Попаданец который не в курсе

Ну, что я вам могу сказать? Если обобщить все то, что я узнал от мадам Вальбурги и из газет, то получается следующее. В семидесятые годы в Британии во всю рвался к власти Лорд Волдеморт. Известный также, как Темный Лорд, для своих сторонников, или Тот-кого-нельзя-называть для всех остальных. Был этот Лорд… ну, по сути своей обыкновенным террористом. Министерство, за исключением некоторых его служащих, ничего особо не делало, чтобы пресечь преступную деятельность этого самого Лорда и его сторонников. «Пожирателей смерти». Ну и призвать их к ответу, конечно. Явно противодействовали Волдеморту только Дамблдор и созданный им «Орден Феникса». Но, видимо, недостаточно эффективно. Потому, что Лорд и его сторонники вот-вот должны были окончательно захватить власть. Однако, наступил Хэллоуин восемьдесят первого, Лорд сунулся к Поттерам, самоубился об Гарри и все пошло прахом. Кстати, о том, что Неназываемый называл себя Волдеморт, я узнал от Кричера. Также он рассказал мне про Регулуса, младшего брата Сириуса и об обстоятельствах его смерти. И показал медальон из-за которого погиб Регулус. А еще Кричер пожаловался, что так и не смог его уничтожить. Также он рассказал, что магия излучаемая медальоном и магия излучаемая мной имеют… ну, какой-то общий параметр, что ли. Мы с Кричером и мадам Вальбургой подумали и решили пока его надежно спрятать. Уничтожить то его можно было быстро, за две минуты. Причем немагическим способом. Достаточно было, например, пробраться в сталеплавильный цех и забросить его в печь. Во время выплавки стали. И все. Был медальон и нет медальона. Но вот чем медальон был так важен Волди? Почему он так хитро его спрятал? Почему Регулус так сильно хотел его уничтожить? И что это за общий магический параметр? Не из-за этого ли с Поттером поступили так… как поступили? Нужно было сначала понять, что это за хрень такая. В общем, поразмышляв, мы решили, что лучше пока продолжить собирать информацию. И, еще. Мне нужно потихоньку начать, что называется, «показывать зубы». А то если будешь сидеть на попе ровно, то и досидеться можно. Разложат на жертвенном алтаре, зарежут как барана и мявкнуть не успеешь. Первый шаг, по этому пути, был сделан мною в Министерстве. И я говорю не о суде. Когда я вышел из зала и направился в сопровождении Артура Уизли на выход, то увидел Фаджа. Он разговаривал с каким-то мужчиной. Тот, услышав наши шаги, обернулся и уставился на меня в упор. — Так, так, так… Патронус, Поттер, — произнес собеседник Фаджа. — Министр только что поведал мне о вашем счастливом избавлении, — манерно растягивая слова, проговорил этот… павлин, пожалуй, — поражает ваша способность выбираться из очень тесных ловушек… змеиная, я бы сказал. — Это не было счастливым избавлением для меня, мистер, не помню как вас там. Это было несчастливое стечение обстоятельств для ТЕХ, кто пытался доставить МНЕ неприятности. Сначала, в восемьдесят первом, это был Волдеморт, а сейчас это оказался министр Фадж. При всем к нему уважении. И мы отправились дальше. Позже я узнал, что «павлина» зовут Люциус Малфой и он был, в свое время, казначеем и главным финансистом «Пожирателей смерти». Это мне Артур рассказал. А еще я обратил внимание, что когда я произнес Волдеморт, то все трое вздрогнули. — Да, уж, — подумалось мне тогда, — запугал он их всех. Чуть ли не до мокрых штанов. А вечером у нас с Гермионой состоялся разговор. Как рассказал мне Кричер, грязнокровая мисс частенько грустит и даже иногда плачет, когда никто не видит. Мне, откровенно говоря, было вообще непонятно, какого черта в доме происходит. Почему Сириус ведет себя как гость, а рыжая Молли, жена Артура, распоряжается как у себя дома? Ну, дал Сириус, как говорится, «добро», для ордена Феникса, а рыжая семейка-то что тут делает? И причем тут Гермиона? Она, что сирота как и я и ей негде больше жить? Поэтому, нужно было разобраться и определиться. С тем как себя с ней вести. В общем, когда у остальных обитателей дома закончился ужин и они стали расходиться по комнатам, Кричер тихонечко умыкнул Гермиону и доставил ее ко мне. — Ну, здравствуй, Гермиона, — начал я разговор, — поговорим? Ты, не против? — Гарри! — возмущенно воскликнула девушка. А дальше на меня обрушился град претензий и упреков. Закончилось все вопросом: «За, что ты так со мной, Гарри?» и океаном слез. Так, что пришлось ее успокаивать. А когда она успокоилась я задал ей встречный вопрос. — Знаешь, я мог бы спросить тебя о том же, но сейчас мы поговорим о другом. Лучше скажи, как давно и зачем ты здесь? — Ну… — Гермиона задумалась, — на третий день наших каникул к нам пришел мистер Уизли и забрал меня сюда. Он сказал, что профессор Дамблдор хочет чтобы я была здесь. Я, когда ехала, то думала, что ты тоже будешь тут. Но тебя привезли только через месяц. — Хорошо, а вернуться домой у тебя мысли не возникло. Ну, когда ты поняла, что меня здесь нет и неизвестно когда буду? Скажи, у тебя что, НАСТОЛЬКО плохие отношения с родителями? Ты не подумала о том, что они могут по тебе скучать? Да и ты по ним? — Нет, Гарри, у нас хорошие отношения. И, да, я почему-то не подумала. — А сам Дамблдор как-нибудь объяснил зачем ты ему тут нужна? — Эээ… нет. — Гермиона уставилась на меня удивленно и даже с некоторым ужасом. — И тут возникают закономерные вопросы. А была ли доставка тебя на Гриммо ЕГО инициативой? Не было ли это инициативой самого Артура или Молли? Не применялся ли при этом какой-нибудь Конфундус? И зачем ты понадобилась Уизли? Не включили ли они тебя в состав своей «большой дружной семьи»? А, что? Сама прикинь. Тебя сведут с Рончиком, меня — на Джинни подженят. Как тебе перспективка? Пока Гермиона «переваривала» услышанное от меня, я думал, что нам с ней делать. — Ладно, собирайся. Отвезу тебя домой. Побудешь там до конца каникул. И еще, у меня есть пара мыслей. Во-первых мы тебя обезопасим парочкой артефактов. И, во-вторых, если Дамблдор запретил нам писать друг другу, то… . Кричер собрал ее вещи и усыпил всех в доме, чтобы ни у кого не возникли глупые вопросы. Мы выскочили из дому, добежали до вокзала Кингс-Кросс. Он оказался совсем недалеко. Там взяли такси и поехали. А по дороге мы остановились и я купил нам пару сотовых телефонов Nokia 10.11. Деньгами меня к тому времени Кричер обеспечил. И, каждый вечер мы потом с ней созванивались. В общем, ее первыми словами, когда мы встретились, первого сентября на платформе 9 и ¾, были слова: «Спасибо, Гарри». Почему, кстати, ее не хватились остальные? А Кричеру, спасибо. Чего-то он там нашаманил и все про нее забыли. Ну, пока были там на Гриммо. Кроме меня, конечно. — Знаешь, — шептала она мне на ухо, когда мы стояли обнявшись и не обращая ни на кого внимания, — родители так обрадовались. А я сама вдруг поняла насколько сильно по ним соскучилась. А потом Гермиона и Рон отправились в вагон старост, их в этом году назначили старостами от пятого курса, на инструктаж. Ну, а мы с Джинни и Невиллом Лонгботтомом, еще одним моим однокурсником, отправились искать свободное купе. Так я познакомился с Луной Лавгуд. Ну, что можно о ней сказать? Вид у нее был слегка неземной или, даже, потусторонний. Светлые спутанные волосы, доходили ей до пояса. Глаза немного навыкате, все время придававшие ей удивленный вид. Волшебную палочку она засунула не куда-нибудь, а за левое ухо, на шее у нее висело ожерелье из пробок от сливочного пива, журнал, который она читала, был повернут вверх тормашками. Забегая вперед, хочу сказать, что с Луной мы потом подружились. Она, конечно, могла вынести мозги за тридцать секунд, но девочкой была доброй и отзывчивой. А когда я узнал, что над ней, на ее факультете, потихоньку издеваются и подворовывают ее вещи, то — взбесился. И вызвал Кричера. Кричер выслушал меня и улыбнулся. Знаете, улыбка домовика или гоблина это то еще зрелище. Зубы-то, что у тех, что у этих треугольные, как у акулы. Так, что нужно иметь крепкие нервы чтобы при этом не… испугаться, скажем так. В общем, вещи были возвращены, а некоторые ее соученицы и девочки курсом постарше, щеголяли некоторое время на своих лбах надписями, типа: «Я воровка», «Я издеваюсь над слабыми» и так далее. А еще Кричер мне посоветовал познакомиться со здешними домовиками. Так я познакомился с Добби. Как потом оказалось, этот мелкий прохиндей привязал себя к Поттеру, когда тот освободил его от Малфоя. Была там своя история. И теперь их, у меня на попечении, оказалось, сразу двое. Или я у них. Смотря как считать. Но, это все произошло позже, а пока мы ехали в школу и Невилл рассказывал нам о каком-то растении которое ему привезли в подарок. Ну, и не обошлось без Малфоя, разумеется. Я имею в виду Драко, сына Люциуса. Когда Гермиона и Рон присоединились к нам после своего совещания, то через некоторое время появился он. В сопровождении двух здоровяков. Двери в купе открылись и я увидел ухмыляющееся лицо Драко Малфоя между физиономиями его дружков Крэбба и Гойла. Вот только повел я себя нетипично для Поттера. Я всего лишь безразлично скользнул по троице взглядом и отвернулся. — В чем дело, Поттер? — недружелюбно спросил Малфой. — Не хочешь поздороваться? Будь повежливей, иначе будешь наказан. Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я имею право наказывать провинившихся. — говорил, Малфой, как и его папаша, манерно растягивая слова. — Слушайте, ребята — спросил я у остальных, — а это вообще кто? Поттер очевидно был знаком с этим парнем, но я-то его не знал. Вот и пришлось импровизировать. — Это Драко Малфой, — ответила мне Гермиона. — Хмм… Малфой, говоришь? И чего ему интересно надо? — произнес я не обращая на него внимания. Правда краем глаза я видел, как Малфой скривил губы. — А скажи-ка мне, Поттер, каково это — быть на втором месте после Уизли? — спросил он. — А у нас с ним, что соревнования какие-то? Что бы выяснять кто на каком месте? — я наконец повернулся к Малфою, и окинул его взглядом с ног до головы. — Кстати, я тут тебя послушал и понял, в кого ты мне напоминаешь. Попался мне в Министерстве такой же… любитель повыпендриваться. Я, правда, сначала подумал, что это какой-то павлин. А когда подошел и присмотрелся, то оказалось, что это твой папаша. В купе грохнуло от смеха, а Малфой попытался схватиться за палочку. Только я его опередил. Помните, я говорил о парочке колечек, которые мне Кричер подкинул? Ну так вот, с помощью одного из них можно было уподобиться Дарту Вейдеру. Ну, в те моменты когда он наказывал за косяки. Так, что я направил руку в сторону Малфоя, а потом сделал движение пальцами. Как будто бы обхватил чью-то шею и начал сдавливать. Малфой захрипел, а я просто махнул рукой и отшвырнул его к стене. Больше нас никто не беспокоил. И, разумеется, я увидел фестралов. Мы их только с Луной видели, а остальные нет. Оказалось, что видеть их может только тот кто видел и осознал чью-то смерть. Рона и Гермиону взволновало отсутствие Хагрида. Это, оказывается, был наш учитель по магозоологии. Он всегда собирал первокурсников и сопровождал их к лодкам. Все кто попадал в замок впервые, из будущих учеников, разумеется, прибывали в замок на лодках. А остальные в каретах запряженных фестралами. Впрочем, мне было все равно. Я Хагрида не знал. А ребят просто успокоил. — Может, его директор куда-то отправил. Появится — узнаем. А вот за преподавательским столом я увидел мадам Амбридж. Ту самую, первого заместителя Фаджа. — Она-то какого… тут делает? — подумалось мне. — Что вообще происходит? Кстати, на суде она промолчала. Не знаю почему. Когда Артур Уизли просвещал меня по поводу, кто есть кто в Министерстве, то сказал, что дама она зловредная и злопамятная. И что тогда она здесь делает? Может, если не удалось подловить меня на суде, то решили сделать это в школе? Точнее, попытаться прижать Дамблдора. Ну и меня, заодно. В качестве бонуса. Впрочем, ладно. Поживем — увидим. Народ, после напечатанного в «Пророке», смотрел на меня как на сумасшедшего. Впрочем, мне было все равно. Мне срочно нужно было научиться выживать. А то летом — дементоры, перед этим — Турнир. Да и до этого, судя по шрамам на теле Гарри, ему тоже прилетало. А если как маг, я пока еще ничего из себя не представляю, то значит нужны были подручные средства. Например, я заметил, что маги не используют огнестрел? Почему? Непонятно. Так, что если получится его приспособить, то будет кое-кому сюрприз. А еще, Кричер заметил, что магической силы у Поттера очень много. Так много, что ему достаточно было один раз попасть. Так, что научиться попадать было тоже одной из стоящих передо мной задач. Дальше начались занятия и знакомство с преподавателями. Историю вел призрак и не заснуть на его занятиях было почти невозможно. Поэтому я начал ограждать свой слух от его бубнежа и заниматься другими школьными предметами. Один раз сходил на Прорицания. Для интереса. И больше не ходил. Тем более, что преподавала нам особа, постоянно пребывающая, что называется «под мухой». На зельеварении я схитрил. Так как я не знал как выглядят многие ингредиенты, то сел рядом с Гермионой. И подглядывал за ней. И, хоть я вспотел от напряжения, так как пришлось быть очень внимательным, но зелье у меня получилось. Видимо из Поттера зельевар был тот еще, потому что Снэйп, наш преподаватель, сам охренел от того, что у меня все получилось. Кстати, на зельях же мне пришла в голову мысль о нитроглицерине. Как о взрывчатке. Амбридж, назначенная преподавателем по Защите от темных искусств, нас не учила, а больше выискивала компромат. Народ возмущался, а она самоназначила себя Генеральным инспектором и стала закручивать гайки. Правда длилось это относительно недолго. Когда она заставила провинившихся учеников писать строчки кровавым пером, я собрал у ребят воспоминания и отправил их мадам Боунс. Помнится на суде смотрели они с Амбридж друг на друга… многообещающе. В общем, вылетела она из Министерства. До Азкабана правда дело не дошло, видимо был у нее компромат на очень многих, но вот из Министерства — вылетела. Уж слишком у многих работников учились в Хогвартсе дети и родственники. Так, что до конца года нас учил отставной полицейский или аврор, как их тут называют. Кстати, Поттер еще и в квиддич играл. Это оказался такой магический вид спорта. Типа ручного мяча, только на верхом на летающих метлах. Так, вот. Из команды я ушел. А когда Анджелина Джонсон, капитан квиддичной команды, и наш декан попробовали на меня, что называется, наехать из-за этого, то я рассказал им о летней встрече с дементорами. И о том, что мои навыки игры в квиддич их не впечатлили. А еще напомнил, что у нас, в этом году, экзамены будет принимать министерская комиссия. Через некоторое время объявился Хагрид. Оказалось, что он и мадам Максим по поручению Дамблдора встречались с великанами. Сам-то он был полувеликаном, вот его Дамблдор и отправил. А мадам Максим, видимо, попросил сопровождать Хагрида. А то Хагрид, судя по рассказам, парень был простой и мог в дороге чего-нибудь отчебучить. Вот, только, на хрена, спрашивается? Великанов, во всем мире, осталось штук восемьдесят… особей, наверное. Эдакая вымирающая нация, малая народность. ХЗ как их правильно назвать. Почему так мало? Ну, если учесть, что они истребляли друг друга в междоусобных войнах, то ничего удивительного. По сути они сами себе устроили геноцид. Волшебники, конечно тоже помогли, но незначительно. В основном сами, сами. Жили они где-то на Кавказе, в горах. В какой-то труднодоступной горной долине. И на хрена спрашивается они кому-то понадобились? Олимпия Максим сошлась с Хагридом во время прошлогоднего турнира. Была она женщиной крупной, чуть даже покрупнее Хагрида, вот они и сошлись. Но, что меня удивило больше всего, в рассказе Хагрида, так это то, что им с мадам Максим, пришлось скрываться от слежки. Вот как так-то? Олимпия Максим во Франции была далеко не последним человеком. Все таки директор Шармбатона, французской магической школы. А это — величина. И то, что она была на четверть великаншей там, в Европе, никому не мешало. В Европе вообще отношение к нечеловеческим расам было более лояльным чем в Англии. Там, например, у гномов и у вампиров свои банки были. Да и к оборотням отношение было почеловечнее. Вейлы спокойно жили. И так далее. Да, так вот, следили за ними ребята из английского Министерства магии. На территории Франции. Ну полный бред. Вот, что мешало Олимпии пожаловаться тем же французским аврорам? Мол, следят тут за мной какие-то проходимцы, мешают романтическому путешествию. Не знаю. Может она на старости лет решила в шпионов поиграть? В общем, история, что называется, была «шита белыми нитками». И только простодушный Хагрид мог принять все за чистую монету. Знаете, чем больше я узнавал о происходящем, тем больше мне хотелось убраться подальше. Вот, только, появились у меня некоторые обязательства. Да и непонятна пока была роль которую должен был сыграть Поттер в происходящем. Поэтому, оставалось только ждать и готовиться.