У нас был свой язык любви

Антон не знал, в какой момент все пошло не так. Нет, даже не пошло, а покатилось по наклонной вниз с невиданной скоростью. Их отношения, которые строились на взаимном доверии и понимании, дали мощную такую трещину, и казалось, что если даже пальцем по ней проведешь — все рухнет в бездну вместе с ними. Арсений в один момент просто перестал уделять какое-либо внимание Шастуну. Забывал про его работу, про их общие планы, забивал на проблемы, отмахиваясь как от надоедливой мухи, когда Антон пытался рассказать ему о чем-то, а раньше слушал внимательно, не отрывая взгляда, сосредотачивая все внимание лишь на одном Антоновом рассказе и, казалось, что если на землю упадет метеорит — он не заметит. Не отвечал на звонки, даже если было нужно сообщить что-то важное или просто попросить заскочить в магазин за продуктами, потому что Антон не успевал. Пропадал вечерами, возвращаясь домой за полночь и объясняя все тем, что засиделся после работы с Димкой и Сережей, а от самого невыносимо пахло приторными женскими духами, что даже голова начинала кружиться от того, насколько этот запах пропитал его всего. Антон честно пытался объяснить себе все эти моменты. Не ответил? Ну мало ли, может занят и не слышал. Сережа в очередной раз позвал посидеть после работы в каком-нибудь баре в середине недели? Они устали и хотели провести время вместе, просто отдохнуть, Антон ведь и сам бывало задерживался после работы с Макаром. Но он всегда приходил домой раньше Попова и потом, не дождавшись, засыпал. Он начал думать, что что-то в их отношениях неумолимо изменилось, когда Арсений стал подозревать его во всем, ревновать ко всем и что-то запрещать. Если Антон не отвечал на звонок с первого раза, то его ждал выговор и чуть ли не скандал с допросом, где он шляется и почему не отвечает сразу. Когда он хотел выставить фотку в офигенной кожаной рубашке и джинсах в облипку, Арсений говорил ему о том, что на такого Антона может смотреть только он. Такие его действия напрягали, но Антон все еще продолжал находить всему объяснения, хоть с каждым разом становилось все сложнее и сложнее. Их прежние отношения утекали, словно песок сквозь пальцы и Антон, кажется, не в силах был остановить этот процесс. Его терпение лопнуло, когда Попов выхватил телефон прямо из рук, пока Антон обговаривал новый проект с коллегой, дописывая тому сообщение о том, что можно улучшить, а что убрать. — Арс, ты охуел? Че происходит вообще? Антон попытался забрать свой телефон у Арсений из рук, но тот спрятал его в карман и глянул с такой злостью в глазах, что Антона пригвоздило к месту, лишая сил совершить даже малейшее движение. Раньше он в этих глазах видел только любовь, граничащую с нежностью и восхищением, а сейчас в них плескались гнев и холод, замораживающий все вокруг себя. — Кто это? Почему ты вообще пишешь ему во внерабочее время? О-о-о, да вы еще и на "ты", прекрасно. — Арсений уже вытащил телефон обратно и теперь листал переписку Антона, даже не обращая внимания на то, как он пыхтел от злости и тянул руки к средству связи. — Блокируй его. И чтобы я больше не видел, что ты переписываешься с каким-то мужиками, пока я дома. Он швырнул телефон на диван и скрестил руки на груди, а у Антона в голове в тот момент что-то начало переворачиваться с ног на голову, давая понять, что все это ненормально. Беспочвенная ревность, бешеный контроль, крики и скандалы, и все только в его, Антона, сторону. Все это не то, что надоело — оно конкретно заебало. А объяснений и причин таким поступкам находить больше не хотелось даже через силу. — Знаешь что, Арс? Иди нахуй, понял? Вместе со своими запретами, слежками, контролями, ревностью. Катись к Сереже с Димой... Или ты не с ними вечера проводишь, а? — Антон ухмыляется зло, смотря в глаза напротив без страха, подпитываемый чистой яростью. — Это же не от них ты с ног до головы пропитываешься приторными духами, запах которых уже даже мне под кожу въелся. Думаешь, я не понял? Я не такой тупой, как ты начал думать с некоторых пор. И мне все это, — Он обводит рукой комнату и их самих. — надоело. Выплевывает последнее слово, как бы заканчивая все то, что началось пять лет назад и надломилось уже через четыре с половиной года, а сейчас повалилось крупными обломками к их ногам, завершая историю. Было ли ему больно? Безусловно. Но еще ему стало легко, словно с плеч сняли невидимый огромный груз, который все это время тянул его вниз, не давая вдохнуть полной грудью. Он не ждал пока Арсений разразится очередной гневной тирадой в ответ или опустит глаза вниз, произнося слова о том, что он просто переживает, что все еще любит и Антон ему по-прежнему нужен. Ему больше не хотелось верить во все это, потому что потом все возвращалось обратно и слова эти переставали иметь какое-либо значение. Он просто собрал вещи и выложил ключи на тумбу в коридоре, закрывая за собой входную дверь и оставляя эту историю и Арсения позади, пока сердце заходилось в бешеном темпе, а в душе оставались лишь пустота и давно позабытая легкость.