Попаданец который не в курсе

Нашему убытию в «турпоход» поспособствовал вот еще какой фактор. На площади постоянно тусовалось некоторое количество визитеров. Редкий день проходил без того, чтобы один или два человека не появлялись здесь с одной единственной целью — прислониться к железным оградкам домов одиннадцать и тринадцать и поглазеть на их стык. Вот, тоже, кстати, еще один непонятный момент. Эдакий магический парадокс. Дом-то под Фиделиусом, а они все равно тусуются. То есть знают, что он где-то здесь. Был еще такой момент. Смотрите сами. Изначально, Фиделиус на дом накладывал покойный Дамблдор. Он был, так называемым, Хранителем. А после его смерти Хранителями стали все кто знал о доме и его адрес. И одним из таких знающих был Северус Снэйп. Предатель и убийца Дамблдора. На него, кстати, в доме была расставлена парочка ловушек. Но, что ему мешало привести к дому своих, как говорится, соратников по партии, открыть перед ними дверь и запустить их внутрь? На них-то ловушки рассчитаны не были. И ждала бы Поттера в доме засада. В общем, непонятно мне было, что за ерунда такая творится, но, я решил не ждать пока они додумаются привести к дому Разрушителя проклятий и тот начнет действовать. Была в этом мире такая профессия. Тот же самый Билл Уизли, старший брат Рона, был таковым. И, еще я не понял, на что эти самые дежурившие у дома рассчитывали? Может на то, что Поттер появится на площади, подойдет к дому прогулочным шагом, а они его и сцапают? Ну, бред же. Кстати, об этой профессии я узнал только незадолго до нашего убытия из дома. А когда узнал, то подумал, что лучше увести соглядатаев подальше от дома и только после этого накладывать Фиделиус. А то, когда рядом тусуются все эти мутные ребятки, то и досидеться можно. Ну, и обстановка в доме поспособствовала, как я уже говорил. Поэтому, прямо перед нашим убытием, Гермиона, надела мою мантию-невидимку и трансфигурировала соглядатаев в шахматные пешки. А Добби их потом куда-то выбросил. Затем она куда-то аппарировала вместе с Роном. И только после этого я наколдовал на дом Фиделиус. А затем Добби аппарировал уже меня. Туда где были ребята. Вот такая вот получилась… сова на глобусе. Зато, соглядатаи на площади больше не появлялись. Но, об этом я узнал потом, а пока мы занялись разбивкой временного лагеря и лечением Рона. Благо, что у Гермионы все для «турпохода» было приготовлено. И палатка с расширенным внутренним пространством, и куча зелий на почти все случаи жизни. В общем, пока я занимался установкой палатки и накладывал на место нашего расположения Фиделиус, Гермиона лечила Рона. Расщепило его во время аппарации. Вот и пришлось его лечить. И как это получилось, тоже было непонятно. Это, когда аппарирушь сам, то у тебя должна быть твердая, непоколебимая уверенность в том, что у тебя все получится. В противном случае может расщепить. Но когда кто-то аппарирует с тобой, то никаких расщепов быть не должно. В общем, Рончик и тут отличился. Хорошо хоть терпеть его оставалось не очень долго. И, после того как он от нас ушел, мы с Гермионой вернулись в дом на площади Гриммо и смогли нормально поговорить. А получилось все вот каким образом. Через некоторое время начались у нас перебои с едой. Благодаря, опять же, Рончику. Потому, что жрал он… как не в себе. Непонятно было куда все умещается. Солитёр в нем что ли сидел? Хрен его знает. Но, как только с едой начались проблемы, вновь началось, точнее продолжилось его недовольство. Всем и всеми. А еще мы подслушали один разговор. В нем, говорившие, остановились на том, что ученики Хогвартса попытались утащить из директорского кабинета меч Годрика Гриффиндора. Одного из основателей школы. Тут Гермиона вытащила из своей сумочки с расширенным внутренним пространством портрет Найджела Блэка. Она его с Гриммо прихватила. Одного из бывших директоров школы. Вообще-то, портреты бывших директоров школы находились в школе. В кабинете директора. Но Найджел был Блэком. И его портрет был еще и в доме на Гриммо. И он мог переходить из одного в другой. В общем, мы с ним пообщались. Оказалось, что попытка кражи действительно была. И, что учеников, в качестве наказания отправили в какой-то там Запретный лес. С Хагридом. Правда, я так и не понял для чего они пытались его украсть, этот меч, но видимо он был им зачем-то нужен. Вот, только, меч оказался подделкой. Об этом упомянул один из говоривших, оказавшийся гоблином. Еще он сказал, что любой гоблин может отличить их, гоблинскую работу, от подделки. И добавил одну, я бы сказал, весьма существенную фразу. О том, что гоблинская сталь отталкивает любую земную грязь, принимая в себя лишь то, что его закаляет. Я, конечно, не понял о чем он, а вот Гермиона поняла. — Гарри! Я догадалась! — воскликнула Гермиона. — Меч способен уничтожать хоркруксы! Оружие гоблинской работы принимает в себя лишь то, что его закаляет. Гарри, этот меч пропитан ядом василиска! — Стоп! Подожди. — я задумался. — А ведь тогда становится понятным почему Дамблдор мне его завещал. Вот, только, почему он не отдал мне его сразу? И где он его спрятал? Где нам его искать? — Я не знаю, — ответила Гермиона. — А что думаешь ты, Рон? Про Рона-то, в тот момент, я даже и не вспомнил. Оказалось, что он лежал на койке с каменным лицом. — О, и обо мне наконец вспомнили, — выдал нам весьма недовольный Рон. — В чем проблема-то? — спросил я. — Проблема? Никакой проблемы нет, — ответил Рон, — во всяком случае, если верить тебе. — А если верить тебе, то она есть. Так, ты, давай, выскажись. Глядишь, что-нибудь конструктивное предложишь. В это время по брезенту палатки ударило несколько капель. Начинался дождь. Рон сбросил с койки длинные ноги и сел. Лицо его было теперь озлобленным, он почти не походил на себя. — Хорошо. Выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь еще какой-то обнаруженной вами дряни. Лучше добавь ее к списку вещей, о которых ты ничего не знаешь. — Ты, продолжай, продолжай. Не стесняйся. — ответил я ему. — Кстати, пока я ничего нового от тебя не услышал. — Как-то не похоже, что я переживаю здесь лучшие дни моей жизни, — продолжал Рон. — Сам видишь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав некоторое время с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем. — Если ты не заметил, Рончик, то тяжело чего-то достигнуть, когда ты сначала не знаешь, а потом еще и забудешь. — А вот мы думали, что ты знаешь, что делаешь! — крикнул Рон, вскакивая. — Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план! — Ты, говори за себя, Рон! — вскочил я и встал напротив него. — А она говорила то же самое, говорила, что разочарована, что думала, будто у нас есть за что ухватиться, кроме… — Я не так это говорила, Гарри, не так! — закричала Гермиона. — Так почему же ты все еще здесь, почему не уйдешь? — спросил я у Рона. — Хоть убей, не знаю, — ответил Рон. А затем немного подумал и заорал — Может, и уйду! Ты же слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе на это чихать с высокой елки, верно? Подумаешь, Запретный лес! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит. Ну а мне не плевать ни на гигантских пауков, ни на умалишенных… А как насчет остальной моей семьи? «Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили еще одного их ребенка» — это ты слышал? — Да, и что дальше? — Рон, — вставая между ними, сказала Гермиона, — это же не значит, что произошло что-то еще. Подумай. Билл уже весь в шрамах, многие наверняка видели, как Джорджу оторвало ухо, ты, как считается, лежишь при смерти, я уверена, что разговор был только об этом. — Ах, ты уверена? Ну отлично, тогда и я за них волноваться не буду. Вам двоим хорошо, вы своих родителей надежно попрятали… — Мои родители мертвы! — заорал я в ответ. — А мои, может быть, в одном шаге от этого! — завизжал Рон. — Протего! — крикнула Гермиона, и невидимый щит отделил ее со мной от Рона. — Вот и здорово, — подумалось мне, — а ведь еще чуть-чуть и пришлось бы его валить или делать из него инвалида. Рон тоже остановился. А потом взглянул на Гермиону: — Что ты будешь делать? — О чем ты? — Ты остаешься — или как? — Я… — страдальчески произнесла Гермиона. — Да… да, остаюсь. Рон, мы обещали пойти с Гарри, обещали помочь… — Я понял. Ты выбираешь его. — Нет, Рон… прошу тебя… не уходи, не уходи! Но, Рон уже выскочил в темноту. Гермиона отменила заклинание щита и выскочила за ним. Я слушал, как она рыдает, выкликая среди деревьев его имя. Через несколько минут Гермиона вернулась с мокрыми, липнувшими к лицу волосами. — Он уу-ушел! Аппарировал! Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала. И, что мне было делать? Единственное, что пришло мне в голову, так это аппарировать с ней на руках обратно на Гриммо и, уже там влить в нее граммов двести вискаря. Потому, что другого способа снимать стресс я, увы, не знаю. И уже после того, как она проспалась и успокоилась, я решил с ней поговорить. И расставить точки над «i» и «ё». На, что я надеялся, частично открывшись ей? Ну, на то, что она хотя бы просветит меня и я более-менее начну понимать, во что же я вляпался. А то информации-то так и не было. Так, кое-какие урывки, не дающие возможность составить относительно полную картину происходящего. Гермиона, — начал я, — послушай меня внимательно, пожалуйста. Дело в том, что кое в чем Рон был прав. У меня действительно нет никакого плана. Нет никаких знаний о том, что мне делать. И, даже, если Дамблдор и говорил мне о чем-то, то я просто ничего не помню. Мои воспоминания началась с погони. Когда мы от кого-то сматывались вместе с Хагридом на летающем мотоцикле. — Но, как же так, Гарри? — удивилась Гермиона, — И почему ты раньше никому ничего не рассказал? — Да, потому, что не знал, что мне делать и кому я могу доверять. А, почему я рассказываю это тебе? Потому, что ты, вроде как доказала, что тебе можно доверять. Пока, во всяком случае. Прости, если обидел. Я на секунду прервался, чтобы дух перевести. И продолжил. — И, если ты согласишься мне сейчас рассказать о том, что творилось с нами в предыдущие годы, то я, наконец, смогу хоть что-то понять. А также определить куда мне двигаться дальше. Или, все-таки нам, а, Гермиона? Гермиона согласилась, что нам и мы продолжили разговор. А когда она мне рассказала об их жизни и приключениях в школе, то я схватился за голову. Блядь, да из пацана смертника готовили. Опять же, не подумайте, что я очень умный, но… посудите сами. Все ведь один к одному складывалось. Тем более, что и про Старца горы, Хасана ас Саббаха, я был в курсе. И про методы подготовки шахидов и прочих камикадзе наслышан. Да и политические детективы почитывал, в свое время. А если еще учесть, что Гарри был живым хоркруксом, то тут, как говорится, его гибель во имя и на благо, это то, что доктор прописал. И еще, я понял, что сам бы Гарри до этого не додумался бы. Не понял бы, что он хоркрукс. Пока его бы мордой не натыкали. Потому, что не было у него соответствующих знаний. Да и желания чему либо учиться, тоже не было. Вот, квиддич, это да. Это серьезно. А все остальное полная хрень. Я сам-то понял это когда медальон при себе поносил, какое-то время. Дело в том, что он, прежде всего, воздействовал на эмоции. Усиливая, в первую очередь зависть, жадность и злость. Ну и прочий негатив. А связь или единение с Волди у меня возникало, когда он пребывал в гневе. И еще во сне, когда ослабевала природная защита разума. А уж после рассказа Гермионы, я убедился в этом окончательно. Когда узнал, что Волди оставил в младенце Поттере, частицу то ли самого себя, то ли своей силы. То есть не мог Поттер быть никем иным, кроме как живым хоркруксом. Кстати, она много чего знала про Поттера. Видимо, у Гарри от нее вообще не было секретов. Впрочем не это важно было в этот момент. А важным было то, что я не мог понять конечной цели дамблдоровского плана. Получалось, следующее. Я должен был испытывая тяготы и лишения и преодолевая невзгоды и опасности, отыскать меч Годрика, хоркруксы и уничтожить их. Ну, или не мечом, а как-нибудь по другому. А потом-то что? Решающая схватка с Волдиком? Ладно. Допустим все так и произойдет. Схватка с личём может закончится либо моей победой, либо — его. Допустим, победил Волдик. Тогда должен появиться некто, в сияющих доспехах и завалить Волдика. А если победил я, по какой-то непонятной для меня причине, но как-то победил, то тогда что? Тоже два варианта. Либо Поттеру вручат пирожок с полки и наградят медалькой, а дальше отодвинут в сторону. Чтобы под ногами не путался. Либо… хороший герой — мертвый герой. Но если верно последнее последнее утверждение, про мертвого героя, то должен быть контролёр или куратор, который не даст мне погибнуть и подведет к решающей схватке. Но кроме Гермионы рядом со мной никого не было. Либо, был кто-то невидимый. Но это уже был бред. А сама Гермиона на куратора не тянула. Да и поклялась она мне. Самым дорогим, что есть в ее жизни, что она, как говорится, не при делах. В общем, получалась полная хрень. А могло быть и так, что Дамби просто было скучно. Лет-то он прожил немало. Вот и забавлялся. Впрочем, мне это было не очень интересно. Я, прежде всего, хотел жить. И, по возможности, долго и счастливо. Раз уж представился такой шанс. И первым вопросом, который возникал в данном случае, был вопрос. Как избавить себя от частички волдемортовской души? И вот, что я придумал. Например, меня можно было бы искусственно умертвить и тут же реанимировать. Был в таком случае шанс, что осколок чужой души отвалится. Или пообщаться с некромантом. Думаю, что хуже не стало бы. А еще можно было, например, добраться до этой самой Международной Магической Конференции, главой которой какое-то время числился Дамблдор, и пусть бы они там думали себе, что в данном случае предпринять. Как разобраться с Волдемортом. Европа-то Гриндевальда пережила, так неужто на Волди управа бы не нашлась? Или к русским бы обратились, если бы сами ничего не придумали. В общем, мысли о том как мне дальше действовать появились. Тут, главное было, чтобы самого, под шумок не ликвидировали. Как говорится: нет хоркрукса — нет проблемы. А про медальон я даже и не заморачивался. Он же из золота. Ну и растворить его в Царской водке. Той, которая смесь азотной и соляной кислот. И весь хрен до копейки. Делов-то. А то магия-шмагия. А некроманта можно было во Франции поискать. Тем более, что родители Флёр, невесты, точнее, уже жены Билла Уизли, считали, что у них перед Поттером должок имеется. Так мы с Гермионой и решили. Сначала де Ла Куры. Потом либо некромант, либо реанимация. И, напоследок МКМ. Уж если в обычном мире ООН может ввести миротворцев, то может и в магическом мире есть какие-нибудь аналоги. Как-то так. Кстати, сама Гермиона, задумалась о своем поведении. Ей, как и мне, было непонятно, что с ней творилось на шестом курсе. Она не понимала, почему вдруг ни с того, ни с сего она стала бегать за Рончиком. И, бегать, даже после того, как тот стал демонстративно вытирать об нее ноги, во всю демонстрируя связь с Лавандой Браун. В общем, совсем это было на нее непохоже. Так, что мы поговорили и решили завтра же отправляться во Францию. А потом я вспомнил про завещанный мне снитч и его содержимое. И события закрутились немного по другому.