У нас был свой язык любви

"Я люблю тебя" Арсений всегда хотел сказать эти три слова одному единственному человеку. Тому, кто поддержит в любой ситуации — даже если ты не прав. Нет, он поругается, конечно, но несерьёзно, чисто для проформы, а потом все равно сожмет в объятиях, согревая сразу необходимым в моменте теплом. Тому, в чьих глазах ты тонешь(тут могла быть шутка про болото, но Арс слишком любит эти глаза) без шанса вынырнуть и глотнуть хоть капельку воздуха. Погружаешься в эту теплую зеленую пучину и остаешься там навсегда, надеясь, что в один прекрасный момент она не выплюнет тебя сама, потому что жизнь без этой зелени уже, наверное, никогда не станет прежней. Тому, кого хочется постоянно касаться. Обнимать, дотрагиваться специально или невзначай, сделав вид, что даже не замечаешь того, как от этих прикосновений прошибает током все тело от макушки и до самых пят — хорошо, что искры из глаз не летят. Получать такие же внезапные или не очень прикосновения в ответ и плавиться от них, как эскимо на солнышке. Арсений замечает, что в такие минуты ему особенно сложно взять себя в руки и начать контролировать, потому что чувства, кажется, переполняют и выплескиваются через край. В такие минуты он думает: "Лишь бы никто не заметил". Но понимает, что не заметить сложно, практически невозможно. Тому, на кого хочется смотреть. По причине или без нее — без разницы. Любоваться искренней улыбкой, эмоциями, которые он не может сдерживать. Слушать самый прекрасный — по его мнению — смех на свете. Восхищаться им до бесконечности, просто потому что. Ловить такие же взгляды в ответ и улыбаться мягко, выражая безмолвную поддержку или смущенно прятать глаза, когда смотреть начинают слишком уж откровенно. Тому, с кем познакомился восемь лет назад и с того момента, кажется, нашел смысл своей жизни в лице неуклюжего, но такого доброго и искреннего человека. С кем по началу не находил общий язык и часто ссорился, забивая непонятно откуда взявшуюся симпатию подальше в угол своей души. Потому что тогда это казалось совершенно неправильным, неестественным. Его тогда от самого себя тошнило, потому что не может быть так. Но он показал, что может. Что такая любовь — это самое правильное и естественное, что только может быть в жизни человека. Он подарил ему свободу, спас от самого себя, не дав потеряться в темноте. Вывел на свет и подарил все то, что только мог — свою любовь. Огромную, необъятную, такую, которую многие люди ищут на протяжении всей своей жизни. И вот сейчас Арсений сидит на их общей кухне, смотрит на то, как самый любимый человек готовит им завтрак, очень красиво подпевая какой-то песенке, льющейся из колонки, и думает, что это все — лучшее. То, о чем он не мог даже мечтать всего каких-то восемь лет назад. — Антон? — М? — Я люблю тебя. И слова, произнесенные так просто, кружат в воздухе как-то по-особенному волшебно — как снежинки в новый год. А взгляд зеленых глаз, полный счастливых искорок, и теплая улыбка — точно стоят всего того, что им случилось пережить.