Попаданец который не в курсе

Что можно сказать про попадания. Наверное то, что они бывают разные. Если вспомнить все, что написано в такого рода литературе, то черт ногу сломает. Кто-то умирает и встречается с высшими сущностями, а уже те направляют их дальше. Кто-то попадает в… астрал, наверное, и чтобы не быть сожранным другими устремляется в первый попавшийся мир. В общем, у кого как. Хотя, кто знает, как оно должно происходить на самом деле. Литература-то, в которой описаны все такие случае — фантастика. У меня получилось стать… одержимым, наверное. Точнее, одержимым стал тот пацан к которому меня… подселили, скажем так. Самое интересное, что с одной стороны я смотрел на происходящее глазами пацана, а с другой — как в кино. Смотришь на происходящее и ничего не можешь сделать. В тот момент, когда я попал, пацан активно ссорился с каким-то жиртрестом по имени Дадли. Сам же пацан выглядел, как вечный подросток. Знаете, есть такая категория людей, которые в семьдесят выглядят на семнадцать. Ну, фигурой я имею в виду. Я, кстати и сам был таким. В прошлой жизни. Впрочем, это так, для информации. Так вот, они активно ссорились. Дадли стоял упершись спиной в стену. Пацан стоял напротив, нацелив в толстяка какую-то деревянную указку. И они друг на друга орали. — Не смей об этом больше говорить! — орал пацан. — Понял меня? — Направь в другую сторону! — Я спрашиваю: понял меня? — Направь в другую сторону! — ПОНЯЛ МЕНЯ? — УБЕРИ ЭТУ ШТУКУ… Чувствовалось, что несмотря на свои габариты, толстяк побаивается. А дальше случилось что-то непонятное. Во-первых, вдруг стало холодно. Как будто бы меня резко, без предупреждения окунули в ледяную воду. Ну, кто такое испытывал на себе, понимает о чем я. И, во-вторых, стало темно. Как так-то? Ведь секунду назад и уличные фонари светили, и звезды на небе были. И, вдруг, раз… и все пропало. А дальше, толстяк «засветил» все-таки пацану по скуле и у того на некоторое время в голове помутилось. Эдакий легкий нокдаун. Ага. И, когда пацан пришел в себя, то указки в его руках не было. Она судя по всему куда-то отлетела. И он не на шутку испугался. А я смотрел на происходящее со стороны и не испытывал никаких эмоций. Своих, я имею в виду. Эмоции пацана я ощущал, а вот своих не было. Это потом, вспоминая произошедшее, я сделал вывод, что по другому в тот момент быть и не могло. Тела-то у меня в тот момент еще не было. Соответственно, гормоны вырабатывать было нечему. А в теле пацана я еще на тот момент не закрепился. Поэтому и не испытывал ничего. Как-то так. Дальше пацан чего-то сделал или сказал, этот момент как-то прошел мимо меня и, его указка засветилась. Дистанционно. Он подхватил ее и стал вертеть головой. И, увидел. Паря над землей, к нему гладко скользила высокая фигура в плаще до пят с надвинутым на лицо капюшоном. Приближаясь, она всасывала в себя ночной воздух. Знаете, даже мне стало страшно в тот момент. Эта хрень или существо, кем бы оно ни было, излучало смертельную опасность. И мне мучительно не хотелось, что бы все так быстро закончилось. Самое интересное, что мысли о том, будто все это мне снится не возникло. Почему? Да кто ж его знает-то? Потом пацан все-таки собрался с силами и прогнал этих существ. Их оказалось двое. Он начал махать указкой и кричать что-то на латыни, по моему. Или на псевдолатыни. Неважно. Главное, что в какой-то момент из его указки, как луч из фонарика, выскочил огромный серебристый олень. Его рога ударили существо в то место, где у человека находится сердце, и отбросили назад. Олень продолжил наступать, а существо уплыло под его натиском. Потом олень прогнал еще одного такого же уродца, который пристраивался в это момент к Дадли. Было впечатление, что он хочет… поцеловать толстяка. Кстати, как только этих существ прогнали, то вновь загорелись фонари. Потом, попозже я узнал, что этих существ называют дементорами. И что они высасывают из людей души. И, что со стороны это похоже на поцелуй. А сам процесс так и называется. Поцелуй дементора. Но, все это я узнал позже, а пока к нам подскочила какая-то бабулька с авоськой в руках. Потом нас с Дадли куда-то вели, бабулька метелила авоськой какого-то бомжа, непонятно откуда взявшегося и так же непонятно куда исчезнувшего. А потом нас привели в какой-то дом. Там на пацана орали, судя по всему родители Дадли. Он вяло огрызался. Потом стали прилетать совы. С письмами. Закончилось все красным конвертом, который принесла последняя в тот вечер сова. Конверт упал на макушку матери Дадли, раскрылся и кухню наполнил жуткий го­лос, источником которого было горящее письмо выпавшее из красного конверта. — Не забывайте мой наказ, Петуния! И пацана отправили к нему в комнату. А когда он не раздеваясь, буквально упал, на кровать, то я решил, что настало время посмотреть, что там у пацана в памяти. Вот тут-то меня и ожидал, что называется, облом. Причем, не просто облом, а облом жестокий. Даже, жесточайший, я бы сказал. Дело в том, что память пацана, кто-то удалял, ускоренными темпами. И все, что я успел сделать… ну скажем так, скопировать несколько файлов и переместить их с одного источника информации на другой. И меня наконец укрепило в теле пацана. Я начал ощущать его отчаяние, боль, обиду. А еще, судя по всему пацан пребывал в затяжной депрессии. — Да, уж, — еще подумал я в тот момент, — ну и наследство мне досталось. В общем, узнать о реципиенте мне удалось следующее. Возраст: пятнадцать лет. Кстати, день рождения у него был совсем недавно, тридцать первого июля. А сегодня второе августа. Год: тысяча девятьсот девяносто четвертый. Имя: Гарри Джеймс Поттер. Социальный и семейный статус: ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс. Сирота. И еще. Удалось понять, что в конце прошлого учебного года Гарри довелось пережить нечто весьма травмирующее. Какое-то событие, участником или свидетелем которого он оказался. Не буду рассказывать в подробностях как я пытался приспособиться к окружающей обстановке и понять, что вообще происходит. Поделюсь своими выводами. Весьма неутешительными. Во-первых, жил он у своих родственников по линии матери. И отношение к нему было… мягко сказать, негативное. А еще, когда я разбирался с поттеровскими письмами, включая вчерашние, то получалось, что его временно изолировали и почти лишили права переписки. Интересно, что же такого натворил Поттер, что ему, фигурально выражаясь, пришлось залечь на дно? И почему именно у этих родственничков, которые его в открытую не любят, презирают и гнобят? Что мест других что ли нет? А еще всплыло несколько имен. А именно: Альбус Дамблдор, Артур Уизли, Сириус Блэк, Рон Уизли и Гермиона Грэйнджер. И отношение их ко мне было… ну, я, во всяком случае, ощутил себя эдаким чемоданом без ручки. Сами знаете, что его и нести тяжело, и выкинуть жалко. То есть, по сути, Поттер никому не был нужен. И все вышеперечисленные были рады, когда Поттера удалось сплавить подальше. В общем, вот такие получились у меня выводы. — Ну, что ж, — подумалось мне в тот момент, — раз так, то и я буду действовать по принципу: «К чертям друзей, к чертям подруг. Я сам себе хороший друг». А дальше, война план покажет. На четвертый день, после обеда родственнички куда-то укатили. Впрочем, меня это не особо взволновало. Я, лежа в кровати, изучал школьные учебники. Что-то усваивалось быстро, как будто изученное ранее, и требовалось только освежить знания. А что-то приходилось изучать заново. В общем, получалось, что Поттер не особо утруждал себя учебой. Хотя, если вспомнить себя в его возрасте, то ничего удивительного. Вдруг я совершенно отчетливо услышал, как внизу в кухне что-то разбилось. — Воры, — подумал я хватаясь за указку, точнее за волшебную палочку. Но это оказались не воры. Это был отряд сопровождения. И сопроводили меня в какую-то штаб-квартиру. На летающих метлах. Верхом. Я, конечно, удивился. Вообще, удивление вызывало многое. Совы, доставляющие письма, летающие метлы. И это при том, что на дворе последние годы двадцатого века. В общем, как говорил один мой знакомый: «Херня какая-то. Нездоровая». Располагалась штаб-квартира Ордена Феникса по ад­ресу: Лондон, площадь Гриммо, 12. Кстати, не было его перед нами. Одиннадцатый был. Тринадцатый был. А двенадцатого не было. Сам адрес мне показали написанным на бумажке и посоветовали мысленно его произнести. И стоило только мне это сделать, как дом за номером двенадцать появился. Было впечатление, что дома одиннадцать и тринадцать просто раздвинули, а двенадцатый втиснули между ними. А затем меня просто втащили в дом, я и пикнуть не успел. В прихожей было темно. Пахло сыростью, пылью и еще чем-то. Ощущение — как от заброшенного здания. А затем раздалось тихое шипение — и на стенах ожили старинные газовые рожки. В их слабом мерцающем свете возник длинный мрачный коридор с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Появилась невысокая, полноватая рыжеволосая женщина. Она обняла меня и объявила остальным, что собрание уже началось, и что Он только что появился. Кто такой был этот самый Он, я не знал, но то, что про него говорили с каким-то благоговением, что ли, мне совершенно не понравилось. Уж больно секту какую-то напоминало. Меж тем, сопровождавшие меня куда-то двинулись. Включая женщину, объявившую о собрании. И я остался в прихожей один. Потом, правда, женщина вернулась. Видимо до нее дошло, что я никуда не двинулся. И она сопроводила меня в какую-то комнату. По моему аж на третий этаж. Кстати, по дороге мне попались прикрепленные к стене детские головы. Но, приглядевшись, я понял, что головы были нечеловеческие. — Сука, куда я попал-то? — думалось мне по дороге, — точно секта какая-то. Не, не, не. Валить на хрен отсюда и, как можно быстрее. А то еще самого в жертву принесут. Наконец, женщина указала мне на одну из дверей и торопливо ушла. И едва я вошел, как раздалось громкое птичье верещание, а следом еще более громкий возглас. И все поле моего зрения заполнила пышная масса густейших волос. Ко мне с объятиями кинулась девчонка, точнее девушка и чуть не сбила меня с ног. — ГАРРИ! — тараторила она, — Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошел в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни… — Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — вклинился в разговор тот, кого она назвало Роном. А затем, в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с темного шкафа, опустилось мне на плечо. — Хедвиг! — вдруг всплыло ее имя в моей памяти. Белоснежная сова, которую я тут же принялся гладить, пощелкала клювом и ласково ущипнула меня за ухо. Кстати, среди вещей Поттера была большая птичья клетка. Но вот самой совы почему-то дома не было. — Что тут с ней было! — сказал Рон. — Чуть до смерти нас не заклевала, когда в последний раз принесла твои письма. Вот, смотри… Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, но явно глубокий порез. — Да хрен с ним, с твоим пальцем. Вы мне лучше вот что скажите — уставился я на парня и девушку, — объясните мне, что же такого я сотворил, что оказался вдруг чуть ли не заключенным без права переписки? — А мы-то что, разве не хотели написать? — стал оправдываться Рон. — Гермиона вся извелась, твердила, что ты какую-нибудь глупость вытворишь, если будешь сидеть там один без новостей, но Дамблдор… — …строго-настрого вам запретил, — подхватил я его речь. — Да, да. Это я уже слышал. Но, мне непонятно. А кто он, собственно говоря, такой чтобы что-то кому-то запрещать? В общем, исходя из того, что мне наговорили, я понял, что возродился какой-то Тот-кого-нельзя-называть, а Дамблдор это очень-очень великий светлый. И не послушаться его, это… чуть ли не смерти подобно. И он возглавляет Орден феникса. Этот орден, вроде как, с этим которого называть нельзя борется. А еще у этого самого Дамблдора образовался самый настоящий культ личности. Как у Сталина, в свое время. Он видите ли сказал не писать Поттеру и они не писали. А вот, насчет Поттера, мне было не совсем понятно. Ну, если Дамблдор борется против Неназываемого, то Поттер-то здесь причем? Было ничего непонятно, но воняло от этой истории знатно. Да и за Поттера обидно. Знаете, с одной стороны я ребят понимал. Все таки в этом возрасте взрослые еще имеют авторитет у подростков. Но с другой стороны, их, да и не только их, отношение к Поттеру было скотским. И это меня разозлило. Кстати, когда речь зашла о дементорах, выяснилось, что за Поттером приглядывали. В тайне от него. Просто, в тот раз приглядчик оказался недобросовестным. И все, видите ли, рассердились. Особенно Дамблдор. — Он страшно рассердился, — сказала Гермиона чуть ли не с благоговейным ужасом. — Мы его видели, когда он узнал, что Флетчер самовольно ушел с дежурства. Он рвал и метал. — Ну, точно, культ личности, — думал я глядя на нее. — Кстати, а тебя… тебя не беспокоит разбирательство в Министерстве магии? — тихо спросила Гермиона. — Разумеется, нет, — ответил я, — чего там бояться-то? Ну заслушают, ну исключат. Я что не найду куда пристроиться? В крайнем случае протяну пару лет, а потом пойду в армию служить. По контракту. Ладно, вы тут посовещайтесь или, чем вы тут до моего приезда занимались. А я пойду посмотрю, вдруг собрание у них закончилось. Да и поговорю заодно, пусть меня обратно отвезут. — Но, зачем тебе туда, Гарри? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. — Да, потому, что там честнее. Там меня в открытую считают уродом и не стесняются об этом сказать. А здесь я нахожусь среди лицемеров, которые только изображают из себя моих друзей и доброжелателей. С этими словами я вышел из комнаты. Вот так вот, откровенно хреново, мое попадание и началось.