Попаданец который не в курсе

Тридцать первого июля тысяча девятьсот девяносто седьмого года выдалось солнечным и безоблачным. Именно в этот день, но только семнадцать лет назад, на свет божий народился Гарри Джеймс Поттер. И все было неплохо. Поздравления, подарки. Я наконец-то получил возможность магичить вполне официально. Первым делом я выскочил на задний двор и опробовал, то что мы придумали. Мы, это я, Гермиона и близнецы. Близнецы были старшими братьями Рона. Фред и Джордж Уизли. Имевшие имидж раздолбаев и немного хулиганов. Но при этом ребята были весьма умны. И, хотя они в основном специализировались на зельях, но несколько идей нам с Гермионой подсказали. Да, так вот. Когда я выскочил во двор, то первым делом разнес в пух и прах парочку манекенов. Мне их Гермиона еще с вечера натрансфигурировала. Тоже кстати, весьма интересная разновидность магии. Преобразование внешнего вида предмета без изменения его внутренней сущности. А разнес я их воспользовавшись парочкой слегка подправленных Ступефаев. Вообще, Ступефай, по своему воздействию был сродни удару кулаком. Только, с надетой на него боксерской перчаткой. Вот мы и разработали, а я сейчас испытал парочку его разновидностей. В первом варианте наших разработок Ступефай усиливался и превращался из удара кулаком по морде в удар тараном, в крепостные ворота. А во втором — в укол рапирой. Правда, нужно было еще проверить как это действует когда волшебник закрывается магическим щитом. Но, это можно было сделать попозже. Вы, кстати, не подумайте, что это я такой умный. Эдакий Марти Сью. Ничего подобного. Все было придумано до нас и описано в фэнтезийной литературе. Ее я, в свое время, прочел изрядное количество. Так, что ничего нового я не придумал. А почему до этих усовершенствований не додумались здешние волшебники? Да кто же их знает? А может они и додумались и мы, всего лишь, изобрели велосипед. Все возможно. А к концу дня мне испортили настроение. В доме Уизли появился Министр магии Скримджер. Он то и оказался тем самым вестником принесшим дурные вести. — Прошу простить за вторжение, — обратился ко всем Скримджер, останавливаясь у стола. — Мне необходимо поговорить наедине с мистером Поттером, а так же с мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грэйнджер, найдется здесь такое место? — обратился он к миссис Уизли. — Да, разумеется, — нервно ответила миссис Уизли. — Э-э… гостиная, вы можете воспользоваться ею. — Отведите нас туда, — сказал Рону Скримджер. — У меня имеются вопросы ко всем троим, и, думаю, их лучше задавать с глазу на глаз. — начал он когда мы все уселись. — А я думаю, что лучше задавать их всем сразу, — ответил я Скримджеру, — тем более, что у нас друг от друга секретов нет. А сам подумал, что Министр ведет себя нагловато. Нет, я прекрасно понимал Скримджера. Он привык командовать. Работа у него была такая. Сначала Глава аврората. Это как Министр МВД. Сейчас вообще Министр магии. Но в гостях-то можно, пожалуй, и поскромнее быть. — Ну хорошо, со всеми так со всеми, — пожав плечами, сказал он и откашлялся. — Я прибыл сюда, как вам наверняка известно, в связи с завещанием Альбуса Дамблдора. Мы обменялись взглядами. — Похоже, вы удивлены. Стало быть, вы не знали, что Дамблдор оставил вам кое что? — Нет, мы об этом не знали. Но почему же, позвольте полюбопытствовать, вам потребовалось столько времени, чтобы сообщить нам об этом и отдать завещанное? -вновь спросил я. — Разве это не очевидно? — произнесла, не дав Скримджеру ответить, Гермиона. — Министерство проводило проверку того, что он нам оставил. И, повернувшись к Скримджеру, она сказала дрогнувшим голосом, — Вы не имели на это никакого права! — Прав у меня предостаточно, — отмахнулся от нее Скримджер. — Закон об оправданной конфискации наделяет министра властью конфисковать завещанное… — Вот именно. Об оправданной. Впрочем, оставь его, Гермиона. Все равно ты ему ничего не докажешь. Давай лучше послушаем, что хочет нам сказать министр, опустившийся до роли нотариуса. — остановил я готовую начать возмущаться Гермиону. — Вы могли бы сказать, что были близки с Дамблдором, мистер Уизли и мисс Грэйнджер? — нахмурился Скримджер. Очевидно, ему не понравилось сравнение с нотариусом. Но он не стал вдаваться в полемику и продолжил. — Меня интересует, тот факт, что он упомянул вас в своем завещании? Индивидуальных наследников там названо совсем немного. Наибольшая часть его собственности — библиотека, магические инструменты и иные личные принадлежности — оставлена Хогвартсу. Почему же он выделил вас, как вы полагаете? Что скажете, мистер Уизли? — Я… — промямлил Рон. — Тихо, Рон, — я прервал рыжего и обратился к министру. — Вы с какой целью интересуетесь, Министр? Может вы хотите раскрыть заговор, которого отродясь не существовало? И, если нет, то почему вы спрашиваете об этом у нас? Откуда такой интерес к тому, почему Дамблдор избрал именно нас своими бенефициарами? Откуда мы можем это знать? Может было бы проще спросить у него? — Вообще-то, он умер месяц тому назад. — Тогда мы ничем не можем вам помочь. Посверлив еще некоторое время нас своим взглядом, но поняв, что ничего он от нас не добьется, Скримджер вынул из мешочка пергаментный свиток и принялся его читать. — Последняя воля Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора… да, вот здесь… Рональду Биллиусу Уизли я оставляю мой делюминатор в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне. Скримджер достал из мешочка вещицу, которая походила на серебряную зажигалку, однако могла одним щелчком высасывать из любого помещения весь свет и возвращать его обратно. Скримджер наклонился вперед и протянул делюминатор Рону, тот ошеломленно взял его, повертел в пальцах. — Мисс Гермионе Джин Грэйнджер я оставляю свой экземпляр «Сказок барда Бидля» в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными. На сей раз Скримджер извлек из мешочка небольшую книжку, такую же, казалось, древнюю, как и «Тайны наитемнейшего искусства», которую я недавно видел у Гермионы. — Гарри Джеймсу Поттеру, я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством. Скримджер вынул из мешочка крошечный, размером с грецкий орех, золотой шарик, с довольно вяло трепетавшими серебряными крыльями, и передал мне. — Почему Дамблдор оставил вам снитч? — спросил Скримджер. — Понятия не имею, — сказал я. — То есть вы полагаете, что это подарок чисто символический? — Наверное, — ответил я. — Каким же еще он может быть? — Вопросы задаю я, — сказал Скримджер. — Вы не вопросы задаете, а зарываетесь министр. Взбесил он меня. И ведь я прекрасно понимал, что сейчас я наживаю себе врага, но не сдержался. Мелкие предметы находящиеся в гостиной стали подрагивать, воздух начал электризоваться, глаза мои стала заволакивать красная пелена. Министра, казалось придавило прессом. В общем, если бы не Гермиона, то быть бы беде. А когда я успокоился, то пообещал ему международный скандал, благо родителей Флёр долго искать бы не пришлось. Флёр была невестой старшего сына четы Уизли, Билла, и гражданкой магической Франции. А ее родители были там не самыми последними людьми и сейчас находились у Уизли в гостях. — Надеюсь, это все? — спросила Гермиона, приподнимаясь с софы. Общаться с министром желания ни у кого не осталось. — Не совсем, — ответил Скримджер, — Дамблдор оставил вам еще одну вещь, мистер Поттер. — И, что же это? — Меч Годрика Гриффиндора, — ответил он. — Вот, только, Дамблдор не имел права распоряжаться этим мечом. Меч Годрика Гриффиндора — важная историческая реликвия… . Я вновь начал заводиться. — Блядь. Пошли отсюда, пока я кого-то не прибил, — я направился к выходу, — вот ведь почтальон Печкин. Я вам посылку не отдам, потому, что у вас докумЕнтов нету. И, кстати, министр, вы тоже не имеете права распоряжаться мечом Годрика. А про международный скандал подумайте, подумайте. И направился к гаражу Артура Уизли. Я был все еще слегка зол, что бы появляться за общим столом. В общем, мне нужно было занять себя непродолжительной механической работой, что бы окончательно успокоиться. А у Артура в гараже были простые механические тиски и ножовка по металлу. Не знаю откуда они там взялись, но сейчас они мне очень пригодились. Дело в том, что снитчи были полыми. И Дамблдор вполне мог что-нибудь спрятать внутри этого конкретного снитча, который был завещан мне. В общем, снитч я просто распилил. В нем оказался небольшой камень. Совсем не драгоценный. С вырезанным на нем непонятным знаком. Выглядевшим как разделенный отрезком пополам равносторонний треугольник с вписанной в него окружностью. Поработав немного ножовкой, я окончательно успокоился и отправился к гостям. День рожденья-то никто не отменял. Так, что пора было праздновать. Да и перед гостями было неудобно. А вечером, когда торжество закончилось, мы собрались втроем, чтобы обсудить и попытаться понять, зачем Дамблдор завещал нам такие странные вещи. Непонятно было на хрена Рону завещали делюминатор, а Гермионе книгу сказок. — Да, а уж эта книга, — сказала Гермиона, — «Сказки барда Бидля». Я о них и не слышала никогда. — Не слышала о сказках барда Бидля? — не поверил ей Рон. — Шутишь, что ли? — Нет, не шучу, — удивленно ответила Гермиона. — А ты их знаешь? — Еще бы я их не знал. Рона, кстати, ее удивление поразило. — Ну брось! Все старинные детские сказки принято приписывать Бидлю, разве не так? «Фонтан феи Фортуны», «Колдун и прыгливый горшок», «Зайчиха Шутиха и пень зубоскал»… — Как, как? — Гермиона захихикала. — А это про что? — Скажи, Рон, — включился я в разговор, — а у него случайно нет сказки про какого-нибудь вечно пьяного маггла и кусающийся унитаз? — Эээ… нету. — ответил удивленный Рон, — да и откуда ей там взяться? — Оттуда же, откуда сказкам этого барда взяться в маггловском мире. В общем, идей ни у кого не было и мы отправились спать. А на следующий день состоялась свадьба Билла и Флёр. Ну, что вам сказать? Кто видел одну свадьбу, тот видел все остальные. Нет, помнится мне, что были отдельные оригиналы, которые обменивались свадебными кольцами во время затяжного прыжка с парашютом. Или нацепивши акваланги и нырнувши под воду. Но в данном случае все было традиционно. И, если бы это не выглядело откровенным хамством, по отношению к приютившим меня хозяевам, то я бы на нее и не пошел. Зато я узнал, что это за символ, который был вырезан на камне из снитча и еще некоторые подробности из жизни Дамблдора. Случилось это когда я столкнулся с магом одетым самым, пожалуй, экстравагантным образом. Немного косоглазый, с белыми до плеч волосами, похожими на сахарную вату, он был одет в мантию режущего глаз цвета яичного желтка, а на голове его был колпак с кисточкой, болтавшейся перед самым его носом. Впрочем, его одежда меня не заинтересовала. А заинтересовал меня медальон который он на себя надел. Потому, что он представлял из себя копию знака, вырезанного на камне из снитча. — Ксенофилиус Лавгуд, — представился он, протягивая мне руку, — мы с дочерью живём за холмом, поэтому со стороны Уизли было весьма мило — пригласить нас. Думаю, с моей дочкой Луной ты знаком? — добавил он, обращаясь к Рону. Оказалось, что Луна училась с нами в Хогвартсе и была ровесницей Джинни, сестры Рона. Она-то и рассказала мне, что обозначает этот знак, похожий на глаз в треугольнике. Кстати, она же меня и расколола. Ну, в том смысле, что я не совсем тот Гарри или точнее совсем не тот Гарри. И как она это сделала, она и сама не поняла. Дело в том, что Гарри продолжала разыскивать здешняя мафия. А поскольку Поттер был лучшим другом Рона и всей его семьи, то его и их появление на свадьбе было весьма вероятным. А так, нет меня на свадьбе, то и повода нет. Вот меня и замаскировали. А для маскировки использовали оборотное зелье. Было, оказывается, в магическом мире и такое. Нужно было всего лишь добавить в него частичку чьего-нибудь биоматериала. Выпить его. И ты, на некоторое время, превращался в того, чей биоматериал использовался. Так, вот. Луна Лавгуд вычислила меня даже под обороткой. Интересная оказалась девочка. Необычная. Знаете, если основную массу волшебников можно было назвать людьми не от мира сего, по отношению к неволшебникам, то Луна… . Как бы выразиться-то? Луна была человеком не от мира сего по отношению к магам. Как-то так. Но, впечатления от общения с ней остались самые лучшие. А некоторые подробности из жизни Дамблдора поведала престарелая родственница Уизли по линии роновой матери. Вытряхнула она на свет божий некоторые пикантные подробности из его жизни. А то, если послушать окружающих, то получалось, что Дамблдор был эдаким ангелом во плоти. Вот, только, не был он сказочной принцессой. Это принцессы у нас не какают. А он, так же как и остальные, рос и взрослел. То есть тоже когда-то был молодым. А кто не был молод, тот не был глуп. Так, что в его непогрешимость мне не верилось. И еще мне посчастливилось узнать кто такой Грегорович. Именно через Е и с ударением на первом слоге. Фамилия явно принадлежала уроженцу бывшей Югославии. И узнал я о ней во сне. Мы тогда опять объединились разумами с Волди и я узнал что он этого самого Грегоровича разыскивает. Рассказал же мне про Грегоровича болгарин Виктор Крам. Один из гостей приглашенных на свадьбу. Оказалось, что это мастер делавший волшебные палочки. И у самого Крама была палочка сделанная Грегоровичем. Вот тогда-то у меня в голове впервые забрезжила мысль, что Волди ищет особую волшебную палочку. Но, давайте по порядку. Была среди историй из книги барда Бидля одна сказка. Луна мне ее рассказала. В ней повествовалось про встречу трех братьев и Смерти. И о том, что Смерть, после встречи, наделила братьев своими Дарами. Непобедимой волшебной палочкой из бузины, Воскрешающим камнем и Мантией-невидимкой. Так вот, знак вырезанный на камне схематически изображал эти Дары. Отрезок, делящий треугольник пополам был палочкой, окружность — камнем, а треугольник мантией. Но, самым интересным в этой истории оказалось то, что братья были реальными людьми. Звали их Антиох, Кадм и Игнотус Певерелл. А, то ли дочь, то ли внучка Игнотуса, того из братьев у которого была во владении мантия, вышла в свое время замуж. И, не за кого-нибудь, а за первого Поттера. — Да, уж, — подумалось мне, когда я об этом узнал, — лихо, очень лихо закручивается сюжет. Знать бы еще, что мне со всем этим делать? Впрочем, подумать об этом я не успел. В этот момент на площадку для танцев, сквозь навес упало нечто огромное и серебристое. Изящная и сверкающая рысь приземлилась в самом центре изумлённых танцующих. Все остановились и повернули к ней головы. Затем патронус широко открыл рот и заговорил громким, глубоким, медленным голосом Кингсли Шеклболта. — Министерство пало. Скримджер мёртв. Они приближаются.