Попаданец который не в курсе

Итак, я шел в кабинет Дамблдора и ругался. Про себя разумеется. Потому, что было около полуночи. А почему ругался? Да потому, что ценность полученной информации не соответствовала усилиям затраченным для ее получения. А знаете, что меня еще взбесило? Получается, что Слагхорн знал что такое хоркруксы, а Дамблдор, якобы, нет. Нет, все конечно возможно в этой жизни, но вот не верилось мне, что он не знал. Особенно, если учесть, что Риддл узнал о хоркруксах еще в школе. И Дамблдор об этих штуках ничего никогда не слышал? Ой, не смешите мои тапки. А для чего я выполнил его поручение? Ну, пусть пока считает, что я все еще глупый, доверчивый, преданный лично ему дурачок. Я передал Дамблдору воспоминание и, пока он занимался его просмотром в Омуте памяти, подошел к стене. Там, в стеклянном ящике находился меч Годрика Гриффиндора. — Возьми его в руки, — раздался вдруг чей-то скрипучий голос. Я оглянулся. Оказалось, что заговорила со мной Распределяющая шляпа. — Вы уверены, уважаемая? — спросил я. — Да, да. Бери давай. И меня надень. — Ну, хорошо, — согласился я с шляпой. Я надел шляпу, откинул крышку ящика и взял в руки меч. А дальше случилось то, о чем я говорил ранее. Наше с мечом слияние. — Да, уж, — раздалось вдруг у меня в голове, — давненько я такого не ощущала. У тебя, пожалуй, слияние посильнее чем у настоящего Поттера получилось. Большая, очень большая это редкость. Зато, теперь, ты сможешь мысленно его призывать. Тебе нужно будет согнуть ладонь, как будто бы его держишь, мысленно произнести «Меч» и он окажется у тебя в руке. — Вот же, блин… — только и успел подумать я, как шляпа продолжила. — Да не беспокойся, ты. Никто от меня не узнает, что ты не совсем тот Поттер, которого я в свое время распределила на Гриффиндор. Не ты первый, и не ты последний. А теперь положи его, пока, в ящик, а сам засунь в меня правую руку. Я так и сделал и на руке у меня появился металлический браслет. Затем я вновь надел шляпу и услышал: — Будет тебе как ножны. А тут, в ящике, будет лежать подделка. — и шляпа захихикала. — Кстати, обратил внимание на рубины на рукояти. Это магические накопители. А еще они будут работать как усилители заклинаний. Так, что учись контролю. А теперь, давай, ложи меня на место, а то старик похоже сейчас «вынырнет». И точно, Дам­блдор закончил просмотр и отправился за свой стол. — Я уже очень давно питал надежду заполучить это свидетельство, — начал Дамблдор. — Оно под­тверждает мою теорию, говорит о том, что я прав, и о том, какой длинный путь нам еще предстоит пройти. — О чем это вы, директор? — спросил я его. — И почему это нам, — подумалось мне. — Я уверен, Гарри, — продолжал Дамблдор, — ты понимаешь значение того, что мы с тобой услыша­ли. Уже в твоем возрасте, плюс-минус несколько ме­сяцев, Том Риддл изо всех сил искал дорогу к бессмертию. — Относительному бессмертию, сэр. И, разумеется он ее нашел. — ответил я Дамблдору. — То, что он создал хоркрукс, сомнений-то как раз и не вызывает. И, вопрос, теперь, заключается в том, сколько он их «наклепал»? Вы же сами слышали, как он говорил профессору Слагхорну про число семь. — Совершенно верно, Гарри: его особен­но интересовало мнение Горацио о том, что проис­ходит с волшебником, который создает больше одно­го хоркрукса. Этих сведений он ни из каких книг почерпнуть не смог бы. Насколько мне известно и, Волдеморту видимо тоже, еще ни один волшебник ни разу еще не разрывал свою душу бо­лее чем на два куска. Дамблдор немного помолчал, собираясь с мыс­лями, затем сказал: — Четыре года назад я получил верное, как мне представлялось, доказательство того, что Волан-де-Морт свою душу расколол. — А до этого ты типа не догадывался? — подумал я, а в слух добавил, — Что за доказательство, сэр? — А меня снабдил им ты, Гарри, — ответил Дамбл­дор. — Я говорю о дневнике Риддла, дававшем на­ставления о том, как открыть Тайную комнату. — Тот дневник, который воздействовал на Джинни Уизли и который я каким-то образом уничтожил? Но тогда и так понятно, что их больше одного. Ведь если бы хоркрукс был один, то и возродиться он бы не смог. — сказал я ему. — Совершенно справедливо, — кивнул Дамбл­дор. — Я рад, что ты понимаешь размеры стоящей пе­ред нами задачи. И, думается мне, что создал он их не семь, а шесть. Седьмая часть его души, ка­кой бы изуродованной она ни была, обитает в вос­созданном теле Волдеморта. — То есть, вы хотите сказать, что сейчас он сам является эдаким живым хоркруксом? Он сам и еще шесть штук. Хотя, нет. Только пять. Один-то уже уничтожен. И где вы предлагаете их искать? — Вообще-то, уже четыре, Гарри. Я уничтожил еще один, — ответил Дамблдор, поднимая почерневшую, словно обугленную руку. — Перстень, Гарри. Перстень Марволо Гонта, который ты видел в одном из воспоминаний. Тайник, где он был спрятан, был огражден ужас­ным заклятием. Если бы не мое, прости за нескром­ность, профессиональное мастерство и не своевре­менные меры, принятые профессором Снэйпом, ко­гда я возвратился сюда, жутко израненный, я, может быть, и не рассказывал бы тебе сейчас все это. Но обугленная рука не кажется мне слишком высокой ценой за одну седьмую души Волдеморта. — И, что по вашему могут представлять из себя остальные? — Ты не учитываешь того, что я тебе уже показал. Волдеморт неравнодушен к тро­феям и предпочитает вещи, обладающие яркой ма­гической историей. — Подождите, сэр, — я задумался, — если исходить из того, что вы мне сейчас сказали и показали в различных воспоминаниях, то получается, что это медальон Слизерина и чаша Хаффлпафф. Третий и четвертый. Пятым и шестым, скорее всего, должны быть вещи принадлежавшие Рейвенкло и Гриффиндору. Это, если после Годрика осталось, что-то еще, кроме шляпы и меча. — Удалось ли ему найти диадему Ровены Рейвенкло, я сказать не могу. Потому, что она давно пропала. А вот в совершенной сохранности шляпы и меча Гриффиндора я уверен. Получается, что две у него имеются точ­но, третью он также мог отыскать. Вот то, из чего мы будем пока исходить. — Как скажете, сэр. — выразил я согласие с мнением Дамблдора. — И мне кажет­ся, я знаю, что представляет собой шестой хоркрукс. Интересно, что ты скажешь, если я признаюсь тебе, что мне давно уже не дает покоя появление той змеи, Нагайны? — Ну, если предположить, что сейчас он сам является живым хоркруксом, то это вполне вероятно. — И не стоит исклю­чать, что он привязан к ней настолько, насколько вообще может привязаться к чему бы то ни было, он старается держать ее под рукой. А еще я думаю, что знаю место, где можно най­ти еще один. И мне, возможно, понадобится твоя помощь, Гарри. — закончил наш разговор директор. Вот так мы и поговорили. А потом я стал интенсивно учиться. Потому, что информацию об основных произошедших с Поттером событиях мне выдали, вот с остальным пришлось разбираться самому. Хорошо, хоть Гермиона помогла. Она набросала мне план по ускоренному изучению материала за шесть пройденных лет, ну не всего, конечно, а тех моментов, которые она посчитала основными. И еще помогла с аппарацией. Это такая здешняя телепортация. И обучали ей как раз на шестом курсе. Ну, и еще профессор Слагхорн, можно сказать, подсуетился. В хорошем смысле этого слова. Он сварил для меня зелье улучшения памяти и оно очень помогло мне. Скажу откровенно. Мне самому было очень интересно. Ведь это же магия. Я даже, признаться, забыл на некоторое время, что за мной охотится маньячелло. Про всякие там хоркруксы и прочую хрень. Я даже на занятия не ходил. И заключительный матч по квиддичу тоже прошел без моего участия. Не до этого мне было. Кстати, наши его выиграли. Когда я в тот вечер направлялся в спальню, то в гостиной во всю праздновали победу. — Мы победили! — проорал Рон, который возник прямо передо мной, размахивая Кубком. — Победили! Четыреста пятьдесят против ста сорока! Победа! А затем, ко мне подлетела Джинни. На ее си­яющем лице застыло решительное выражение, она обвила меня руками. И поцеловала меня. Эдак по взрослому, прямо в губы. Однако, поняв, что я никак не реагирую на поцелуй, она покраснела и убежала. А я поздравил команду с победой и поднялся к себе. И, что это было, я так и не понял. То ли Джинни хотела заявить на меня какие-то права, то ли спровоцировать, чтобы мы начали с ней встречаться. Не знаю. В любом случае, я к ней ничего не чувствовал. Так, что ее попытки были заранее обречены на провал. Наконец Дамблдор напомнил мне, что ему нужна моя помощь. А еще, по дороге, я пересекся с нашей прорицательницей, мадам Трелони и узнал, что пророчество обо мне и Волдеморте передал последнему Снэйп. О пророчестве, я знал. Дамблдор рассказал мне о нем. И, что из-за него в восемьдесят первом Волдеморт пошел убивать Поттеров. Да и прошлогодняя заварушка в Министерстве магии, когда погиб Сириус и была ранена Гермиона, тоже была из-за него. А вот то, что Волдеморту передал его Снэйп, мне было неизвестно. Про это я додумался самостоятельно. После рассказа Трелони. Дамблдор, кстати, подтвердил мою догадку. А на вопрос о том, почему Снэйп преподает в школе, а не сидит в Азкабане, он ответил, что полностью доверяет Северусу Снэйпу. Впрочем, не стал я из-за этого, что называется, нагнетать обстановку. Дамблдора было не переубедить. — Ладно, сэр. Не будем сейчас об этом. — сказал я Дамблдору. — Давайте лучше сосредоточимся сейчас на том, что нам предстоит. — Очень хорошо. Тогда слушай. — И Дамблдор распрямился во весь свой рост. — Я беру тебя с со­бой на одном условии: ты будешь мгновенно, не за­давая вопросов, выполнять любой мой приказ. — Разумеется. — ответил я ему. — Подумай, Гарри, до конца ли ты понял то, что я сказал. Ведь тебе придется следовать любому при­казу, даже такому, как «беги», «прячься» или «возвра­щайся назад». — Ну, если только вы не прикажете мне пустить себе Бомбарду в голову или спрыгнуть с Астрономической башни, то тогда проблем не будет. Слово даю. — Очень хорошо. В таком случае сходи, пожа­луйста, за мантией-невидимкой, и через пять минут встретимся в вестибюле. — Не нужно никуда идти, сэр. Она у меня с собой. — Ну, тогда надевай ее и мы отправимся. Кстати, удобнейшая оказалась вещь. Не знаю, как с ней обращался Поттер, а я вот взял, да и намазал ее немного своей кровью. Захотелось проверить правы ли были авторы фэнтези, которую я любил в свое время почитать. Ну, насчет кровной привязки артефактов. Оказалось, что правы. Во всяком случае, та плащ-накидка, которую представляла из себя мантия, по мысленной команде стала преобразовываться в настоящий плащ. С рукавами, капюшоном и регулируемой длиной. Не буду описывать весь путь который нам пришлось пройти, скажу только, что в результате мы оказались в пещере. На крохотном островке, расположенном посреди подземного озера. Островок оказался не больше кабинета Дамблдора. А посреди островка, на небольшом стояла каменная чаша, напоминающая Омут памяти из которой струился неяркий зеленоватый свет. Его испускала жидкость наполнявшая чашу. Хитрозаколдованная, я вам скажу, оказалась водичка. Ее невозможно было удалить, раздвинуть, вычерпать или высо­сать. Трансфигурировать, зачаровать или заставить как-то еще изменить свою природу — тоже. Оставалось только выпить. Что Дамблдор и стал делать. Наколдовав кружку он наполнил ее из чаши и осушил. Без всякого предупреждения. — Да, несомненно, — сказал он после того как выпил и немного подумал, — дей­ствие данного зелья должно быть таким, чтобы поме­шать мне забрать хоркрукс. Оно может парализовать меня, заставить забыть, ради чего я сюда явился, при­чинить боль, которая меня оглушит, или еще каким-либо способом лишить меня сил и разума. Если это произойдет, Гарри, позаботься, чтобы я пил и даль­ше, пусть даже тебе придется вливать зелье в мой протестующий рот. Ты понял? — Сэр, а вы уверены, что после того как все выпьете, то останетесь в живых или способным ясно мыслить? — спросил я его. — Вот, заодно и узнаем. — ответил он. Хорошо, что после второй кружки он существенно ослабел и мне не пришлось бегать за ним по всему островку, что бы влить в него зелье. Скажу только, что сам бы он не справился. На дне чаши оказался медальон. И, когда Дамблдор немного оклемался и сунул его себе в карман, на нас из озера полезли инферналы. По сути те же самые зомби. А Дамблдору пришлось вновь выложиться по полной. Он наколдовал огненное кольцо, которое позволило нам добраться до берега островка и двинуться в обратный путь. И когда мы выбрались из пещеры, мне пришлось аппарировать Дамблдора обратно в Хогсмид. Здорово он все-таки выложился. А когда мы оказались в Хогсмиде, то увидели, что над школой повисла в воздухе Черная метка. Она представляла из себя череп и змею из него выползающую. Обычно приспешники Волдеморта запускали в воздух эту иллюзию после проведения теракта. — Значит, полностью доверяете Северусу, да, директор? — Я уверен, что это не он Гарри. Нам нужны метлы. Сейчас это скорейший путь попасть в школу. Хорошо, что нас увидела мадам Розмерта, хозяйка бара «Три метлы». И хорошо, что у нее на заднем дворе оказалась парочка лишних, взгромоздившись на которые мы полетели в школу. А в полете Дамблдору пришлось прокладывать для нас проход и это еще больше его обессилело. Все таки защитных заклинаний вокруг школы и над школой было накручено весьма немало. А когда мы приземлились на верхней площадке Астрономической башни, то Дамблдор попросил меня надеть мантию-невидимку и сбегать за Снэйпом. Но, я не успел. Как только я надел мантию, кто-то стремительно выскочил из люка открывающего вход на винтовую лестницу и проорал: — Экспеллиармус.