Попаданец который не в курсе

Итак, началось все с того, что мне приснился сон. А приснился мне огромный мужик. Я бы, даже, сказал гигант. Я таких раньше живьем никогда не видел. Только в старых кинохрониках. Примерно два с половиной метра ростом. Снилось мне, что мы с ним летим на мотоцикле. И, судя по всему, мы от кого-то убегали. Потому, что за нами гнались по воздуху какие-то… ну, назовем их преследователями и пытались нас поймать. Получился эдакий классический вестерн. Вот, только, было не совсем понятно. А на чьей мы собственно стороне. Я и тот мужик. Хорошие мы парни или плохие? Впрочем, мысль об этом в голове не задержалась. Так, мелькнула, где-то там, на периферии сознания и дальше полетела. Ну, и сами понимаете, что непременным атрибутом любого, нормального вестерна является перестрелка. Стреляли в нас. Я, соответственно, отстреливался. Потому, что мужик мотоциклом управлял. Вот, только, вместо пистолетов у нас в руках были палочки. Типа барабанных. Но, стреляли как бластеры, в фильмах с сюжетом про какую-нибудь фантастическую хрень. Потому как лучи из палочек летели сплошным потоком. Да, и еще. Преследователи сидели верхом на метлах. Мы — на мотоцикле, а они — на метлах. — Да, уж, чего только не приснится. — успела промелькнуть у меня мысль. А потом в воздухе появился… ну, даже не знаю как его назвать. Инопланетянин, наверное. Рептилоид какой-то. И летел он вообще, как Супермен. То есть безо всего. Нет, ну может под одеждой и был у него какой-нибудь антигравитационный пояс. Не знаю. Не до того было, чтобы выяснять. Тем более, что он тоже начал в нас стрелять из палочки. Затем, в нас попали. Мотоцикл заглох и стал падать. Все завертелось. Я, после падения, оказался в каком-то водоеме. Хорошо, хоть неглубоком. Помню еще, что кругом валяются обломки мотоцикла, лежит тот большой мужик и… темнота. Когда я открыл глаза то увидел, что лежу на софе в незнакомой ярко освещенной гостиной. Неподалеку от софы валялся на полу мой рюкзак, мокрый и грязный. У софы стоит, обеспокоенно вглядываясь в меня, светловолосый мужчина с изрядным брюшком. — С Хагридом все хорошо, сынок, — сказал этот мужчина, — за ним сейчас жена ухаживает. Как вы себя чувствуете? Ничего больше не сломано? Ребра, зуб и руку я починил. Кстати, я Тед, Тед Тонкс — отец Доры. — Ни хрена не понял. — я молча смотрел на мужчину и мучительно пытался сообразить, что происходит, — Если бы это был сон, то сейчас я должен проснуться у себя дома, в своей постели, в холодном поту и с колотящимся сердцем. Ну, в крайнем случае, в больнице. Если я попал в аварию какую-нибудь. Я, что, ПОПАЛ??? Ну, в смысле, стал попаданцем. Нет, ну бред же. БРЕД. Впрочем, мужчина, судя по всему, ждал от меня ответа и нужно было что-то сказать. — Эээ… спасибо, что помогли. Где я, кстати. Не подскажете? — Вы у нас дома, — успел ответить мужчина. Тут дверь распахнулась, и в нее протиснулся тот гигант, с которым мы удирали от погони. — Гарри! — великан в два шага покрыл разделявшее их расстояние (свалив по пути два хрупких столика и фикус) и обнял меня так, что у меня затрещали недавно починенные ребра. — Мать честная, Гарри, как же ты выбрался-то? Я уж решил, нам обоим крышка. — Да, и я тоже. Поверить не могу… Знаете, когда у меня затрещали ребра от таких обнимашек, я окончательно понял, что это действительно попадание. И, что нужно как-то выживать. А, в первую очередь, постараться не дать понять окружающим, что я совсем не тот Гарри за которого меня принимают. — Ладно, эээ… Хагрид, — я рискнул назвать гиганта этим именем, — что дальше будем делать. Мы же не можем злоупотреблять гостеприимством уважаемых хозяев. Или можем? — Нет, нет, Гарри. Сейчас ты возьмешь свой рюкзак, свою палочку и мы отправимся в «Нору». В «Нору» мы телепортировались. Используя, так называемые портключ. Скажу откровенно, такого я не ожидал. Что-то рвануло меня вблизи пупка, как будто незримый крючок и леска потянули меня лицом вперед, в темноту, где я неуправляемо завертелся. Пару секунд спустя я с силой врезался в землю и упал на четвереньки. Потом, с изрядным трудом поднялся на ноги. Состояние у меня было, как… после сотрясения мозга или после изрядной попойки. Тем временем и Хагрид, тоже упавший на землю и, тоже с трудом поднялся на ноги. Судя, по увиденному, мы приземлились на заднем дворе какого-то… строения. Весьма причудливого на вид. Из которого к нам устремились женщина и девушка. Скорее всего, мама и дочь. Было в них что-то общее, помимо одинакового, рыжего цвета волос. Потом во дворе что засветилось, сформировалось в большое пятно и из него, вращаясь, и выпали еще двое. Лицо одного из них было залито кровью и он явно был без сознания. Я подбежал к ним, взялся за ноги парня который был без сознания и мы, с тем вторым, втащили его в гостиную, уложили на софу. А дальше случилось что-то непонятное. Тот, второй, попробовал ухватить меня за локоть и куда-то утащить. Непонятно как, но я успел отскочить. Тогда он направил на меня палочку и спросил. — Какая тварь сидела в углу моего кабинета в Хогвартсе, когда Гарри Поттер впервые попал в него? Отвечай! — А ты кто такой, чтобы вопросы мне задавать? — Гарри, Гарри, успокойся. Это же профессор Люпин. Ты что не узнаешь? — быстро заговорила рыжая девчонка, — Ведь он же преподавал нам ЗОТИ в Хогвартсе. — Ну, почему же? Узнаю, конечно. — ответил я, — Вот, только профессором он был в там, в Хогвартсе. А тут мы с ним вроде как на равных. Вот я и спрашиваю, кто он такой, чтобы вопросы мне задавать? Или я в чем-то неправ? — Что за фокусы? — прорычал Хагрид. — Прости, Гарри, но я обязан проверить, — сказал Люпин. — Нас предали. Волдеморт знал, что мы вылетаем сегодня, а единственными, кто мог сказать ему об этом, были люди, непосредственно причастные к выполнению плана. Ты мог оказаться подставным лицом. — Ну, что ж, резонно, — я на секунду задумался, — вот только, я об этом плане, как мне кажется, вообще ничего не знал. И, если бы я был подставным, то во всей этой погоне с перестрелкой смысла не было бы. Если бы настоящий Гарри был к тому времени, как началась эта погоня с перестрелкой, в плену у этого самого Волдеморта, то на хрена было бы огород городить? И на хрена было бы Волдеморту лично пытаться меня грохнуть? Если бы я был подставным? Впрочем, тут можно бесконечно дискутировать. Поэтому вам придется поверить мне на слово, что я не подставной. К тому моменту я уже понял, что Волдеморт, это, скорее всего, тот самый рептилоид инопланетного происхождения. Уж больно он на человека не походил. Тут начали прибывать остальные и делиться впечатлениями. А у меня заболела голова. Точнее, не голова, а участок кожи на лбу. Его начало жечь. Я тихонько вышел во двор, потому что стало душно и меня начало мутить. Там я добрался до калитки ведущей в огород, потирая лоб. На лбу у меня оказался шрам в виде молнии и именно он-то и болел. Как будто бы его прижигали каленым железом. Затем, совершенно неожиданно, боль усилилась, став невыносимой. И прекратилась. А я как будто бы превратился в того рептилоида. Точнее начал видеть его глазами. А еще точнее, стал и им и собой одновременно. Мы были очень злы и вопили пронзительным голосом. — Ты сказал, что проблему решает использование другой палочки! И мы увидели истощенного старика в тряпье, лежащий на голом каменном полу, испускающий жуткие, протяжные вопли из-за непереносимой муки… — Нет! Нет! Умоляю вас, умоляю… — Ты солгал Лорду Волдеморту, Олливандер? — Нет… клянусь, нет… — Ты хотел помочь Поттеру, помочь ему спастись от меня? — Клянусь, это не так… я верил, что другая палочка сработает… — Так объясни же мне, что произошло. Палочка Люциуса погибла! — Я не могу понять… связь… существует только… между двумя вашими палочками… — Лжешь! — Пожалуйста… умоляю вас… Мы подняли держащую палочку белую руку, и… увидели, как на полу забился в агонии слабый старик… — Гарри! Все завершилось так же быстро, как началось. Я больше не был нами и стал самим собой. И теперь стоял в темноте, содрогаясь, вцепившись в огородную калитку. Сердце мое бешено билось, а шрам все еще покалывало. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что рядом с мной стоят парень и девушка. Рон и Гермиона. Вроде так их звали. — Пойдем в дом, Гарри, — прошептала Гермиона. — Ведь ты же не уедешь, правда? — Да, дружок, ты должен остаться, — сказал Рон и хлопнул меня по спине. Может в другой раз ничего бы от этого хлопка и не случилось бы. Подумаешь, шлепнули тебя по дружески. Вот только я сейчас и так был на взводе и это дружеское похлопывание меня взбесило. Уж слишком много на меня свалилось в последних пару часов. — Послушай, дружок, — я буквально зашипел на Рона, — если ты еще раз хлопнешь меня по спине, то я сломаю тебе руку. Ребята разом от меня отшатнулись. И уставились, как на воплощенный ужас. — Что? — не понял я, — Что вы на меня так уставились? — Гарри, ты говорил на парселтанге. — ответила мне Гермиона. — Да ты бы и сама на нем заговорила, если у тебя голова вот такая, — я развел руки показывая размеры, — а тебя еще и по спине со всей дури лупят. — Все страньше и страньше, подумалось мне тогда, — парселтанг еще какой-то. — Ох, прости, Гарри. Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона, стоявшая ко мне достаточно близко для того, чтобы видеть мое лицо. — Вид у тебя ужасный! Что опять случилось? — Видения какие-то. И шрам как будто раскаленным железом прижигают. — Но ведь это должно было прекратиться! Твой шрам… Предполагалось, что больше он этого делать не будет! Не давай вашей связи установиться снова. Дамблдор хотел, чтобы ты закрыл для нее свое сознание! Гарри, он завладел Министерством, газетами и половиной волшебного мира! Не позволяй ему пробраться еще и в твою голову! Я сделал вид, что задумался, а потом спросил. — И как по твоему я должен это делать? — Но ведь тебя же учил окклюменции профессор Снэйп. — Гермиона, вот скажи мне, что это такое: окклюменция? — Умение противостоять другим, владеющим легилименцией, ментально проникать в твои мысли, — как по писанному отбарабанила Гермиона, — но почему ты меня об этом спрашиваешь, Гарри. Ты же и сам прекрасно об этом знаешь? — Я-то знаю, но мне хотелось услышать это от тебя. И еще, чтобы ты подумала вот о чем. Если окклюменция не помогает, то о чем это говорит? — Нууу… — Гермиона задумалась. — Ладно. Не заморачивайся. Я тебе и так могу выдать два-три вывода. Так навскидку. Вот, смотри. Во-первых, Снэйп учил меня либо не совсем тому, либо вообще не тому чему надо. Во-вторых, Волди гораздо более искусный… эээ, как ты там сказала, легилимент. И, в-третьих, между нами может существовать какая-то особая связь, при которой окклюменция не помогает. — Пойдемте уже домой, а то мама будет волноваться, — влез в наш разговор Рон. И мы отправились обратно. А я задумался о том, почему меня доставили именно сюда. О чем и спросил. — А кто-нибудь может мне сказать почему меня привезли именно к вам, Рон. Нет, я в принципе против ничего не имею, но если сюда попадут эти ребята, которые нас преследовали, то… трупов будет очень много. Но ребята и сами толком не знали. В общем, вопросы множились, ответов на них мне никто предоставить не мог или не хотел. И приходилось их решение и получение на них ответов откладывать на потом. Пока же получалось, что я вроде как очень, очень важный свидетель, за которым охотится здешняя мафия. Вот, только мою охрану осуществляют не госструктуры, а какие-то совершенно левые чуваки. А еще, если судить по разговорам, получалось, что эти самые мафиози вскоре возьмут власть официально. Ну, или путем госпереворота. Вот тогда будет совсем кисло. А еще эти деревянные палочки, которые были у каждого. Оказалось, что они волшебные. Да и все мы оказывается маги. Сразу же возникал вопрос, а что колдовать можно только с их помощью? А еще, как оказалось, мне нельзя колдовать палочкой еще несколько дней, до моего совершеннолетия, которое у магов наступало в семнадцать. Потому как Надзор. Но, как же тогда я во время погони отстреливался? И почему тогда Надзор не сработал? Короче говоря, чем больше я узнавал, тем меньше видел логики в происходящем. Получался какой-то театр абсурда. А уж когда я узнал подробности нашего бегства и с чего все началось, то я вообще за голову схватился. Вот, на хрена, спрашивается было придумывать такой бредовый план, особенно если учесть, что при этом не обошлось без жертв. Я, правда, погибшего не знал, но сам факт его гибели говорил о непродуманности плана моей эвакуации. На следующий день выяснилось, что я, Рон и Гермиона не собираемся возвращаться в этом году в школу. И, что покойный директор школы Альбус Дамблдор поручил мне какую-то задачу. Чего-то там найти и уничтожить. Типа, только я это могу. В общем, очередная хрень добившаяся к окружающему меня бреду. Оставшиеся дни, до моего нынешнего дня рождения, миссис Уизли, мама Рона, нагружала нас работой по дому. Впрочем привередничать не приходилось. Они меня приютили, так что можно было и поработать. А еще я всеми правдами и неправдами добывал информацию. Крутиться пришлось, конечно, как ужу на сковородке, чтобы никто не заподозрил что я, это не совсем я. И думается мне, что Гермиона догадалась, что тут что-то нечисто. Умная оказалась девочка. В отличии от того же Рона. И хорошо, что она никому ничего про меня не сказала. Наоборот, она, как мне кажется, обрадовалась, что ей есть с кем поговорить на всякие разные темы. Тогда-то, в наших разговорах, прозвучало слово хоркрукс. Это, как выяснилось, были минифилактерии, что ли. Если филактерия создавалась одна, как непременный атрибут становления лича, то хоркруксом можно было наклепать множество. Ну не бесконечное, конечно, но все же больше одного. То есть получалось, что тот инопланетянин, который на меня покушался, оказался вполне себе личом. И сумасшедшим. Потому, что был зациклен на убийстве Поттера. А мне теперь нужно было найти эти самые хоркруксы, уничтожить их, ну и самого урода тоже. И уже потом куда-то сваливать. Желательно в немагический мир. А то жить среди магов мне не понравилось. И еще мне удалось узнать о доме который завещал мне крестный. И о заклинании Доверия, с помощью которого он был спрятан от окружающих. Не буду вдаваться в подробности, но когда мы оказались в этом доме, то мне удалось перенастроить на себя это заклинание. Не скажу, что это получилось легко и просто. Да и не с первого раза. И без, так называемого, магического истощения тоже не обошлось, но в конце концов, я стал таки хранителем тайны. Вообще, мне было непонятно. Заклинание Доверия как бы стирало из существующей реальности объект на который оно накладывалось. О нем все забывали. Знания об объекте оставались у так называемого хранителя тайны и еще лиц которым он их доверил. Так, вот непонятно мне было, почему, обычно, хранителем тайны назначался какой-нибудь левый чувак. Не хозяин дома, а его доверенное лицо. Ну бред же. Бред. Вот так и началось мое попадание в Гарри Джеймса Поттера. Волшебника в хрен знает каком поколении и врага номер один у здешнего магического пугала.