My secret friend

В день матча Рон был настроен на редкость оптимистически — насколько это вообще было возможно в данной ситуации. — Я ведь не могу выступить ещё хуже, чем раньше, — мрачно озвучил он Гарри и Гермионе свои навязчивые мысли за завтраком в день матча. — Стало быть, и терять нечего! Ни Гарри, не Гермиона, спорить не стали, что вообще не прибавляло уверенности. Сегодня Рон сел за стол Гриффиндора так, чтобы видеть слизеринцев. Он то и дело бросал быстрые взгляды на главных противников своего факультета, пытаясь разглядеть в толпе учеников в одинаковой форме с зелёными галстуками своего «секретного друга». К сожалению, Рон так и не увидел Нотта, и это его расстроило ещё больше. Почему-то хотелось, чтобы Теодор поддерживал его наравне с Гарри и Гермионой. Хотя, что-то подсказывало Рону, что и его лучшие друзья слабо в него верили. Уже позже, когда Гарри и Гермиона отправились на трибуны, а сам Рон медленно тащился в сторону раздевалки, он столкнулся с небольшой группкой слизеринцев: Драко, его верные комнатные бульдоги Крэбб и Гойл, неприятная Рону Пэнси, которая преданно заглядывала в рот Малфою и ещё ппрочка ребят. При виде Рона они издевательски захохотали и затянули свои издевательские куплеты: — Рональд Уизли — наш король… «Лучше бы они меня прокляли, — подумал Рон, стиснув зубы и кулаки. — Не пришлось бы тащиться на этот идиотский матч». Именно в этот момент Рон увидел Теодора — тот стоял в отдалении от остальных слизеринцев под деревом. Нотт, заметив взгляд Рона, едва заметно кивнул ему, а затем просто развернулся и пошёл. В сторону зрительских трибун. Челюсть сама собой расжалась, Рон больше не чувствовал злости на Малфоя и его ручных придурков. Теперь Уизли с трудом сдерживал улыбку. Теодор всё-таки пришёл, хотя и не обязан был, он будет сидеть на зрительских трибунах, молчаливо поддерживать его, как Гарри и Гермиона. В груди почему-то стало очень тепло. Матч начался из рук вон плохо. Счёт открыл Когтевран, что никак не помогало Рону в приобретении уверенности. Он бросил быстрый взгляд на трибуну Гриффиндора — разумеется, в такой огромной толпе он не смог заметить ни Гарри, ни Гермиону. С зелено-серебряной толпой дело обстояло не лучше — увидеть Нотта не представлялось возможным. Но Рон знал, что Гарри, Гермиона и Теодор его поддерживают, Нотт так вообще пришёл на матч только ради него, Уизли. Не ради квиддича же, в самом деле. На Рона полетел Брэдли — дерьмо, откуда он вообще взялся? — с красным мячом в руках. Слизеринцы громко затянули поднадоевшую уже песню. Брэдли определённо метил в своё левое (правое для Рона) кольцо. «Он финтит, — подумал Рон, крепче сжимая ладони на древке метлы. — Ты сможешь!» И кинулся влево. Всё произошло так быстро, что на какую-то секунду Рону показалось, что он ошибся. Но в следующее мгновение он услышал, как взревели радостно трибуны. Не когтевранские. Гриффиндорские. «Да!» — Рон, чуть рисуясь, вскинул сжатый кулак вверх. Толпа радостно закричала. А Рон в эту секунду был совершенно счастлив. Его первым настоящим (личным!) достижением за этот год стал отбитый квоффл. Именно благодаря блестящей игре Рона Гриффиндор в этом году буквально выцарапал себе кубок по квиддичу. И Уизли был абсолютно счастлив. Это счастье продлилось ровно до следующего дня, когда Гарри и Гермиона признались, что ушли с трибун ещё в самом начале игры. Ради Хагрида. «Им пришлось уйти, они это сделали, потому что Хагрид наш друг, — убеждал себя Рон. — Они это сделали не потому, что не верили в меня». Убеждения работали мало. На последнюю в ближайшее время шахматную игру с Теодором (близились экзамены, и ребята заранее договорились, что на это время прекратят свои дружеские матчи) Рон шёл уже не такой радостный. Он явно поторопился, назвав свою блестящую игру первым своим достижением в этому году. Теперь Рон снова чувствовал себя полным нулём, а отличный матч по квиддичу отправился куда-то на пыльный чердак к получению значку старосты в начале года. «Оххх, зачем только вспомнил?» — мысленно простонал Рон. И как наяву услышал голоса своих друзей и семьи. «Не может быть», — глухой голос Джорджа. «Ошибка», — это уже Фред. А затем и без того идентичные голоса близнецов смешались у него в голове, и Рон сильно зажмурился, пытаясь выбросить навязчивые мысли, которые и без того испортили ему начало учебного года. «Никто в здравом уме не способен сделать Рона старостой. Мы на все сто были уверены, что это будешь ты, Гарри! Мы думали, у Дамблдора и варианта другого нет, кроме тебя!» «Я знала, знала! — в сознание ворвался восторженный голос Гермионы. — Я тоже, Гарри, я тоже! Что? Староста Рон? Но… Вы уверены? Я хотела сказать…» «Да пошли вы все», — раздражённо подумал Рон, чересчур сильно толкая дверь в Выручай-комнату. Даже странно, что комната пропустила его к Нотту — ведь больше всего на свете Рон сейчас хотел побыть один. Посидеть, пожалеть себя, подумать… а точно ли Гарри и Гермиона верили в него, и в то, что он вывезет этот матч? «Я не обижаюсь, — снова попробовал убедить себя Рон. — Они сделали это ради Хагрида». Теодор уже ждал его в своём обычном кресле. Рон, изобразив улыбку, сел напротив. «Только не говори со мной, пожалуйста», — подумал Рон, но Теодор, видимо, не обладал способностям к легилименции. — Отличная игра, — произнёс Нотт, дергая уголками губ. — Ты молодец. Больше Теодор ничего не сказал, но почему-то даже этого хватило, чтобы тугой узел внутри начал ослабляться. Рон улыбнулся. — Спасибо, — искренне произнёс он. В груди уже второй раз за день почему-то стало очень тепло.