My secret friend

Где-то через неделю после вынужденного развала ОД и временного отстранения Дамблдора с должности директора Гермиона поинтересовалась, всё ли с Роном в порядке. Уизли натянул на лицо кривую улыбку и соврал что-то про изжогу. В порядке он, разумеется, не был. И то, что Гермиона это заметила, не делало ситуацию лучше. По правде говоря, Рон не мог перестать думать о Нотте и о его поступке, о том, что член инспекционной дружины по сути проигнорировал свои обязанности и возможность выслужиться перед стервой Амбридж. Это было… глупо? Нелогично? А может быть Нотт сделал это из каких-то корыстных побуждений? Мог бы он начать шантажировать Рона? Уизли тяжело вздохнул. Во всём этом не было абсолютно никакого смысла. Этим ценным знанием о том, что Рон также был замешан во всей этой истории с ОД Нотт воспользоваться уже не мог — спасибо забытому в Выручай-комнате списку с фамилиями. Всё прилагающееся к этому дерьмо Рон уже пережил — спасибо хоть из команды по квиддичу не поперли, позволили опозориться самостоятельно на ближайшем матче. И всё же… почему Нотт так поступил? Всю неделю Рон наблюдал за слизернцем исподтишка. И не мог сказать, что происшествие оставило на Нотте хоть какой-то отпечаток. Теодор вëл себя… как обычно? Рон толком не знал, что именно в отношении Нотта можно определить обыкновенным, но всё же. Слизеринец не пропускал занятий, сильно не выделялся, с Малфоем практически не разговаривал, не выглядел смущенным или нервным — это была работа самого Рона. Нотт вообще лишний раз на него не смотрел, и Уизли уже начал думать, что произошедшее ему приснилось. И казалось бы — Нотт отпустил тебя, не связывался с тобой по поводу «благодарности», не пытался поговорить или ещё что-то. Так забудь и живи дальше. Но нет. Рон не понимал причины поступка слизеринца. Поэтому и не мог выкинуть его из головы. За наблюдениями пришёл и анализ предыдущих годов. Теодор никогда не был ярким и общительным парнем. Если с кем-то и дружил, то Рон об этом не знал. Уизли иногда видел слизеринца в библиотеке, когда приходил туда за Гермионой, но никогда не предавал этому значения. Может быть Нотт ни с кем не общается? Рон бы, наверное, запомнил и изучил Нотта чуть лучше, будь тот другом Малфоя — все же хорёк определённо умел обратить на себя внимание золотого трио, пусть и в плохом смысле. С другой стороны, а вписался ли бы он в такую компанию? Нотт не бы похож на припевалу, вроде Паркинсон, и тем более на молчаливое орудие вроде Крэбба или Гойла. А Малфой, кажется, не переносил людей, затмевающих его. Мог бы Нотт затмить Малфоя? Впрочем, Нотт никогда не пытался стать Малфоевской шестёркой, во всяком случае, Рон не замечал его среди кучки пытающихся подмазаться к хорьку слизеринцев, среди тех, кто носил дурацкие значки в прошлом году (хоть Рон и был в ссоре с Гарри, к этим идиотским издевательствам, которые начались с Малфоя, он относился крайне серьёзно, запоминая каждого, кто надевал на себя эту мерзость). Да и в этом году Нотт никак не проявлял с негативной стороны. Он даже не распевал идиотскую песенку «Рональд Уизли — наш король». По правде говоря, Рон даже не знал, посещает ли Теодор матчи по квиддичу. Теперь ему почему-то было интересно узнать. Во всяком случае, Нотт абсолютно точно не играл в квиддич. По поводу успеваемости… да Мерлин его знает. Не производил Нотт впечатление глупого человека. Но почему он тогда не стал старостой в этом году? Малфой сделал что-то грандиозное? В общем и целом, не подходил Нотт на часть банды Малфоя, да и держался он от остальных слизеринцев особняком. А тут инспекционная дружина. Нотт не собирался выслуживаться перед Амбридж — иначе сдал бы Рона с потрохами, а также вряд ли собирался стать Малфоевским прихвостнем — тогда он бы попытался вписаться в его компанию раньше. Но тогда зачем он вообще пошёл в дружину? Все эти мысли не давали Уизли покоя. Рон даже стал хуже спать, а это вообще было из ряда вон. Теперь ещё и Гермиона заметила, что что-то не так. А значит эту проблему нужно было срочно решать. Поговорить с самим Ноттом? Ну… а почему бы и нет, собственно? Импульсивная идея, пришедшая в голову случайно, обосновывалась там всё более и более прочно. Рон уже на протяжении достаточного времени не мог прийти к какому-то решению, но и забить на это у него тоже не получалось. Так почему бы не задать прямой вопрос самому Нотту? Теодор обнаружился в библиотеке. Он сидел там в гордом одиночестве, что было только на руку Рону. Казалось, что Нотт слишком уж был поглощён чтением, но приближение Уизли он заметил, и даже потрудился приподнять бровь, изображая удивление (сам Рон так не умел, у него поднимались или две брови разом, или ни одной). Уизли решительно прошёл мимо Нотта, остановившись прямо за его спиной, делая вид, что ищет что-то на книжных полках, на случай, если кто-то из других студентов подойдёт к этому неприметному уголку. «Рон Уизли что-то ищет в библиотеке, и даже не под надзором Гермионы. Совсем не подозрительно!» — мысленно обругал себя Рон. — Нужно поговорить, — тихо произнёс Рон, надеясь, что Нотт его слышит. — Наедине. При этом Рон упорно не отворачивался от корешков книг, названия которых даже не мог прочитать — взгляд просто не фокусировался. За спиной Рона скрипнул стул, а затем Уизли услышал негромкий звук шагов, который постепенно удалялся. Выждав ещё пару секунд, Рон отвернулся от книжных полок и также пошёл на выход. Возле двери он огляделся, ища Нотта — тот обнаружился справа возле поворота, делал вид, что ищет что-то в школьной сумке. Заметив Рона, Теодор направился дальше. Рон, по сути, преследовал Нотта, шёл не слишком близко, чтобы никто ничего не заподозрил, и не слишком далеко, чтобы не потерять. Они шли, минуя коридоры и лестничные пролёты, но Рон всё никак не мог понять, где, по мнению Теодора, они могли бы поговорить наедине. Дошло до него, лишь когда они оказались на восьмом этаже. «Вот дерьмо», — подумал Рон, впрочем, не прекращая идти за Теодором. Нотт вёл его в Выручай-комнату.