой и Роном, куда уж без него-то, укладывались спать, я выдал вслух мысль, что скорее всего Блэк охотится не на меня. — Да, ну, Гарри, — тут же заверил меня Рон, — как это не на тебя? Все знают, что на тебя. А я задумался. Что-то в этой истории было не так. Кстати, Гермиона тоже задумалась и не стала меня ни в чем убеждать. А накануне проведения квиддичного матча, меня стал доставать Оливер Вуд, капитан команды. Он каждую свободную минуту донимал меня наставлениями. На третьей перемене — так заговорил, что я минут на десять опоздал на урок защиты от темных искусств. В общем, когда я понял, что безнадежно опаздываю, то послал открытым текстом Вуда и стремглав помчался в класс. А в классе, за преподавательским столом сидел Снэйп. В то время его еще не убрали из замка. — Урок начался десять минут назад, Поттер, минус десять очков Гриффиндору. Садитесь. — Итак, Поттер прервал меня на том, что в журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли… — Сэр, мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу, — перебила Снэйпа Гермиона. — Сегодня мы должны были приступить… — Помолчите, мисс Грэйнджер, — оборвал ее Снэйп. — Я не спрашивал, что вы прошли. Мне лишь хотелось указать на безалаберность профессора Люпина. — Люпин — лучший учитель защиты от темных искусств, — заявил Дин Томас, и со всех сторон послышался одобрительный шепот. Снэйп еще пуще засверкал глазами. — Вам легко угодить. Люпин не утруждает вас домашними заданиями, а с красными колпаками и водяными справится и первокурсник. Сегодня мы будем проходить… — Снэйп перелистал учебник и раскрыл последний параграф. — …оборотней. — Но, сэр, — не сдержалась Гермиона, — до оборотней еще далеко, мы только–только добрались до… — Мисс Грэйнджер, — ледяным голосом осадил Гермиону Снэйп, — мне кажется, учитель здесь я, а не вы. Откройте учебники на странице триста девяносто четыре. — Тихо, Гермиона, тихо. Успокойся, открой учебник и вспомни про Черчилля. — я погладил Гермиону по руке и улыбнулся. — Чего? — не поняла Гермиона. — Да, Поттер, о чем это вы говорите? Поведайте всем, нам тоже интересно. — вклинился Снэйп. — С удовольствием, сэр, — я ухмыльнулся. — Для начала, сообщу, что Уинстон Черчилль, был премьер-министром Британии во время второй мировой войны. — Всего лишь маггл, — презрительно фыркнул Малфой. — Не важно кем он был, — ответил я Малфою — важно, что он ответил одной зарвавшейся журналистке. Ну, типа, нашей Риты Скиттер. Она ему сказала, что он пьян. А он ответил, что, он завтра протрезвеет, а она как была уродливой дурой, такой и останется. Выводы из рассказанного мной можете сделать сами. Снэйп лишь заскрипел зубами, но промолчал. Скажу вам, будь его воля он бы давно меня пришиб, где-нибудь в темном углу. Ненавидел он Поттера лютой ненавистью. Искренне и от всей души. Я, правда, так и не понял за что именно. В общем, после первого занятия, на котором мы столкнулись со Снэйпом, я пошел к Дамблдору. И предупредил его, что если Снэйп еще раз превысит в отношении меня свои должностные полномочия, то я уйду из школы. А перед уходом закачу знатный скандал. Поэтому Снэйп меня не особо трогал. А потом пошли в ход письма и им с Дамблдором стало не до меня. А на следующий день, прямо с утра пораньше, разразилась буря. Я, откровенно говоря, думал, что матч отменят из-за погодных условий. Но, по ходу дела, школьные фанаты квиддича о такой возможности даже не слышали. Так, что пришлось выходить на поле. Еще я подумал о зрителях и откровенно не понял почему они страдают. Как я уже говорил ранее, командные виды спорта, это — не мое. А уж болельщиков я тем более не понимаю. Тут, думается мне, действует поговорка: " Что русскому в радость, то немцу — смерть». Так, что если кого обидел, то прошу великодушно меня простить. В общем, дождь лил как из ведра. Мне, из-за очков, толком ничего не было видно. Что происходит, какой счет, непонятно — голос комментатора тонул в вое ветра. Вместо болельщиков — море мантий и истерзанные зонты. Сколько уже длится игра? Совсем непонятно. Хорошо, хоть судья остановил игру. Оказалось, что это Вуд взял тайм-аут. — Мы, оторвались на пятьдесят очков, — сказал мне Вуд. — Скорее лови снитч, а то придется играть ночью. — Какой на хер снитч, Вуд? — заорал я в ответ, — Иди ты в жопу со своим снитчем. Я из-за очков вообще ни хера не вижу. Почему, блядь, матч из-за погоды не отменили? Тут откуда-то вынырнула Гермиона. — Я кое–что придумала, Гарри. Дай сюда очки. И не успел никто рта раскрыть, как она схватила очки, трижды стукнула по ним волшебной палочкой, крикнула: — Импервиус! — Держи. Они теперь водоотталкивающие. — и побежала на трибуну. — Молодец! — крикнул ей вдогонку Вуд. — Она-то молодец, Вуд, в отличии от тебя. А ты, сука, должен был еще перед игрой об этом позаботиться, как капитан. Мать твою. — Ладно, взлетаем, -прервал меня Оливер. В общем, видно стало гораздо лучше. А когда появился снитч, мы с ловцом соперников помчались за ним. Его поимка должна была окончить матч. И вдруг произошло что–то странное. На стадионе воцарилась мертвая тишина. Знакомая, леденящая, как тогда в вагоне, волна ужаса захлестнула меня и пронзила насквозь. Я увидел, что около сотни дементоров устремили ко мне. А может, мне показалось, что их было около сотни. Но факт, что их было очень много, остается фактом. Когда куча дементоров практически окружила меня со всех сторон и я решил, что жизнь немного дороже снитча. — Блядь, какой на хер снитч, тут бы в живых остаться. И куда смотрели преподаватели? Знают же, что эта зараза вокруг школы летает, — думал я несясь к земле с максимальной скоростью. Я еще успел на секунду оглянуться, что бы увидеть как дементоры построившись клином преследуют меня. — Они, что конкретно меня хотят поцеловать? — еще успел подумать я, прежде чем потерять сознание. Кстати, сознание я потерял, потому, что не удержался на метле, когда выходил из пике у самой земли и во что-то врезался головой. И меня накрыла тьма.