My secret friend

Пятый год обучения в школе чародейства и волшебства Хогвартс ознаменовался для Рона сразу несколькими событиями. На самом деле началось всё даже раньше, летом, и уже тогда стоило догадаться, что год будет нелёгким. Сначала Рон вместе с Гермионой находились в штаб-квартире Ордена Феникса, не имея возможности написать об этом Гарри — всё ограничивалось лишь холодными и неинформативными актами вежливости (перед другом Рону было мучительно стыдно, но ослушаться Дамблдора он не посмел). Затем, нападение дементоров, суд над Гарри с последующим оправданием, получение значка старосты (к радости мамы и слишком откровенному удивлению всех остальных), говнюк-Перси, который отвернулся от семьи в угоду министерской карьере, ревизор-Амбридж с тошнотворными тарелочками и мерзким пером, от которого страдал Гарри, и, наконец, единственная хорошая вещь — собрания отряда Дамблдора. Рон никогда не мог подумать, что его отдушиной когда-нибудь станут внеклассные занятия. Нет, конечно, он не был идиотом (разве что по сравнению с Гермионой), просто Рон был немного ленивым, а увлекали его другие вещи, не школьные уроки. Однако на встречах ОД было довольно весело. И там Рон мог не думать о Перси и квиддиче. Рон не говорил об этом вообще ни с кем. У Гарри и Гермионы были проблемы куда серьёзнее — возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть, шрам Гарри, наказания от Амбридж, уроки окклюменции, ОД и подготовка к С.О.В. (серьёзно, Гермиона, почему ты думаешь об этом, когда до экзаменов ещё целая вечность?), так что Рон решил попросту не грузить друзей ещё и своими переживаниями. С Фредом и Джорджем Рон говорить боялся — засмеют ведь, а Джинни иррационально хотелось отгородить от всего этого. Для Рона никогда не было ничего более важного, чем семья. Родители, братья, младшая сестрёнка, Гарри и Гермиона — всех их Рон искренне любил и ценил. Но теперь, когда семья разваливалась, Перси отгораживался от всех (и писал Рону письма, в которых убеждал отвернуться от Гарри), а Гарри и Гермиона разгребали бесконечный поток проблем, Рон по умолчанию не мог чувствовать себя хорошо. Что же о квиддиче… ох. С детства фанатеющий по этому виду спорта Рон, который хорошо играл и просто отлично разбирался в правилах, различных трюках и нарушениях попросту терялся, когда оказывался на поле. Кто же знал, что проявлять себя при зрителях так сложно? Рон чувствовал себя ничтожеством. Всё, что он мог — поддерживать командный дух и частично перетягивать на себя рутинную работу по части обязанностей старост, чтобы Гермионе было попроще (делать некоторые нудные и бесполезные уроки самостоятельно Рон так и не начал — разорвать отношения Гермионы и домашки не смог бы даже Мерлин, а раз так — какой смысл тратить время?). По итогу, занятия ОД — единственное, что получалось у Рона нормально (и единственное, что отвлекало его от всего прочего). Неудивительно, что Рон расстроился, когда их уютный уголок в Выручай-комнате обнаружили. Спасибо Добби, что предупредил. Нужно было бежать и прятаться. Все кинулись врассыпную. Рон немного отстал от Гарри и Гермионы, потом, кажется, свернул вообще в другой коридор, но это его не особо волновало — всё же сейчас лучше было разделиться. Больше шансов не попасться. Уизли бежал, не разбирая дороги, пока случайно не влетел в приоткрытую дверь какого-то класса. Решив не упускать удачу, Рон закрыл за собой дверь. К сожалению, никакого засова или замка у двери не было, и Уизли даже не мог запереться. «Можно передвинуть парту, чтобы заблокировать дверь, или воспользоваться заклинанием, — панически думал Рон, нервно сжимая волшебную палочку. — Но что, если кто-то решит войти? Не будет ли это выглядеть подозрительно?». Впрочем, сделать Рон всё равно ничего не успел, даже дыхание не перевёл. Дверь отворилась, и в класс зашёл слизеринец со значком инспекционной дружины на груди. Это был высокий худощавый парень с тёмными, чуть кудрявыми волосами. Конечно же Рон знал его имя, хоть и был удивлен столь неожиданной встрече. Названным гостем был никто иной, как Теодор Нотт. Если честно, Теодор был последним человеком, которого Рон ожидал увидеть в инспекционной дружине. Не, потому что Нотт был слишком добрым для Слизеринца, совсем нет. Сказать по правде, Рон ничего не знал об этом своём однокурснике. Теодор был… тёмной лошадкой. С Малфоем не дружил, гриффиндорцев не задирал, вроде даже прошлогодний значок «Поттер — смердяк» не носил. Ходил в одиночестве — Рон даже не был уверен, есть ли у Нотта вообще друзья. Впрочем, Уизли особо и не задумывался об этом. Теодор не представлял для него никакого интереса — друзьями они быть не могли ни при каких обстоятельствах, а врагами не стали из-за этого самого отстранённого поведения Теодора. Однако именно Нотт сейчас стоял перед Уизли. Весь такой чистенький, прилизанный, в новенькой мантии и со сияющими значком на груди. Не чета красному и тяжело дышащему Рону. «Вряд ли догнал, не выглядит он как человек, который за кем-то гнался, — отстранённо подумал Рон, глядя на бледные щеки слизеринца. — Наверное, патрулировал этот коридор, и увидел, как я бегу». Это же надо было так глупо влипнуть! Рон и Теодор ещё некоторое время молча смотрели друг на друга, а затем снаружи Уизли услышал голоса. Он уже успел мысленно проститься со своей свободой, местом в команде по квиддичу и значком старосты, как Теодор, кажется, что-то для себя решил и… попросту покинул помещение. — Здесь никого нет, — услышал Рон голос Нотта. — Что у вас? Голоса постепенно отдалялись, а Рон все так же стоял столбом, будучи не в силах пошевелиться. Теодор Нотт его не выдал. Теодор Нотт его спас. Вопрос «зачем» всё ещё оставался открытым.